Недавно вместе с другими экспертами отвечал на вопросы по данной тематике, которые нам задала редакция журнала «Форбс». В итоге в журнальную статью вошли высказывания всех опрошенных специалистов – соответственно, небольшими отрывками. Поэтому счел полезным для читателей нашего блога привести мой материал целиком.
Однако прежде, видимо, стоит сказать пару слов.
Предвижу замечания некоторых читателей про «с жиру бесятся» и «так им и надо». Я никогда не разделял и не разделяю подобную точку зрения.
Во-первых, восприятие термина «богатый» очень зависит от взгляда наблюдателя. Скажем, для меня в студенчестве все, кто имел хотя бы «Запорожец», уже были представителями весьма состоятельного сословия. Я сам вошел в него в 27 лет, приобретя, мягко говоря, сильно уставший автомобильчик, не на ходу и в ржавых дырочках. И был безмерно счастлив (об этом тоже есть заметка в Дзене, про желтый «Запорожец»). А уж «Волги» в то время принадлежали исключительно небожителям. Сейчас же владельцы «Запорожцев» и «Волг» либо совсем небогатые люди, либо, наоборот, весьма зажиточные, позволяющие себе авто, развлекательное содержание которого стоит в разы дороже, чем сама машина. Так что само понятие «богатый человек» весьма относительно. Оно сильно меняется даже на протяжении одной человеческой жизни.
Во-вторых, для меня, как представителя помогающей профессии, не имеет значения, кому я помогаю. Мы выбрали свою специальность именно потому, что нам нравится помогать. И потому что нам не нравится, когда люди страдают. Вне зависимости от их финансового положения.
Сказанного вовсе не отменяет тот факт, что за нашу работу, как и за любую полезную деятельность, платят деньги. Ниже я об этом тоже высказываю свое мнение.
Короче, проблему имущественного расслоения никто не отрицает. И, да, хотелось бы, чтобы богатыми были все. Но сочувствовать людям, дифференцируя их по классовому признаку, считаю крайне неверным. Эту ошибку в прошлом веке мы уже проходили.
Итак, ниже – вопросы редакции и мои полные ответы на них.
1. Есть ли такая профессия – wealth therapist – в России?
Думаю, что отдельной такой профессии у нас теоретически нет.
Но практически она образуется сама собой, когда рабочий час квалифицированного психолога начинает стоить изрядную долю средней зарплаты, или даже несколько средних зарплат сразу.
Другими словами, образуется некий финансовый фильтр, просто не пропускающий к эффективному (и/или умеющему себя правильно «продать») психологу людей из других слоев общества.
То есть, это экономически обосновано, а, значит, нормально. Но, например, меня – бывшего пионера и комсомольца, выросшего в совершенно «некапиталистических» нарративах отечественной культуры и духовности, это несколько напрягает. Снимаю внутреннюю напряженность тем, что бесплатно веду просветительский блог и консультирую его читателей, пишу за символические гонорары книжки со своими наработками, плюс некоторая волонтерская деятельность по профессии.
Однако полностью пойти «в массы» нет ни малейшего желания.
Я не представляю себе, как можно реально помочь человеку, тратя в поликлинике на каждого по 15 минут. Да и собственной души и сердца не хватит, принимая более двух-трех человек в день. А без души и сердца реально помогающему психологу – никак.
Думаю, прием десяти доверителей в день – это уже профанация профессиональной психологической помощи. Исключения – экстремальная психология: места катастроф, телефон доверия и т.д. Но исключения лишь подтверждают правила.
2. Нужна ли серьезная психологическая поддержка богатым людям?
Безусловно.
Часто даже больше, чем небогатым. Причин много, и все – главные.
Чтобы стать богатым, нужно тяжело и много работать, причем, с постоянно растущим напряжением: бизнес никогда не бывает спокойно-стабильным, он либо развивается и идет вверх, либо падает. И даже когда идет вверх, то, чем больше он развивается, тем больше проблем у него возникает.
Мне, конечно, могут возразить, что состояния у нас делаются не обязательно долгим созидательным трудом. На это отвечу, что я точно не хотел бы быть миллиардером – просто не потяну нервно-психических нагрузок.
Вообще, в большом бизнесе имеется все, чтобы попортить себе и психику, и неразрывно с ней связанное тело: нагрузки, риски, резкое снижение «общечеловеческого» коммуницирования, проблемы в партнерских, семейных и детско-родительских отношениях.
И есть еще одна большая общая проблема очень богатых людей: демотивация, потеря осознанности и смысла жизни. Обычным людям в этом плане сильно проще – им всегда ясно, чего им очень хочется, потому что в их материальном мире отсутствует много желанного.
По-настоящему богатому человеку здесь заметно сложнее: материальные стимулы по их полном достижении перестают быть притягательными. А потеря смысла жизни почти наверняка повлечет за собой депрессивное расстройство с последующей соматизацией.
Так что «богатые плачут» не меньше остальных людей. Скорее – больше. Потому что они такие же люди, просто с гораздо большей нагрузкой на психику. И, конечно, они нуждаются в профессиональной психологической помощи.
3. Про отличия «у них» и «у нас»
Я смотрел исследование Хокемейера в «Бизнес инсайдер». Со многим согласен. Но есть и реальные отличия от нашей действительности.
Например, его типичный клиент – «человек среднего возраста с унаследованным богатством». Мои типичные доверители – люди среднего и старшего возраста, сделавшие себя сами. Либо их родственники.
Кстати, если можно, небольшое, но важное отступление, чтобы определиться по дефинициям.
Дело в том, что мой путь к профессии был довольно извилистым: со школы мечтал стать психиатром и лечить людей. Но старшие друзья до вуза познакомили с реалиями. Нет, карательной психиатрии не увидел, однако слишком часто видел бессилие врачей. Короче, я испугался. И пошел в техническую кибернетику. Инженер, к.т.н., научный сотрудник, физический эксперимент.
Но все равно мечтал лечить. Даже получил первый диплом с психологическим уклоном, хоть и почти случайно: выбор был или два года вечерней учебы в университете марксизма-ленинизма, или, как все научные сотрудники, овощебаза и уборка свеклы. Кстати, знания от военных психологов оказались весьма пригодными и в мирных целях .
Потом – бизнес, потому что перестройка быстро превратила зарплату в тыкву, а первые трое появившихся детей практически беспрестанно хотели есть. Но куража не получал. Деньги радовали, однако все равно больше хотелось лечить людей.
В итоге врачом так и не стал, расстался с бизнесом и стал психологом.
Теперь можно вернуться к дефинициям.
Поскольку пришел в профессию поздно и уже зрелым человеком, то уважаю чужие правила, но стараюсь жить по своим.
Например, ненавижу слово «клиент». Люди иногда доверяют такое, что больше никому на свете не доверят. Разве это – «клиент»?
«Пациент» – тоже не всегда верно, хотя работаю и с тяжелыми психическими расстройствами, в тандеме с врачом-психиатром.
В итоге у друзей-адвокатов позаимствовал термин «доверитель». Как мне кажется, он максимально точно передает суть наших взаимоотношений. Мне полностью доверяют, а я всегда, как и честный адвокат, на стороне доверителя, даже если говорю ему не очень приятные вещи.
Еще одно влияние моего бэкграунда – я не принадлежу ни к какой, отдельно взятой, школе. Любое полезное знание должно идти в дело, интегративные подходы просто более эффективны. Когнитивно-поведенческая терапия, позитивная психология, телесно-ориентированная терапия – «пусть растут сто цветов».
Не люблю только изотерику, и то с оговорками: доказательно продемонстрируйте мне полезное чудо, и я буду непременно его использовать. Но больше все равно доверяю естественно-научным подходам.
Отсюда и образования: клиническая психология, кризисная психология, педагог-психолог. И, в совсем зрелом возрасте – профпереподготовка в медуниверситете по специальности «Превентивная специализированная медицина. Биохакинг». Думаю, ясно, почему. Попробуйте отделить тело от души – прижизненно не получится. Так что на первую встречу я прошу своих доверителей приносить и медицинские анализы.
Кстати, почти любая болезнь тела вызывает депрессию, например, ковид или гипотериоз. А гипертериоз, наоборот, скорее всего, вызовет лабильность психических реакций, а то и повышенную агрессивность. Как же все это не учитывать психологу?
Вот теперь можно вернуться к теме основного разговора.
Хокемейер назвал основные проблемы своих богатых клиентов (чистый капитал не менее 30 млн дол.):
- «все от них ждут только денег»,
- «чувство изоляции»,
- «проблемы в отношениях»,
- «злоупотребления психоактивными веществами»,
- наконец – «чувство стыда» (из-за отрицательных стереотипов богатства в обществе и культуре).
Конечно, и на нашей почве все это имеется.
Однако, как я уже сказал, мне ближе научно-естественные подходы, с едиными симптомами и синдромами.
Так, большинство названных Хокемейером проблем будут сопровождаться тревожно-депрессивными и невротическими расстройствами. А мы умеем с ними неплохо справляться, часто даже безмедикаментозно. (Психологи, кстати, лекарствами лечить права не имеют. Если психофармакологическая поддержка необходима, то у каждого толкового психолога есть в партнерах толковый доктор-психиатр).
И это непременное условие успеха дальнейшей работы. Ведь довольно нелепо говорить о поиске смысла жизни при запущенном не леченном геморрое, в прямом и переносном смыслах этой болезни.
Так что сначала убираем самое болезненное.
По моему опыту (есть валидные методы оценки) показатели тревожности, как правило, можно снизить вдвое примерно за 10 недель. Разумеется, если доверитель будет ответственно относится к работе с психологом.
А мы идем дальше.
Конечно, отсутствие «несчастья» (ТДР, невроз, ПТСР) – необходимое условие «счастья». Но, по аналогии с математикой, часто недостаточное. Для правильного ощущения мира и своего места в нем нужна осмысленность жизни. И с этим тоже может помочь толковый психолог.
Именно – может помочь. Искать же смысл своей жизни будет сам доверитель. И, как правило, он его находит.
4. Каково работать с таким контингентом? Как найти к ним подход? Есть ли особые практики?
Мне с ними работать нравится. Дело в том, что среди очень богатых людей, сделавших себя сами, практически нет глупых. Плюс колоссальный жизненный опыт. А один из наших основных «инструментов» – когнитивно-поведенческая терапия – как раз и опирается на когнитивные возможности доверителя.
Мне вообще всегда интересно с доверителями, а с такими умными – вдвойне.
Особые подходы никогда не ищу. Будь это миллионер с тревожно-депрессивным расстройством или, по волонтерству, солдат с ПТСР, вернувшийся с фронта.
Точнее, не так.
Подход к каждому всегда особый, потому что все люди разные. Но методические основы помощи одни и те же.
Обычно человек чувствует мой к нему интерес и желание помочь. И это его привлекает начать работу. Далее, как правило, появляются первые позитивные результаты, и раппорт (взаимопонимание на основе симпатии и доверия) только улучшается.
Бывает изредка, что и не складываются отношения. Если, например, он пытается в моем кабинете продолжать быть большим начальником и не сумеет перестроиться на рельсы доверительного сотрудничества. Хотя, обычно, наоборот: их привычка ловить на лету все ценное, их дисциплинированность и обязательность – хорошее подспорье в деле целенаправленного освобождения от психологических расстройств.
5. Что лучше: быть бедным, но счастливым, или богатым, но платить огромные деньги психологу за решение его психологических проблем?
Во-первых, быть бедным – вовсе не обязательно быть счастливым.
Более того, исследования показывают, что бедность – отягчающее обстоятельство, если мы говорим о психологическом статусе.
Другое дело, что рост благосостояния лишь до определенного уровня повышает субъективное психологическое благополучие (это такой измеряемый аналог счастья), а после превышения этого уровня – счастья уже больше не становится.
То есть, бедность – однозначно нехорошо. Достаток – хорошо. А сверхбогатство – в указанном смысле – ничем не лучше достатка.
Во-вторых, психолог ни чьи психологические проблемы не решает. Их решает сам доверитель, хотя и с помощью психолога.
И, наверное, в-третьих, тоже нужно важную вещь отметить.
Квалифицированный психолог, по большому счету, нужен каждому. Привычка должна такая появиться: раз в полгода ходить к своему психологу, поговорить, поделиться тем, что на душе.
Снять напряжение.
Психопрофилактика – наше всё. Не зря же шутка такая бытует: «Лучше плакать у психолога, чем хохотать у психиатра».
А на сегодня – всё.
В заставке использована работа Дмитрия Павлова "Театральная фантазия".
Ниже - полезные статьи и видео с конкретными советами и техниками.
Ликбез по психотропам: нейролептики, транквилизаторы, нормотимики, антидепрессанты.
Боремся с тревожностью. Часть 4. Техника Брюера
Аарон Бек: ученый, психотерапевт и... тест на депрессию.
https://zen.yandex.ru/media/iosifgolman/kak-ubrat-nevroz-za-odin-seans-5ecb6ea50d590b68ff572d8e
Вопросы по тел./вотсап +7 903 2605593
И, конечно, как всегда, любые замечания, споры, дискуссии и собственные мнения приветствуются. Чем больше лайков и активности читателей, тем большее количество новых людей будет привлечено к этим материалам. Давайте вместе менять вредные стереотипы о психических заболеваниях и людях, ими страдающих.