Оксана укладывала спать ребенка, когда на кухне что-то с грохотом упало.
— Опять соседская кошка в дом залезла, — проворчала она, — никак ее не отважу. Небось куда-то залезла.
Вдруг она почувствовала лёгкий озноб. Показалось, что за окном на миг мелькнула тень. Оксана вздрогнула и сердито посмотрела в темноту.
«Нервы шалят, — отмахнулась она. — Сказала же Ленке — нечего всякой ерундой голову забивать».
Она снова углубилась в чтение книжки, но странное чувство тревоги не отпускало. Воздух в доме стал каким-то густым, тяжёлым. А потом она услышала тихий скрип — будто по половицам в прихожей кто-то прошел.
Оксана поправила одеяло у сынишки, поцеловала его и вышла из комнаты, оставив ему ночник.
— Кто здесь? — шёпотом спросила Оксана.
В ответ донёсся тихий, шелестящий смешок, от которого по коже побежали мурашки. Из темноты коридора в кухню вкатился небольшой, тёмный и бесформенный комок. Он замер посреди комнаты, и Оксана с ужасом разглядела спутанные волосы, грязные лохмотья и пару крошечных, горящих злым огнём глаз.
— У-у-уходи! — прохрипела она, отступая и хватаясь за стул. — Я… я участкового позову!
Существо скрипуче хихикнуло.
— Участковый… спит… — прошипело оно. — А я… пришла… в гости… Ты ведь… любишь… гостей… Пирожки-и-и…
Шишига сделала шаг вперёд. Воздух наполнился запахом сырости, пыли и чего-то кислого, забродившего.
— Говорила… мой дом… сносить… — она протянула костлявую руку с длинными ногтями в ее сторону. — Моё… всё тут…
Оксана, охваченная ужасом, отшатнулась, опрокинув стул. Она взвизгнула и бросилась к двери, но та оказалась запертой, хотя она точно её не закрывала.
А шишига медленно приближалась, шелестя своими лохмотьями и скрипуче нашептывая что-то о пирожках, чужих домах и о том, что происходит с теми, кто лезет не в своё дело.
Снаружи, невидимые, Шелби и Исмаил с наслаждением слушали доносившиеся из дома приглушённые вопли.
— Ну вот, — с удовлетворением произнёс Шелби. — Теперь у неё точно будет чем заняться. Надеюсь, хватит надолго.
— Мама? — из соседней комнаты донесся сонный голос сынишки.
Этот тихий, испуганный вопрос подействовал на Оксану отрезвляюще. Собственный страх мгновенно отступил перед материнским инстинктом.
— Ничего, сынок, спи! — тихонько проговорила она, стараясь не напугать его. — Это… кошка шалит! Сейчас её выпровожу!
Она выпрямилась, сжала кулаки и обернулась к шишиге. Тот животный ужас сменился холодной, яростной решимостью.
— Убирайся из моего дома, — тихо, но чётко сказала она. — Слышишь? Ты напугала моего ребёнка. Убирайся. Сейчас же.
Шишига, уже почти достигшая её, замедлила шаг. Она смотрела на изменившееся лицо женщины, чувствуя, как сладкий страх сменился чем-то другим. Это была не та энергия, которой она питалась.
— Уходишь? — проскрипела она с разочарованием.
— Это я тебе говорю — убирайся! — Оксана сделала шаг навстречу твари, не думая о последствиях. — Вон! Из моего дома!
Она схватила кочергу в руки и замахнулась. Звонко стукнула посуда в шкафу.
И случилось неожиданное. Шишига, столкнувшись с такой прямой и яростной атакой, попятилась. Её бесформенная тень на мгновение поплыла, стала менее чёткой.
— Шумная… — недовольно буркнула она и, негромко пошуршав, стала растворяться в темноте, словно её и не было.
Дверь в прихожей с тихим щелчком отворилась.
Оксана стояла, тяжело дыша, прислушиваясь к тишине. Из детской доносилось ровное дыхание сына. Она медленно подошла к двери и повернула ключ, точно заперев её на этот раз.
«Нервы, — снова попыталась убедить себя она, но теперь это не сработало. — Это было не нервы».
Она посмотрела в тёмное окно, за которым царила ночь. И впервые за всё время пребывания здесь ей стало по-настоящему страшно. Но не за свои планы, а за маленького спящего человечка в соседней комнате.
Оксана подергала за ручку дверь. Замок был заперт. Но это больше не успокаивало. Руки дрожали. Она подошла к окну и резко дёрнула шнур, закрыв штору. Потом проверила все окна, хотя и знала, что они закрыты.
Она вернулась на кухню, подняла опрокинутый стул и села, всё ещё сжимая в руке кочергу. Разум пытался найти логичное объяснение: «Галлюцинация. От усталости. От стресса». Но тахикардия и ледяной пот на спине кричали об обратном. Она видела это. Слышала. Чувствовала запах.
— Нет, мне всё это привиделось. От недосыпа. Хватит сидеть допоздна за ноутбуком. Надо лечь пораньше. Этого не может быть. Это меня Ленка напугала, вот и чудится всякое, — убеждала она себя.
Всю ночь кто-то шаркал по дому, громыхал посудой, открывал и закрывал холодильник, шептался, скрипел и шкрябался.
Оксана сначала пыталась уснуть, но посторонний шум не дал этого сделать. Она сидела на диване, закутавшись в плед, и не смыкала глаз, сжимая в руках кочергу. Каждый шорох заставлял её вздрагивать. Она пыталась убедить себя, что это ветер или старые трубы, но звуки были слишком явственными. Точно кто-то хозяйничал на кухне, будто проверяя, что тут есть.
Под утро, когда за окном посветлело, звуки, наконец, стихли. Оксана, обессиленная, рискнула выглянуть на кухню. Вся посуда, которую она аккуратно расставила по полкам, была снята и хаотично разбросана по столу и полу. Дверца холодильника была распахнута, а на полу перед ним растеклась лужица молока и валялась пустая упаковка от сосисок. Стол был весь заляпан чем-то липким и вонючим. В пятилитровой бутылке с водой плавала дохлая мышь.
Она молча уставилась на этот беспорядок, не в силах ничего произнести. Её взгляд упал на дверь в детскую. Всю ночь сын спал неестественно крепко и неподвижно, будто его специально погрузили в сон.
— Ерунда какая-то. Этого не может быть, — тихо проговорила она.
Оксана кинулась всё вытирать и убирать. Часть продуктов испортилась в холодильнике и стала вонять.
— Отдай… моё… мне, — послышался позади нее шипящий голос.
Она обернулась, но никого рядом не обнаружила. Она зажмурилась, с силой потерев веки, и снова посмотрела. Беспорядок никуда не исчез. Вонь становилась только сильнее. Это было реально. Слишком реально.
«Лекарство, — мелькнула спасительная мысль. — Нужно лекарство от панической атаки. И снотворное».
Оксана побрела в ванную, с грохотом открыла аптечку. Руки тряслись так, что она едва не уронила блистер с таблетками. Она выдавила одну, потом, подумав, ещё одну, и запила их стаканом воды из-под крана, не глядя на бутылку с плавающей мышью.
«Сейчас лягу, посплю часок, и всё пройдёт. Всё наладится. Надо только уснуть».
Она доплелась до дивана и рухнула на него, натянув плед с головой, как ребёнок, прячущийся от монстров. Таблетки начали своё дело — сознание стало затуманиваться, отяжелевшие веки закрылись.
И тут скрипнула половица у самого изголовья.
Оксана замерла, не дыша.
Тихое, мокрое чавканье донеслось прямо над её ухом. Пахло, как из помойного ведра.
— Спи… — прошипел знакомый скрипучий шёпот. — Спи… А я… погуляю… ещё…
Что-то холодное и липкое провело по её щеке.
Оксана закричала. Но крик получился беззвучным, застрявшим в горле. Тело парализовало, сковал тяжёлый, кошмарный сон, а по всему дому снова зазвучали шаркающие шаги, скрипы и тот самый ужасный, шелестящий смешок. На этот раз он не умолкал до самого позднего утра.
Автор Потапова Евгения