Из рубрики "Невыдуманные истории"
Людочка к своим 16 годам расцвела. Помню, в Телеут к своим собиралась на вечорки — так всем двором собирали: кто юбку, кто кофту, кто платочек на волосы накинуть. Модно было платки капроновые и прическа с начёсом. Ещё и подкрасили её, хотя сроду косметикой не пользовалась, но тут не стала сопротивляться.
Такая стройненькая, нарядная. Глазки — как у восточной красавицы, губы полненькие, чуть помадой тронутые. Сама себе понравилась, так и уехала, словно решила не возвращаться, как чувствовала.
Приглянулась она там пареньку Володе, только с армии пришёл. Неплохой был, правда ростом маловат. Хоть его это и не смущало, а она стеснялась. Да и не любила его, это он в ней души не чаял.
Закон телеутов был такой: если парень и девушка договорились, то он уводит её к себе домой и объявляет родителям, что жену привёл. А после брачной ночи едут с колымом и договариваются о свадьбе.
Так всё и произошло у Людочки. Ушла из ненавистного дома, попала в хорошую семью. С родителями жили — любили её, не обижали. Свадьбу справили, а через год сына родила — Сережей назвали, копия отца.
Володя от радости всю деревню поил и сам неделю не просыхал, пока пьяный не поехал в аварию на мотоцикле. Еле жив остался, долго в больнице лежал. А Люда разрывалась между ним и ребёнком. Часто Мане оставляла поводиться, Манька жалела сестру и в помощи не отказывала.
Сама Манька к тому времени тоже замуж вышла. И все бытовые тяготы легли на её хрупкие плечи: и работа по дому, и дети, и учёба. Мечтала поступить в педучилище и поступила. Училась хорошо, но понимала, что в родной семье не будет возможности выучиться и в люди выйти. И пошла Манька по пути своей сестры.
Сразу после школы, как только поступила в пед, уехала в гости к родственникам на денёк — да и не вернулась. Зря я её тогда прождала весь вечер, а наутро уже пришли сваты с калымом.
Как же жалко было прощаться с подругой! Как стало печально и одиноко без неё… Но я была рада, что теперь у неё, возможно, жизнь наладится и кончится весь этот кошмар.
***
Что такое жизнь? Маленькая черточка на памятнике между датой рождения и смерти? Или, как пел Высоцкий: «Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь»?
А ведь есть ещё и судьба. Кто-то рождается с золотой ложкой во рту, желанный и долгожданный, кто-то — жертва обстоятельств, а кто-то и вовсе не успевает родиться. Если родители или старшие родственники решили, что этот человечек не должен появиться на свет. Уже достаточно. Ещё один — лишний.
Ну а уж если родился — так пусть растёт. Есть ведь и детские дома, и интернаты. Что в них плохого?
Судьба у каждого из нас своя. Бог создал нас счастливыми, благословил на многие поколения и подсказал, как жить правильно.
Но есть и тот, кто вредит роду человеческому: хитрый вор и обманщик. Уводит людей с пути истинного, отдаёт их в рабство греха и проклятия. И трудно человеку распознать замысел сатаны — идёт он, как на заклание, не ведая другого выхода.
Вот и моя подружка думала, что вырвалась из ада и теперь всё в жизни изменится. И правда — попала она в семью хорошую, обеспеченную, не пьющую. Свёкр шахтёр, свекровь — домохозяйка: чистоплотная, хозяйственная. Дом — полная чаша. Сын Семён с армии вернулся, да вот только заболевал. К выпивке пристрастился. Что ни праздник , то до победного конца, до последней рюмки.
Решили женить его, чтобы остепенить. Молодой ещё — может, образумится. Тут Маня: серьёзная, хозяйственная… Ну и что, что родители пьяницы? Зато будет ценить, в какой дом попала.
Приодели, приобули. Из Маньки превратилась в молодую женщину — Марию. Так её звали в новой семье мужа. Может, ещё и не любили, но виду не показывали. Не обижали. Осенью пошла учиться в педучилище, куда поступила ещё после школы. Семён же работал на шахте. И пил.
Правда, свёкры в обиду не давали. Но сердцу не прикажешь: трудно жить с человеком, которого не любишь, и понимать, что впереди не светит даже маленький лучик.
Свадьба надвигалась, как что-то неизбежное — пути назад уже не было. Калым заплачен, все телеуты, жившие в этой местности, готовились уже три месяца.
Гуляла вся округа: в каждом доме накрывали столы, которые ломились от сладостей и выпечки. Холодные закуски и море водки. Ни стульев, ни лавок предусмотрено не было. Приезжали группы родственников, заходили в дом — выпивали, закусывали, выкладывали подарки на специальный разнос и шли в другой дом, где также были накрыты столы. Следом заходили вновь прибывшие гости — и это продолжалось до самой поздней ночи.
Во дворе, по традиции, жарили барашка. Для близких родственников жениха выносили сундук: из него доставали заранее приготовленные платья из дорогой шерстяной ткани тончайшего качества, большие павловопосадские шали, привезённые на заказ, и удивительно красивый пояс из прочных нитей, сплетённый телеутскими мастерицами.
Я, конечно, тоже нарядилась в национальное платье, повязала платок на голову по обычаю, приглашала гостей. Прибирала со стола, накрывала снова и снова, подкладывая и освежая блюда.
Я всё ждала свою подружку. Очень по ней скучала, так как виделись мы с ней теперь редко. О своей новой жизни она почти не рассказывала, держалась как-то особнячком, вся в себе. Я это списывала на то, что нам просто не удаётся побыть наедине: приезжала она всегда с мужем или свекровью. Ну что ж, такой обычай.
Увиделись мы только на другой день, когда приехали с молодёжью в Телеут. Я очень удивилась размаху свадьбы: столы всё так же были накрыты в каждом доме. Все друг друга угощали, поздравляли, пили, ели, общались. Играли в национальные игры, типа «ручейка».
К вечеру включили магнитофон, все — довольные, одарённые подарками танцевали национальные танцы. Старшее поколение пело под гармонь. Всё было красиво и достойно.
Не было моей заводной подружки — была хмурая и уставшая Мария. И когда я подошла поздравить и обнять её, как прежде, Маня как-то отшатнулась от меня. Я наклонилась к ней и, глядя в глаза, спросила:
— Что с тобой?
Она зло прищурилась и чуть слышно произнесла:
— Беременна…
Продолжение следует...
Предыдущая глава 3:
Следующая глава 5: