Ирина, недавно уткнувшаяся в журнал, начала клевать носом. Она с детства умела засыпать где угодно, вот и сейчас — склонила голову и заснула, несмотря на духоту автобуса и слабый поток воздуха из приоткрытого люка.
Очнулась Ирина от ощутимых толчков — автобус медленно въезжал на автостанцию. Она потёрла глаза, выпрямилась и с недоумением уставилась в окно. Место оказалось ей совершенно незнакомым. Хорошо знакомый с детства уютный Павловский вокзал выглядел иначе: старое здание из красного кирпича с вросшим в крышу деревцем всегда встречало её, словно старого знакомого. Сейчас же вместо этого за окном был серый, обшарпанный прямоугольник с пыльной клумбой.
— А мы где? — растерянно спросила она соседа. Им оказался уже знакомый ей Пётр — мужчина с похмельной ухмылкой.
— А тебе куда, красавица? — отозвался он и, не дождавшись ответа, принялся рассказывать о жене и детях, о том, как после рождения сына ушёл погулять, и что Нинка обязательно узнает.
В этот момент в проходе возник водитель:
— Так, хватит болтать. Домой, Петя. Я Нине твоей позвоню, если не дойдёшь — смотри у меня!
Пётр тяжко вздохнул, обменялся с водителем парой колкостей и вышел. Водитель повернулся к Ирине:
— А вы чего сидите? Освобождайте салон. Мне обратно ехать!
— Послушайте, я, кажется, ошиблась автобусом. Села не туда и всю дорогу проспала… — растерянно призналась она.
— Мне вообще-то в Павловск надо, — сказала Ирина, сдерживая раздражение.
— Ну вы даёте! — присвистнул мужчина. — Такого даже Петька себе не позволял. В другой конец области уехать — надо ж было так умудриться!
— Через пятнадцать минут обратно поеду. Бегите в кассу, билет покупайте да садитесь. Только на этот раз не перепутайте автобус. — Он хмыкнул, обвел взглядом пустую площадь и хотел уже уйти.
Но тут Ирина вдруг твёрдо выпрямилась:
— Не буду ничего оплачивать.
Она сама удивилась, как решительно прозвучал её голос.
— Это вы виноваты, что я здесь оказалась, — добавила Ирина. — Я у вас спросила, куда идёт автобус. Но вам же было некогда, вы свои дела болтали на рабочем месте. Мой билет вы не посмотрели, кондуктор на посадке не появился — значит, ваша обязанность проверить билеты. Нет? Значит, и отвечаете вы. Так что везите меня назад. Бесплатно.
— Сейчас разбежался! — фыркнул водитель.
Тут вмешался тот самый Пётр:
— Петька, ты с дамочкой уже познакомился? Забирай новоиспечённую подругу и выметайтесь! — сказал водитель, игриво покосившись на Ирину.
— А я бы с удовольствием, — подхватил Пётр, протянув Ирине руку. — Разрешите проводить, мадам?
— Вы просто грубиян! — выпалила Ирина, голос у неё дрожал от возмущения. — Сначала хамите, потом ещё издеваетесь! Как ваша фамилия? Почему в салоне нет информации о водителе и телефонах верхнего начальства?!
Она уже хотела добавить что-то ещё, как вдруг остановилась: слова застряли в горле. Стало душно, горло пересохло. Она моргнула несколько раз, перед глазами поплыла пелена... И тут взгляд её выхватил мужскую фигуру у входа в автостанцию.
Это был человек, которого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Ее муж, Дмитрий, собственной персоной. Впрочем, если подумать спокойно, появление Димы в этой глухомани вполне можно было объяснить.
Скорее всего, его занесло сюда по работе: на одной из многочисленных автозаправок их фирмы, наверное, опять кто-то оторвал заправочный шланг от колонки или нагрянула очередная проверка. Ну да, случилось что-то, требующее срочного вмешательства технического директора компании — Краснова Д.С., собственной персоной. Вот тебе и совпадение! Ну, что ж — наконец-то и ей, Ирине, извечные Димины командировки принесли хоть какую-то пользу.
Домой она теперь вернётся с комфортом: в прохладной машине — кондиционер включён, можно вытянуться на удобном сидении. Это после жёсткой автобусной сидушки-то…
— Ну вас! — раздражённо отмахнулась она от надоевшего водителя. — Я и дома выясню, кто вы. Не сомневайтесь! Запишу номер автобуса, и ещё встретимся. Учтите!
— Что учесть-то? — передразнил водитель, заметив её заминку.
Но Ирина уже не слышала — взгляд её был прикован к сцене, что разыгралась возле входа в автостанцию. Оказалось, Дмитрий был не один. Просто, увидев его, она так опешила, что даже не заметила — рядом с мужем стояла женщина.
Невысокая, стройная, в светлых плотно облегающих джинсах и рубашке... Фигурой и лёгкостью движений она скорее напоминала девчонку-старшеклассницу, хотя сразу было понятно — ей далеко за сорок. Возможно, всё дело в серьёзном, сосредоточенном лице, где даже отсюда, из автобуса, были заметны лёгкие морщинки на лбу и висках.
А, может, в тёмных волосах, собранных заколкой высоко на затылке — так обычно делают дамы постарше. Красавицей её не назовёшь, хотя светлые большие глаза, длинная шея и тонкие запястья были хороши.
Но, несмотря на всё это, женщина не выделялась бы в толпе — одна из тех, кого за день видишь десятки, а то и сотни раз, и не запоминаешь.
Дело было не в ней — всё в Дмитрии. В том, как он держался, как смотрел на собеседницу. Ирина удивлённо вгляделась, растерялась и опустилась в кресло.
Невероятно... Она ведь так хорошо помнит этот его взгляд. Думала — забыла, ведь сколько лет он так на неё не смотрел. Ан нет. Всё возвращается — и его радостная, почти детская улыбка, и странное, тёплое сияние в глазах, и привычка нервно разравнивать волосы.
Ещё — слегка неуклюжее одёргивание пиджака и руки, сомкнутые за спиной. Он был таким же, когда они познакомились. Смущался, тёр рубашку — тогда у него не было пиджака, бывший детдомовец, одевался просто, а вот сиял глазами — от души. И тоже не решался прикоснуться — так долго держал руки за спиной, что Ирина тогда сама взялась за них, словно позволяя: можно.
Прошло столько лет, а она всё помнит, будто вчера. Молодость, мечты, трепетность... Дима был влюблён до беспамятства.
А потом он взрослел, обрастал обязанностями, внутренней бронёй. Становился уверенней, строже, уже не краснел, всегда знал, что делать с руками.
Когда он перестал улыбаться вот так? Разве можно вспомнить? Конечно, он смеялся над шутками, улыбался детям. Наверное, по-настоящему улыбался, когда дома были Аня с Лёшей. Но дети выросли: сначала ушла Анна, потом Алексей. И вместе с ними куда-то исчезла его старая улыбка — та, беспричинная, детская.
А сейчас… Сейчас он стоит на этой захудалой автостанции, неброский, но вдруг — молодое, почти счастливое лицо. Словно кто-то снял с него двадцать лет ноши. И, честное слово, хорошо смотрится — ни дать ни взять: сорока восьми не дашь. Молодец, мелькнуло у неё в голове с тёплой иронией.
А я? Может, и я молодец? Но зачем я тут задержалась? Встать бы, крикнуть Диму — поедем, мол, домой! Но что меня держит? Почему он так смотрит на эту женщину? Склоняя голову, слушает, глядя ей прямо в глаза… И тут произошло совсем необъяснимое.
продолжение