— Ну что там? — спросил Исмаил, скручивая козью ногу из старой советской газетки.
— Да странная бабенка. Сашок ей понравился, форма на нем красиво сидит, — заржал Шелби, — На дом наш глаз положила. Уже себе все намечтала и попугаев, и павлинов, и беседку, и кофей с пирожными. Собралась бабок искать, чтобы его приворожить.
— Серьезно? — Исмаил закурил.
— Угу, — кивнул Шелби.
— Ну-ну, пусть попробует.
— А в том доме кто живет?
Шелби кивнул на соседний пустующий дом. Исмаил медленно выпустил струйку дыма, его взгляд скользнул по тёмным окнам соседнего дома.
— Из людей никто. Давно продают, никак покупатели на него не найдутся.
— А не людей? — Шелби глянул на него хитро.
— Да живет одна шишига. Ни кому не мешает, на улицу не выбирается, не шумит. Я ее не трогаю. А что?
— А давай, чтобы нашей дамочке скучно не было, подбросим ей некоторое количество проблем, — предложил Шелби.
— Предлагаешь шишигу отловить и определить ее на новое место жительство? — усмехнулся Исмаил.
— Ага, — Шелби нехорошо улыбнулся. — Будем надеяться, у нашей гостьи крепкие нервы, — с притворной жалостью произнёс Шелби. — А то как бы её романтические мечты не закончились в психушке. Хотя… — он многозначительно посмотрел в сторону дома Агнеты, — может, так даже лучше. Надёжнее.
— Тогда идем на дело? — подмигнул Исмаил и затушил окурок.
— Идем, — кивнул Шелби.
Они в одно мгновение оказались в пустующем доме.
Воздух внутри был неподвижным и густым, пахнущим пылью, затхлостью и старыми тряпками. Лунный свет, пробивавшийся через запылённые стёкла, выхватывал из мрака обшарпанные стены, груду хлама в углу и облупившуюся печку.
— Ну и берлога, — флегматично констатировал Исмаил, оглядываясь. — Прямо дом родной.
— Тссс, — прошипел Шелби. — Не спугни хозяйку. Она чуткая.
Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, и его теневая форма на мгновение стала чётче, будто он втянул в себя часть окружающей темноты.
— Эй, сестра, — позвал он негромко, и его голос раскатился эхом по пустым комнатам. — Выходи, поболтаем. Дело есть.
Сначала ничего не произошло. Потом из-за печки послышалось шуршание — сухое, шелестящее, будто кто-то ворошил связку сухих прутьев и листьев. Из тёмного проёма медленно выползла фигура.
Перепечатка и размещение на других порталах и социальных сетях запрещена автором Евгенией Потаповой. Помни, только автор решает, где будет размещено его произведение!
Она была невысокой и скрюченной, словно старое корявое дерево. Длинные, спутанные в колтуны волосы скрывали лицо, но из-под них виднелся крючковатый нос и острый с бородавками подбородок. Худые, костлявые руки с длинными грязными ногтями теребили какой-то клочок ткани. Она была одета в какие-то лохмотья, сливающиеся с темнотой.
— Чего приперлись? — раздался скрипучий голос. — Мешаете спать. Я вас не звала. Ненавижу гостей.
— Спишь тут сто лет, пора и тебе дело найти, — без церемоний начал Шелби. — Новая соседка объявилась. Шумная, наглая. В наш дом метит. И на твой, кстати, тоже глаз положила. Говорит, беседку новую построит, ремонт тут сделает, стены старые снесет, окна новые поставит, весь хлам выкинет. В общем, разорит твое гнездо.
Шишига медленно повернула голову в сторону окна, за которым виднелся освещённый дом Агнеты. Из-под спутанных волос блеснула пара крошечных, как бусинки, злых огоньков.
— Мне… моё… — проскрипела она.
— Именно, — подхватил Исмаил, подкуривая новую самокрутку. — А она пришла чужое брать. Мы думаем, ей нужно… ну, культурно объяснить, что тут её не ждут.
— Шумная? — уточнила шишига, и в её голосе послышался неприкрытый интерес.
— Очень, — кивнул Шелби. — И пахнет духами. Резкими. А еще она пирожки печет вкусные.
— Пирожки-и-и, — протянула она и её длинный язык, похожий на тёмный ремешок, облизнул потрескавшиеся губы. — Давно я не ела пирожков.
Шишига издала звук, похожий на шипение. Это, видимо, означало смех.
— Проучить надобно, чтобы на чужое не зарилась, — сказал Шелби, — А мы тебя за это не тронем.
Шишига медленно кивнула, и её костлявые пальцы поскребли по гнилой половице.
— Приду… — проскрипела она с уверенностью старого охотника. — Моё… будет. Покажи где.
— Вот и договорились, — Шелби довольно улыбнулся. — Смотри же, не подведи.
Он махнул рукой, и в воздухе перед шишигой возникло мутное, дрожащее изображение — будто отражение в плохом зеркале. На нём была видна Оксана: вот она стоит у своего дома, вот заносит корзинку с пирожками в машину, вот смотрит голодным взглядом на дом Агнеты.
— Запомнила? — уточнил Исмаил, выпуская дымное колечко прямо в сторону видения.
Шишига кивнула, не отрывая взгляда от образа. Её крошечные глазки-бусинки горели хищным огоньком.
— Пахнет… чужим… — проскрипела она, растягивая слова. — Запах… сладкий… противный…
— Именно, — подтвердил Шелби. — Ну, мы пойдём. Не задерживайся тут слишком долго после нашего визита. А то Агнета не любит, когда на её территории шумят.
Шишига ничего не ответила. Она уже не слушала. Вся её сущность была сосредоточена на образе новой жертвы. Её длинные пальцы судорожно сжимались и разжимались, царапая пол.
Шелби с Исмаилом растворились, оставив её одну в темноте. Шишига ещё какое-то время сидела неподвижно, впитывая в себя каждый штрих чужой жизни, которую ей предстояло посетить. Потом медленно, со скрипом, поднялась. Её тень, искажённая и безобразная, поползла по стене, направляясь к выходу. Охота начиналась.
— Может, ее надо было отнести к этой гражданке? — Исмаил с сомнением посмотрел на заброшенный дом. — Вдруг она не захочет туда идти, передумает или забудет.
— Если не захочет, то отнесем, — ответил Шелби, — Но они же примитивные, на всякую ерунду ведутся. Пойдет отвоевывать то, что у нее не отбирают. О, вон смотри, выползла из домика.
Они наблюдали со стороны, как шишига, похожая на комок спутанной тени, неуклюже выкатилась за калитку и замерла, поводя вздутым носом, словно вынюхивая дорогу.
— Пахнет… пирожками… — донёсся до них её скрипучий шёпот. — И… завистью…
Она потащилась по дороге, не скрываясь, её корявая фигура была отчётливо видна в лунном свете. Но ни одна собака в деревне не подала голоса. Животные чувствовали то, что было недоступно Оксане.
— Примитивные-то примитивные, — философски заметил Исмаил, — но инстинкты у них работают безотказно. Как манок. Чую, ночка нашей мечтательнице предстоит весёлая.
— Надеюсь, она оценит нашу заботу о её досуге, — с мнимой душевной болью произнёс Шелби. — И перестанет, наконец, скучать. Надолго.
— А может даже и съедет, — усмехнулся Исмаил, — Шишига ей теперь жизни не даст.
Они переглянулись и громко рассмеялись. Сменили свой пост на новый и продолжили наблюдать, как тёмный силуэт шишиги медленно, но неуклонно приближается к дому, где Оксана, ничего не подозревая, наверняка строит новые планы по завоеванию чужого семейного очага. План, как говорится, был в действии.
Автор Потапова Евгения