Дорога к Домкову тянулась сквозь низкий туман.
Машина урчала глухо, будто тоже не хотела ехать дальше.
Чем ближе Лиза подъезжала, тем сильнее воздух густел, как перед грозой.
По идее, здесь должно было быть озеро — остаток старой плотины.
Но вода ушла.
Впереди, из-под сырой земли, поднимались гнилые сваи, остатки домов, и посреди этого безмолвного кладбища стоял он — дом из фотографии.
Целый. Невредимый.
Как будто ни времени, ни воды здесь никогда не было.
Лиза вышла из машины.
Телефон снова включился, экран мигнул — и камера сама собой открылась.
На дисплее — изображение дома.
Но на крыльце уже кто-то стоял.
Она.
Точнее — другая она.
Стояла, не двигаясь, смотрела прямо в объектив.
Лиза резко опустила телефон — крыльцо пусто.
Холод пробежал по позвоночнику.
Дом встретил её как старую знакомую: скрип полов, запах сырости и железа, всё было точно как прежде, но теперь пространство казалось... живым.
Она чувствовала, что стены дышат.
Лампочка на потолке вспыхнула сама, и слабый свет прорезал пыль.
На стене висело зеркало — то самое, треснувшее.
И в нём — та же женщина.
Она не просто повторяла движения, а шагнула вперёд.
Из зеркала.
Лиза отпрянула, упала, но двойник двигался плавно, без звука, как отражение в воде.
Лицо — то же, но бледнее, глаза — как тьма подо льдом.
— Кто ты? — выдохнула Лиза.
— Я — ты, — ответила та. Голос звучал как шепот ветра. — Та, кто осталась по ту сторону.
— Это невозможно...
— Возможно всё, если дом зовёт. Он — дверь. Между. Когда ты вошла, я вышла. И теперь мир ищет баланс.
Лиза попятилась к выходу, но за дверью — только серый туман.
Машины не было.
Мир растворился.
Двойник приблизилась.
— Ты жила моей жизнью. Моё имя, моя память... Всё, что я потеряла, теперь у тебя.
— Я ничего не брала!
— Нет. Дом выбирает. И он выбрал тебя. Но дверь должна быть закрыта.
Лиза метнулась к зеркалу. Оно мерцало, как поверхность воды.
— Хочешь обратно — пройди, — прошептала двойник. — Только знай: кто войдёт — останется навсегда.
Она сделала шаг.
Стекло мягко дрогнуло под пальцами, как живая ткань.
В отражении мелькнули лица — десятки лиц, похожих на неё.
Каждая — другая версия. Каждая — пленница.
И вдруг из глубины зеркала вышел звук — щелчок затвора.
На полу появилась новая фотография.
На ней — она, Лиза, с глазами, полными ужаса, стоящая перед зеркалом.
А за стеклом — сотни её отражений, тянущие руки наружу.
Дом застонал, будто от боли.
Пыль поднялась вихрем, лампа погасла.
Лиза сделала последний шаг — и исчезла в зеркале.
Мир за ним был холодным, как лёд. Всё здесь шло в обратную сторону: дождь падал вверх, время текло вспять, а дом стоял на голове, как перевёрнутая реальность.
На крыльце зеркального дома стояла другая Лиза — теперь уже единственная.
Она вздохнула, подняла взгляд и улыбнулась.
На её телефоне зажглось уведомление:
«Маршрут обновлён. Добро пожаловать домой.»
Прошло две недели.
Алиса, не дождавшись подруги, поехала искать её.
Дорога вела в никуда — глухие поля, ни одной отметки на карте.
Когда она дошла до холма, увидела старый дом.
На пороге — женщина.
— Простите, — сказала Алиса, — вы не видели здесь Лизу Климову?
Женщина улыбнулась.
— Я — Лиза.
И в тот момент, когда Алиса заметила лёгкий блеск в её зрачках, зеркало в прихожей дома тихо дрогнуло.
С обратной стороны в нём кто-то стучал, беззвучно зовя наружу.
Конец.