- Когда я вырасту большая. Глава 50.
Настя остановилась, будто наткнувшись на невидимую стену.
- Здравствуйте... Что значит, приехал?
Мужчина стоял, глядя прищуренными глазами на хозяйку.
- Да ладно, я пошутил. Знаю, что мне ещё предстоит пуд соли съесть, три пары железных башмаком сносить и ещё что-то там, точно не помню. В общем, соседки, это вам. Я на пенсию вышел, так что теперь могу жить, как хочу. Может, на ужин позовёте для начала? Серьёзный разговор к вам имеется.
Настя пригладила руками растрёпанные со сна волосы, поправила тонкую цепочку на шее.
- Вы, товарищ Сергей, ничего не перепутали? Это что за гуманитарная помощь голодающим?
- Настя, я знаю, что Вы девушка гордая и независимая. Однако, хочу напомнить, что у Вас есть дочь, молодой растущий организм. И если Вы можете обойтись на картошке и огурчиках, то Сашке без мяса и рыбы никак нельзя. Короче, хватит этой демагогии. Вечером зайду на макароны по-флотски. Умеете готовить?
Настя, поражённая бесцеремонностью соседа, только хлопала глазами.
- Дядь Серёж, ты, наверное, лучше это приготовишь. Приходи к нам часов в пять. Мы обычно около шести ужинаем. Я тебе помогу, ладно?
- Идёт, - кивнул Сергей. - Коробки тяжёлые, разрешите в дом занести, товарищ главнокомандующий? - он по-военному приложил ладонь к фуражке, обращаясь к Саше.
- Разрешаю, - просияла девушка, и отошла от двери, освобождая путь соседу.
***
Настя сидела перед телевизором. В музыкальной передаче певцы сменяли друг друга. Радостный ведущий зачитывал письма зрителей с добрыми поздравлениями. В ней будто спорили два человека: обиженная девочка и взрослая женщина. Настойчивость Сергея была очевидна. Обещанная перспектива серьёзного разговора наводила на тревожные мысли. Навряд ли он хочет попросить денег взаймы или снять у них комнату. Как объяснить дочери истинную причину её, Настиного, страха? Дочь привыкла, что родни у них нет, и давно перестала задавать вопросы. Правда, как и беда, не приходит одна. Если рассказать об отчиме, то придётся рассказать и о том, что бабушка жива и, возможно, всё ещё проживает в той квартире, при воспоминании о которой Настя чувствует отвращение и тошноту.
- Мам, ну чего ты? Представляешь, сколько денег это всё стоит? Мы с тобой полгода будем жить, как королевы! Тушёнка - это и суп, и каша, и картошка с мясом! Ну, кому ещё так повезло? Он ради тебя вон на что готов. А ты... Всё как снежная королева нос воротишь. Он же нравится тебе!
Настя щёлкнула кнопкой, погасив экран.
- Нам с тобой надо поговорить. Ты девочка взрослая. Садись поближе, - Настя, опустившись на диван, погладила место рядом с собой ладонью, будто подготавливая его для долгого тяжёлого разговора.
***
Сергей, собираясь на ужин к соседям, умылся, побрился, нагладил свежую рубашку. Внутреннее волнение украшало румянцем его немолодое, но всё ещё привлекательное лицо с тонкими морщинками смеха вокруг глаз. Переодевшись, он мимолётом взглянул на своё отражение в зеркале. Пригладил волосы мокрыми руками. Застегнул все пуговицы до последней, затем, передумав, расстегнул верхнюю.
На его стук дверь открыла Саша. Её глаза были воспалённо-красными, нос и губы опухшими.
- Что такое? - растерянно спросил мужчина, замерев на пороге. - Кто тебя обидел?
- Это не меня... Это маму... обидели, - поднося ладонь ко рту и пытаясь сдержать очередной поток слёз, сказала девушка. - Заходите, дядь Серёж.
- Саша, маму позови, пожалуйста, - попросил мужчина.
- Да Вы заходите. Дома поговорите, - предложила она.
- Нет, - строго сказал Сергей. - Зови.
В коридоре показалась Настя. Она выглядела, как затравленный зверёк, ожидающий неизбежной гибели.
- Настя... Ты можешь мне сказать, что случилось? Почему Саша плачет?
- Не могу. И не думаю, что смогу когда-нибудь, - Настя впервые со дня их знакомства посмотрела в его глаза прямо, даже с каким-то вызовом.
- Хорошо, - кивнул Сергей. - Ты просто знай, что можешь мне всё рассказать. Я буду ждать. Я готов ждать тебя.
***
После ухода Савелия в доме стояла тишина. Маруся вытащила хрусталь из серванта, выстроила на столе в зале ровными рядами стопки, фужеры, салатницы. Налила в таз холодной воды и засучила рукава. Лена знала, что мытьё хрусталя в будни, не на кануне праздника, само по себе признак очень нехороший. Посуда поскрипывала, вытираемая мягким полотенцем. Грани сияли так, что хотелось отвернуться. А уж когда дело дошло до четырёх ступенчатой хрустальной люстры, дочь поняла, что дело вовсе плохо.
Отец вышел во двор, и ходил то в баню, то в сарай, ища работу и повод подольше не возвращаться домой. Кирила, как обычно в последнее время, вечером не было дома. Лена пошла на кухню. Вычистила чайник снаружи и внутри, зацепив ногтем длинную пластину накипи и охнув. Протёрла сахарницу и солонку, сменила кухонные полотенца на чистые. Газовая плита сияла чистотой, и ей оставалось почистить только стекло на духовке. Лена оглядела кухню. Никакой работы она найти больше не могла. Даже жестяной лист перед печкой был начисто выметен. Но сидеть без работы было нельзя, когда мама находилась в таком тревожном настроении. Лена достала кучку носков, сложенных для штопки, и достала пластиковую коробку с нитками и иголками. Когда три носка были починены, мать выставила таз в прихожую.
- Лен, вынеси воду, - её лицо раскраснелось, глаза блестели. - И отца крикни. Нечего там сироту Казанскую изображать.
Данила вошёл в дом, низко опустив чёрную курчавую голову, и не глядя по сторонам. Жена сидела на диване, оценивающе разглядывая плоды своего труда, блестящий хрусталь в серванте и люстру под потолком.
- Есть хочешь? - спросила она мужа, раскатывающего рукава клетчатой рубахи.
- Нет, спасибо. Спать хочу. Устал сегодня, - короткие фразы ранили Марусю, и она сжала губы, собираясь с мыслями.
- Данила... Я подумала... Давай в город переедем? Терять нам уже нечего. Что могли, мы потеряли.
- Да? - спросил муж. - Как-то поздно ты об этом подумала, тебе не кажется? - капли воды с умытого, но не вытертого полотенцем лица, капали на рубаху. Марусе вспомнилось другое время. Другой Данила. Кажется, и она тогда была совсем другой. Весёлой, шустрой, дерзкой.
- Обратного пути нет, - попытавшись придать своему голосу былую мягкость, сказала она. - Что сделано, то сделано. Не верится, что во всём городе мы с тобой работу не найдём. Потом, дети быстро подрастают. Им уезжать никуда не придётся. Там институт есть, и два техникума.
Данила зыркнул на неё глазами:
- О нас подумала, о детях. А о матери моей не подумала? Что, её здесь одну бросишь, полоумную, да на старости лет? Вот не зря она не хотела, чтобы я на тебе женился.
- Почему одну? - растерянно спросила Маруся, сделав вид, что не обращает внимание на его язвительный выпад. - Савелий что же, сыном перестанет быть, когда у него свой ребёнок родится? Пусть присмотрит за матерью, пока мы там на ноги не встанем. Я могу с Варей поговорить, она девчонка хорошая. Старших уважает. Уж она, если пообещает, мать точно не бросит.
Лицо Данилы исказила усмешка.
- Быстрая ты у меня, Марусенька! На чужом горбу в рай решила въехать? Без матери не поеду, это моё последнее слово. Хочешь, сейчас вещи собирать начнём. Савка в город увезёт, как только попрошу. Ну? Говори скорее, да или нет?
В душе Маруси вспыхнула обида. Да и как тут не обидеться, если муж разговаривает с тобой, как с чужим человеком? Вспомнил, что свекровь против их свадьбы была. И тут же заявляет, что без неё переезжать не думает. Маруся хотела было сказать, что за Анной Никаноровной в городе ей присматривать придётся, и ещё Лене. Что у самого Данилы терпения не хватит, а сына не заставишь. Что город - это не деревня, и если что случится, за голову хвататься будет поздно. Нужно было подобрать правильные слова, чтобы ещё сильнее не оттолкнуть от себя мужа. Не превратить эту наметившуюся между ними трещину в бездонный овраг, пересечь который будет невозможно.
- Послушай меня, пожалуйста, Данила. Я не против, чтобы мама (она редко так называла свекровь, но сейчас сказала именно так) поехала с нами. Только, Данила, если ей станет хуже, что мы будем делать? Дома её одну запирать? Там газ, водопровод... Хорошо, если пострадает съёмная квартира. А вдруг соседей затопим, или подожжём? - Маруся смотрела на широкую равнодушно-прямую спину мужа.
Он, будто почувствовав её напряжённый взгляд, повернулся, заложив руки в карманы штанов:
- Маруся, я всё сказал. Думай до утра, и точка.
- Путеводитель здесь.