- Ира, ты знаешь, ничего не выйдет с нашими планами на выходные. Мне сегодня нужно уехать по делам. Вернусь только поздно вечером в субботу. Ты не обижайся, ладно? Может, ты съездишь в Павловск одна? — Дмитрий проговорил это спокойным, ровным голосом, каким миллионы людей по утрам говорят привычные слова: «доброе утро».
Впрочем, пожелание «доброго утра» он тоже произнёс, как и положено воспитанному, вежливому человеку, каким и был всегда Дмитрий Сергеевич Краснов. Его жена Ирина, к которой, собственно, и были обращены эти слова, тоже была человеком воспитанным и вежливым. Прожив с Дмитрием много лет, она отличала малейшие нюансы в его тоне и знала: Дима — человек патологически честный.
А раз он говорит, что нужно уехать с утра в пятницу по делам и при этом захватить часть выходных, значит, так и есть. К тому же такие внезапные поездки не были для неё чем-то неожиданным. Наоборот — в их семье это было делом привычным. Дмитрий уже пятнадцать лет работал техническим директором довольно крупной по меркам их города фирмы.
Компания занималась продажей топлива, владела множеством больших и маленьких автозаправочных станций, разбросанных на приличном расстоянии друг от друга, и крайне шебутным, беспокойным персоналом, который постоянно преподносил своему начальству сюрпризы: то прогулы, то поломки оборудования, то прочие мелкие и не очень происшествия. Список реальных и потенциальных проблем был бесконечен, и Дмитрий, как самый компетентный и информированный из всех руководителей, всегда оказывался на переднем крае.
Кроме того, Краснов был известен как директор, но — с головой и руками, растущими из нужного места. В случае поломки он без лишних раздумий снимал пиджак, засучивал рукава светлой рубашки и принимался за ремонт. Неудивительно, что при таком отношении к делу и при профессиональных навыках Дмитрия, руководство компании и персонал предпочитали, чтобы, если не все, то большинство проблем решал именно он.
Эта беспокойная жизнь мужа когда-то изрядно тяготила Ирину.
— Дим, так нельзя, у тебя же совсем нет личного времени! — возмущалась она. — Я вообще не понимаю, как мы с тобой умудрились родить двух детей... вернее, как ты смог выкроить на это время.
Я тут посчитала, за последние два месяца ты был дома три дня». «Иришка, не преувеличивай», смеялся Дима. «Ир, ты прости меня, что-то в последнее время мы и вправду заработались. Время такое, понимаешь, кризис. Или мы его, или он нас, вот и приходится бегать как Бобику. Время шло, кризис вроде как кончился, а Дмитрий, как жил, практически не вылезая из-за руля своего автомобиля, так и продолжал.
«Потерянный человек», — махала рукой Ирина в разговоре с подругой.
«Мне кажется, если Димка остановится, он просто не будет знать, чем ему заняться. Да и не умеет он жить без своих дел, ты не представляешь. Он тут у нас месяц назад ногу прилично вывихнул. Несколько дней ступить на неё не мог, не то что за рулём ездить. Ну, волей-неволей пришлось взять больничный и посидеть дома. Так веришь, нет? Мы все через неделю начали дни вслух считать, когда же у него наконец конечность выздоровеет и наш любимый папа и муж из дома свалит.
Изнылся весь. То ему не так, это не так. Диван вдруг стал неудобным, микроволновка, видите ли, сильно греет. Анька чересчур долго в телефоне сидит. Дошло до того, что он мне заявил, якобы я неправильно, не по инструкции стиральную машинку использую, представляешь? В общем, смех и грех.
Так надоел мне, что я даже предложила, мол, давай, дорогой мой, я тебя сама повожу по твоим обожаемым АЗСкам.
В общем, Дмитрий Сергеевич Краснов был типичным трудоголиком. А у трудоголиков, как известно, понятие «выходные» — вещь условная. Ирина, выслушав утреннее сообщение мужа о командировке, привычно пожала плечами и поставила перед ним тарелку с яичницей.
Вскоре Дмитрий ушел, вернее, уехал в… ну, в общем, куда-то. Она не расслышала. Откровенно говоря, Ирина давно уже перестала слушать его слова. Зачем ей, в самом деле вникать во всё это. Ну, поехал и поехал, хотя раньше всё было как-то по-другому. Димка возвращался из очередной поездки и взахлёб рассказывал о делах, людях, зданиях, дорогах, привозил банки с соленьями, магнитики, мёд, травяные подушечки и прочую туристическую лабуду.
Ирина разворачивала карту и измеряла очередной маршрут Димы в их персональных единицах — в мухах. Мерилом служила маленькая пластиковая мушка, когда-то незаметно забранная из Димкиного арсенала рыбака-неудачника. Мог бы и вчера вернуться — всего-то уехал от города на пять мушек, — шутливо обижалась Ирина. — Значит, не так уж ты по мне и скучаешь.
— Да ты что, Иришка, — Дима округлял глаза и тут же хватал её в охапку. — Я ужасно соскучился! Очень!
Раньше, ещё пару лет назад, она бы, узнав о внезапном отъезде Дмитрия в командировку, да ещё и на выходных, наверняка расстроилась. Ведь они собирались выбраться вместе в маленький, уютный посёлок Павловск, в пятидесяти километрах от города, к Ирининой бабушке.
Им всегда было хорошо там, и бабуля ведь ждёт их уже много месяцев, не дождётся. Да, так было когда-то, очень давно. А теперь? Теперь всё стало каким-то скучным, бессмысленным, ненужным. Что-то с ними явно произошло. Словно они, прожив двадцать лет вместе — работая, воспитывая детей, занимаясь бесконечными делами, — разучились просто быть вместе.
И вот теперь, когда дети выросли и разъехались, Дмитрий с Ириной, оставшись вдвоём, совершенно растерялись. А думать-то об этом не хочется — впереди целая пятница, будь он неладен, этот отпуск, и судя по всему, такие же одинокие выходные.
Нет, сидеть дома одной она не намерена. Если уж на то пошло, ничто не мешает собраться, сесть на автобус и действительно поехать к бабушке в Павловск. Сколько уже раз обещала приехать, повидаться... Вот ведь, очередной отпуск опять на излёте, а она так и не съездила, хотя ехать — всего ничего, каких-то полста километров.
В общем — решено! Нечего просиживать в городской духоте и ждать, когда опять накроет и навалится тоска по чему-то вдруг потерянному. А почему именно — она и сама сказать не может.
На автовокзал она всё-таки опоздала к назначенному времени и, зажав в руках билет, ворвалась на платформу, шумно дыша, лихорадочно переводя взгляд под слепящим светом табло с одного объявления на другое. Большой междугородний автобус с гостеприимно открытыми дверями встретил Ирину оглушительным — для полупустого салона — шумом.
В районе передних сидений яростно спорили о чём-то две довольно габаритные женщины, которые, возможно, именно из-за этих самых габаритов никак не могли устроиться сами, а уж тем более пристроить сумки приличного размера. Над ними, на спинке сиденья, буквально висел ухмыляющийся мужчина.
Судя по подозрительно румяным щекам удивительного оттенка и чуть заплетающемуся языку, он явно отметил свой отъезд заранее. Сейчас он довольно громко объяснял пассажиркам, что они мешают ему выйти и попрощаться с провожающим его в дальнюю дорогу корешем.
Услышав невежливое «раскорячились тут» и подозрительное словечко «дюймовочки», употреблённое явно с издёвкой, тёти тут же перестали враждовать, переглянулись и мгновенно объединили усилия против нахала, значительно повысив уровень шума.
Явно пытаясь перекричать это трио чуть поодаль, молодой парень объяснял по телефону, во сколько и где его встречать. А в довершение всего, в глубине салона оглушительно вопил младенец, совершенно недовольный духотой, гвалтом и прочими неудобствами.
Ирина его прекрасно понимала и уже внутренне проклинала себя за эту авантюрную затею. Если бы не обещание всё-таки приехать к бабушке, она с удовольствием развернулась бы и нырнула в прохладный салон одного из такси, выстроившихся чуть в стороне от платформы. Преодолев искушение, она тяжело вздохнула и поднялась на ступеньки автобуса, на мгновение совсем оглохнув.
За рулём сидел лохматый мужчина в клетчатой рубашке и что-то быстро и сердито бубнил в трубку мобильного телефона.
— Это до Павловска автобус? — спросила Ирина, почувствовав приступ осторожности.
Водитель дёрнулся, глянул на неё из-под свисающих на лицо волос и, не прерывая разговора, неопределённо махнул рукой.
Очевидно, этот жест означал нечто следующее:
Как же вы мне все надоели! Я вам что, диктор по автовокзалу, справочное бюро? Неужели не хватает мозгов, прежде чем лезть в салон, раскрыть глаза и посмотреть на табличку на лобовом стекле? Там, между прочим, всё написано и довольно крупными буквами!
— Билет-то будете проверять? — буркнула Ирина и снова заслужила взмах рукой, на этот раз — ещё более нетерпеливый.
Теперь этот жест наверняка означал:
Да иди ты уже со своим билетом. В салон сядь и успокойся.
Ирина пожала плечами, с трудом протиснулась между милыми дамами, которые даже сидя занимали собой весь проход, и опустилась в своё кресло. Слегка нетрезвый мужчина, чьё состояние, помимо цвета лица, подтверждалось ещё и лёгким, но ощутимым запахом, наконец отвлёкся от пышнотелых попутчиц, неожиданно развернулся в сторону Ирины — и вдруг подмигнул ей.
Несмотря на придурковатое выражение лица и явную нехватку передних зубов, улыбка у него оказалась на удивление доброй и обаятельной. Ирина совершенно непроизвольно улыбнулась в ответ. Правда, тут же спохватилась, нахмурилась, а затем отвернулась и уставилась в окно.
— Так, тихо! Хватит орать! — раздался уверенный мужской голос, легко перекрывший салонный гвалт.
Слова были явно предназначены спорщикам на передних рядах.
— Не перестанете галдеть — буду высаживать прямо на дорогу. И барахло своё с парохода уберите. Давайте-давайте, разложились тут. Каждый раз одно и то же. Колхоз вам на голове тиши, чтобы сдавали свои баулы в багажник. А ты, браток... — это уже явно предназначалось подвыпившему мужчине. — Ты давай убирай этот свой стратегический запас. Замечу, что пьёшь в салоне или даже запах почувствую — вылетишь из автобуса, причём даже притормаживать не буду. Так выкину на ходу.
— Да ты чего, Серый? — с явной обидой и возмущением забормотал мужчина. — Чего как неродной-то? Я же не просто так гуляю, а с радости. Ты же знаешь, у меня сын родился.
— Сын? Он у тебя, Петька, три месяца назад родился, а ты всё просохнуть не можешь, — ответил с усмешкой водитель, выводя огромную машину с платформы на выезд с автовокзала. — Эх, набить бы тебе рожу, отец новоявленный... а может, ещё и набью, не всё потеряно.
— Ну ты даёшь, Серый, а ещё друг называется, — поразился человек по имени Пётр. — Это что же получается: рабочий человек не может появления на свет сына отметить? Между прочим, первого! Это после двух-то девок.
— Ну да, про твои отмечания уже весь город знает. А Нинка твоя в одиночку, с тремя детьми, пока ты, отмечальщик, без дела шляешься и деньги пропиваешь.
— Нет, всё-таки надо начистить тебе рожу. Скажи спасибо, что у меня руки заняты.
— Да ты чего, Серый? — мужчина попробовал встать, но тут же неловко повалился в кресло и обиженно отвернулся к окну.
Какой неприятный человек этот водитель, — подумала Ирина, невольно слушая перепалку. — Нет, в чём-то он, конечно, прав... По крайней мере, этот вот условный молодой отец вроде как затих, да и дамочки подобрали свои сумки, а визгливые поджали губы и тоже замолчали. И всё-таки какое право он имеет так разговаривать с пассажирами?
Правда, судя по всему, они все знакомы и едут вместе не в первый раз. И этот, как его, Петя, явно не примерный семьянин, а просто алкаш и тунеядец. И всё равно — надо как-то повежливее, тем более при исполнении служебных обязанностей...
Какое-то время в салоне продолжал шуметь только малыш, но и он вскоре поддался ровному покачиванию автобуса и уговорам мамы — и утих.
продолжение