Оксана проснулась от того, что ее сынишка с кем-то разговаривал и смеялся. Она попыталась подняться с дивана, но глаза не желали открываться, а тело всё отяжелело и не слушалось её.
— Мама, смотри, какая бабушка смешная! — весело крикнул сын.
Сквозь слипающиеся веки Оксана увидела размытый силуэт. Невысокий, сгорбленный, в лохмотьях. Шишига стояла посреди гостиной и, покачиваясь, строила ребёнку рожицы. Её скрипучий смех теперь звучал притворно-ласково.
— Иди... к нам... — прошипело существо, протягивая к ребёнку костлявую руку.
Ледяной ужас пронзил Оксану сильнее любого лекарственного паралича. Адреналин ударил в голову, и она с рывком поднялась, шатаясь, бросилась вперёд и схватила сына на руки.
— Не подходи к нему! — хрипло крикнула она, прижимая перепуганного мальчика к себе.
— Мама, ты чего? Бабушка хорошая, смешная. Она мне песенки пела и сказки рассказывала, — мальчик с испугом смотрел на мать.
Шишига издала разочарованное шипение. Её глаза-бусинки сверкнули злобой.
— Твой... — проскрипела она, указывая на ребёнка. — Но... скоро... мой... Буду... нянькой...
Оксана схватила тапок и кинула в нечисть. Та громко хихикнула и пропала, и тут же кто-то на кухне принялся хозяйничать, гремя посудой. Однако этой фразы хватило. В тот же миг Оксана, не помня себя, начала сгребать вещи в чемоданы. Она больше не сомневалась, не искала логичных объяснений. Инстинкт самосохранения и материнства кричал только одно: «Беги!» Сын с удивлением наблюдал за происходящим.
— К бабушке поедем? — спросил он.
— Да, возвращаемся к бабушке, — кивнула она, кидая очередную вещь в чемодан.
— А как же гусики и куры? — с разочарованием спросил мальчик.
— К чёрту всё, и гусиков и кур, — махнула она рукой.
— Ну ладно, — вздохнул он и пошёл в свою комнату собирать вещи.
Через час её машина на огромной скорости вылетела из деревни, оставив позади распахнутую дверь дома и разбросанные вещи. Она увозила самое ценное — своего сына. А по опустевшему дому с тихим смешком бродило существо, оставшееся без новой игрушки.
Оксана давила на газ. Она поняла всё. Некоторые двери лучше не открывать. Некоторые игры лучше не начинать. И самое ценное — это не чужое благополучие, а своя, пусть и неидеальная, но безопасная жизнь.
***
— Вот беспотолочь, — в дом заглянул Исмаил. — Даже двери не закрыла. Так дом совсем выстоит, промёрзнет, совсем непригодным станет для жилья.
— И гусей с курами бросила, — покачал головой Шелби. — Хоть бы к соседям пристроила, погибнет птица. Все только о себе думает.
— Как видишь, не только о себе, но и о сыне, — ответил ему Исмаил. — Это уже что-то. Хотя птицу действительно жалко. Придётся теперь нам с тобой, браток, искать, кому гусей пристроить.
— Опять нам за всеми убирать, — проворчал Шелби, с неодобрением оглядывая разгромленную кухню. — Бегают тут, суетятся, мечтают о чужом, а потом — хвать, и драпают, хвосты поджав. Оставляют после себя одни проблемы. Хотя с ней было ещё больше проблем.
— Не будь так суров, — Исмаил присел на корточки, подбирая с пола плюшевого зайца. — Материнский инстинкт — сильная штука. Он затмевает всё. Даже здравый смысл. Она увидела реальную угрозу своему ребёнку и действовала соответственно. По-звериному. Без оглядки.
— Угрозу? — Шелби усмехнулся. — Шишига? Да та только пугать и умеет. Никто бы тут не погиб. Но наша беглянка не стала разбираться. Увидела «необъяснимое» — и в панику. Типично для людей. И даже не подумала, что оставляет после себя проблемы. Дом промёрзнет, животные погибнут. Эгоизм в чистом виде, приправленный паникой.
— У каждого свои страхи, — философски заметил Исмаил, заглядывая в пустой холодильник. — Не её это мир. И радует, что она это вовремя поняла.
— Может, и к лучшему, — Шелби махнул рукой, и распахнутая дверь с лёгким скрипом захлопнулась. — Теперь тут снова будет тихо. Ну, почти тихо, — он с усмешкой покосился в угол, откуда доносилось обиженное поскрипывание оставшейся без развлечения шишиги.
— Ладно, — Исмаил потянулся. — Гражданку шишигу убирать будем?
— Да надо бы, а то она быстро дом в своё гнездо превратит. Изба тогда в негодность придет.
Из угла донёсся обиженный шёпот: «Моё... место...»
— Твоё место в лесу у болота, а не в людском доме, — строго сказал Шелби, сделав шаг вперёд. Его теневая форма заколебалась, становясь больше и угрожающей. — Пора по своим местам. Здесь тебе не рады.
Шишига зашипела, как мокрые дрова в огне. Её тень забилась, стала рваной и нечёткой.
— Не... пойду... — проскрипела она, но в голосе слышалась неуверенность.
— Пойдёшь, — Исмаил спокойно закурил, и дым потянулся в угол, обвивая бесформенную фигуру. — Сама или с нашим «сопровождением», или я тебя сейчас быстро определю к воротам Хаоса. Выбирай.
Шишига поняла, что игра проиграна. С негодующим фырканьем она стала оседать, словно тая, превращаясь в лужу тени на полу. В воздухе повис запах влажной земли и гниющих листьев.
— И чтобы я тебя тут больше не видела, — добавил Шелби, когда от существа осталось лишь мокрое пятно на половицах, которое вскоре и само бесследно исчезло.
В доме, наконец, воцарилась тишина. Настоящая, без посторонних скрипов и шорохов.
— Ну вот, — с удовлетворением констатировал Исмаил. — Теперь можно и о гусях подумать.
Дверь плотно прикрыли. Замок с громким щелчком закрылся. Гуси с курами в одно мгновение оказались за соседским забором.
— Там разберутся, — проворчал Исмаил.
Они постояли ещё мгновение у опустевшего дома, глядя, как снежинки ложатся на неубранный огород.
— Ну что, — Шелби обернулся к Исмаилу. — Миссия выполнена. Нарушительница спокойствия изгнана, домашний скот эвакуирован, нечисть отправлена в свою среду обитания. Можно доложить Агнете, что на её границах снова порядок.
— Да уж, — Исмаил бросил последний взгляд на заколоченный дом. — Жаль, конечно, дом. Хороший был сруб. Но, видно, не судьба ему сейчас быть с хозяевами. Отстоится, придёт в себя. Может, со временем кто получше объявится.
Они медленно пошли по тропинке обратно к дому Агнеты. Из трубы уже вился дымок, пахло свежим хлебом. Обычная, мирная жизнь брала своё.
— А знаешь, — задумчиво произнёс Шелби, — в чём главный плюс этой истории?
— В том, что всё обошлось без жертв? — предположил Исмаил.
— Нет. В том, что она оказалась умнее, чем я о ней думал. Умение вовремя отступить — это тоже сила. Особенно когда на кону то, что дороже всего.
Они подошли к калитке. Шелби на мгновение остановился, глядя на освещённые окна. Свет в кухне горел, и в окне виднелся знакомый силуэт. Всё было на своих местах. Скорее всего ненадолго. Но пока — тихо.
— Думаешь, надолго этой тишины хватит? — спросил Исмаил, оглядывая спящие под снегом поля.
Шелби фыркнул, выпуская в морозный воздух облачко пара.
— В наших краях? От силы на месяц, не больше. Обязательно найдётся новая Оксана. То ли дачница с претензиями, то ли искатель приключений, то ли ещё какая шустрила. Скучно не будет.
— Ну, что ж, — Исмаил беззлобно усмехнулся. — Работа у нас такая. Убирать за теми, кто лезет не в своё дело.
— Ладно, приятно было с тобой иметь дело, — Шелби слегка поклонился.
— Взаимно, — Исмаил протянул ему руку.
Они обменялись рукопожатием.
— Обращайся, если что, — подмигнул Шелби.
Исмаил только фыркнул в ответ, и оба помощника растворились, оставив за спиной тихий зимний день и историю, которая могла бы стать трагедией, но обернулась всего лишь поучительной байкой.
Автор Потапова Евгения
Пы.сы. Ребенок не напуган шишигой. Ему все нравилось. Его напугало поведение собственной матери.