Из рубрики "Невыдуманные истории"
Но не так я представляла беременную Маню… Мне хотелось увидеть слёзы радости: ведь скоро на свет появится младенчик — такой милый, похожий на тебя… Хотя не важно, на кого. Главное — что он будет твой. Это такое счастье! Ребёнок!
Но не суждено было появиться на свет этому малышу. Маня попала в больницу с выкидышем. Я, конечно, рано утром побежала её попроведывать, поддержать подружку. Больница была через дорогу от нашего дома.
Ещё подходя к зданию, я увидела в окне Маню. Она стояла и смотрела в пустоту. Я постучала по стеклу, Маня вздрогнула и ничуть не удивилась, увидев меня в такую рань. Приоткрыла окно и произнесла:
— Всё к лучшему.
Больше ничего не сказала. Не пожаловалась на большой синяк от уха до челюсти, на рассечённую бровь. Только рукой махнула и легла на кровать, ясно давая понять, что говорить не о чем.
Что тут можно сказать? Как спасти подружку? Конечно, я поговорила с матерью, но та только плакала и, вытирая слёзы, повторяла, что её судьба вновь повторилась на её дочери. Не повезло Маняше с мужем, зато свекровь — золото: всегда заступается, одела, обула, кормит, в техникуме учит. А это же только на дорогу сколько денег надо! Пусть живут, дай Бог притрутся.
Забрали Маню из больницы, обласкали. Сёма опять обещал не пить, за ум взяться. Но всё повторялось снова и снова. Было ещё несколько выкидышей. Семён пить не прекращал и издеваться над женой тоже.
А между тем родители выстроили дом для сыночка прямо на своей усадьбе. Большой дом — рубленный, с большими окнами, высоким крылечком и мансардой. А Маню хозяйкой дома назвали. И она опять поверила, что в новом доме всё будет по-другому. Так хотелось жить и радоваться, вить своё гнёздышко, обустраивать его и, конечно, родить здорового ребёнка.
Алёша родился недоношенным. Семимесячным. Всего кило двести, с отсутствием сосательного рефлекса. Поместили его в специальный бокс для недоношенных детей.
Лежал он такой маленький, беспомощный, весь в трубочках. Но Маню словно подменили: она ожила и металась от своей палаты к палате сына. В её глазах было столько беспокойства и решимости. Она решила выкрасть ребёнка и забрать его домой. Ведь у Людочки тоже семимесячный ребёнок родился — выходили. Так что опыт есть. А колоть ему капельницы в головку — сердце разрывалось от одной этой мысли.
Приехала Людочка с мужем, свекровь со свёкром и муж Семён. Маня выкрала сына. Благо первый этаж и у персонала пересменок. Завернула в пуховое одеялко, заботливо приготовленное бабушкой, и через окно домой.
Я увидела Алёшу в первый раз в свёртке из одеяла, в пуховых подушках. Передо мной лежало сморщенное красненькое существо, издававшее слабое попискивание. А Маня — счастливая, ни на миг не сомневающаяся, что поднимет своего сыночка.
Она смело капала ему в маленький ротик только что сцеженное молочко — пипеткой.
Людочка давала указания: как держать, как поить, как кормить. В моих глазах она была очень опытным человеком. Около её ног бегал малыш, как две капли воды похожий на своего отца. Сама же Людочка прикрывала шалью заметно округлившийся живот. Муж, проходя мимо, ласково гладил её и улыбался. Они были счастливы — и это видели все. Счастье не спрячешь. Так же как и горе. По-разному складывалась жизнь у сестёр.
Маня отделилась от свекрови, переехав в новый дом. Алёшенька набирал вес и к четырём месяцам уже догнал своих сверстников. Хорошенький мальчик, как ангелочек: спокойненький, всегда улыбался, не капризничал — словно понимал, что матери и без него проблем хватает.
А Маня, выглядывая в окно, ждала мужа. Каким он придёт? Пьяным — и начнёт всё бросать, кидать, придираться по любому поводу? Или трезвым, но злым, который будет искать причину, чтобы снова уйти из дому и получить очередную дозу спиртного?
Не хотела Маня такой жизни — ни для себя, ни для своего ребёнка. Но что же делать? Куда идти? Дома отчим не обрадуется. А свекровь хоть и защищает, но сына всё равно оправдывает и против него не пойдёт. Смирению Маню учит. А жизнь с каждым днём становилась всё невыносимей.
Очередной раз оказался последним. Ничего нового: всё как всегда. Семён вернулся пьяный, озлобленный и с порога накинулся с кулаками на Маню. Начал избивать, оскорблять последними словами…
Заплакал ребёнок. Маня кинулась к сыну, чтобы успокоить, а Семён схватил её сзади и начал душить. Уже падая и теряя сознание, Маня увидела топор, которым расщепляла дрова для растопки печи, да не успела убрать. Из последних сил Маня дотянулась до топора и, вслепую, не глядя, изо всей силы ударила его обухом по голове.
Сёмка не шевелился. «Убила…» — мелькнула мысль. Но ни страха, ни жалости не почувствовала: туда ему и дорога.
Схватив сына, избитая, вся в крови, Маня побежала к свекрови. Та, увидев её, запричитала, кинулась обтирать кровь, при этом ругая сына, попыталась забрать внука, ласково сюсюкаясь с ним.
Но Маня держала его крепко, и, опустив голову, тихо произнесла:
— Я Сёмку убила.
Мать дико закричала и, как была — в одной сорочке, босиком — бросилась спасать своего сына.
Вернулись вместе. Семён был жив. «Не убила…» — с разочарованием подумала Маня.
Свекровь же подбежала и со всего размаху ударила её по щеке. Потом ещё и ещё:
— Убирайся! Приютили змею! Вон из нашего дома!
Зима. Снег. Но ничего Маня ничего не чувствовала. Шла в лёгком халатике и в тапочках, искусно сшитых и расшитых сестрой. Больше ничего не дали. «В чём пришла, в том и иди!» — кричала свекровь, срывая с неё пуховую шаль и новое пальто, недавно купленное.
Слава Богу, одеялко с Алёши не сорвали. Понимали: идти ей некуда, всё равно вернётся.
Но Маня не вернулась…
Продолжение следует...
Следующая глава 6:
Предыдущая глава 4: