Рождение новой реальности в вихре перемен
31 декабря 1999 года, под бой курантов, встречающих не просто новый год, а новое тысячелетие, Россия замерла у телеэкранов. Вместо привычных новогодних поздравлений страна услышала то, чего никто не ожидал: Борис Ельцин, человек, чье имя стало синонимом целого десятилетия, объявил о своей досрочной отставке. Его усталое «Я ухожу» подвело черту под эпохой, которую позже назовут «лихими девяностыми». Это было время парадоксов, где пьянящая свобода соседствовала с борьбой за выживание, а грандиозные возможности — с теневой стороной жизни. Распад Советского Союза отпустил страну в «свободное плавание», которое для многих обернулось штормом. Старые правила рухнули, а новые еще не были написаны. В этом вакууме родилась особая форма жизни. Массовая свобода торговли, разрешенная в одночасье, породила феномен «челноков» — миллионы вчерашних инженеров, учителей и научных сотрудников с огромными клетчатыми сумками ринулись за границу, в Польшу, Турцию и Китай, чтобы привезти джинсы, кожаные куртки и аудиокассеты. Стихийные рынки, выросшие у станций метро и на стадионах, стали символом новой, дикой экономики.
Одновременно шел грандиоз-ный передел бывшей общенародной собственности. Заводы, фабрики, месторождения — все, что создавалось поколениями, в одночасье обретало новых хозяев. Этот процесс редко проходил мирно. Воздух был пропитан авантюризмом и ощущением, что все возможно. Как точно подметил Виктор Пелевин в своем романе «Generation „П“», это была настоящая «лихорадка, как на Клондайке». Его герой рассуждал: «Через два года все уже будет схвачено. А сейчас есть реальная возможность вписаться в эту систему, придя прямо с улицы...». И многие пытались «вписаться». Финансовые потоки, даже самые малые, контролировались теневыми структурами. Передел сфер влияния, ставший обыденностью для любого коммерсанта, и громкие конфликты на улицах городов стали неотъемлемой частью пейзажа. Для одних это было время стремительного взлета, когда при наличии смелости, удачи и нужных связей можно было за несколько месяцев превратиться из никого в «хозяина жизни». Для других — временем потерь, когда рушились карьеры, обесценивались сбережения и исчезала уверенность в завтрашнем дне. Постепенно из этой первобытной стихии выделились самые предприимчивые и жесткие. Их бизнес легализовался, рынки были поделены, а вчерашние «бригадиры» находили общий язык с представителями власти и силовых структур, превращаясь в респектабельных бизнесменов. Так, в муках и хаосе, рождался российский капитализм.
Горькая цена свободы: «шоковая терапия»
Начало 90-х стало временем радикальных экономических реформ, которые должны были в кратчайшие сроки перевести страну с рельсов плановой экономики на рыночные. Этот курс, разработанный командой молодых реформаторов во главе с Егором Гайдаром, получил название «шоковой терапии». 2 января 1992 года правительство отпустило цены на большинство товаров. Результат был ошеломляющим. Цены мгновенно взлетели в десятки, а на некоторые товары — и в сотни раз. Сбережения, которые люди копили десятилетиями на «черный день», превратились в пыль. Гиперинфляция, достигшая по итогам года 2500%, съела доходы населения. Для миллионов людей, особенно пенсионеров и работников бюджетной сферы, наступили тяжелые времена.
Следующим шагом стала приватизация. Каждому гражданину России был выдан ваучер — приватизационный чек номиналом в 10 тысяч рублей, который можно было обменять на акции предприятий. Идея была в том, чтобы сделать каждого жителя страны собственником, совладельцем ее богатств. Однако на практике большинство людей, не понимая, что делать с этими ценными бумагами, и остро нуждаясь в деньгах, продавали их за бесценок скупщикам. В итоге основная часть ваучеров сконцентрировалась в руках немногих, кто сумел воспользоваться моментом. Это положило начало формированию класса крупных собственников. Формально реформы были направлены на демократизацию экономики и создание свободного рынка, но фактически они привели к колоссальному имущественному и финансовому расслоению общества.
Тяжелейший удар был нанесен по промышленности и науке. Многие предприятия, не выдержав конкуренции с хлынувшим в страну импортом и лишившись государственных заказов, останавливались. Целые отрасли, от электроники до легкой промышленности, приходили в упадок. Инженеры и ученые мирового уровня оказывались на улице или уходили торговать на рынок. Однако, несмотря на все издержки, страна действительно переходила к рыночной экономике. Появились частные банки, биржи, коммерческие фирмы. Пустые полки магазинов, ставшие символом позднего СССР, начали заполняться товарами — правда, по ценам, недоступным для многих. Осуществление этих болезненных реформ требовало значительных финансовых вливаний, которые поступали в виде кредитов от Международного валютного фонда и других западных структур. Россия все глубже интегрировалась в мировую экономику, но одновременно попадала и в финансовую зависимость.
Стихия власти: портрет первого президента
В центре всех этих тектонических сдвигов стояла фигура самого Бориса Ельцина. Его личность, сотканная из противоречий, во многом определила характер эпохи. Он был непредсказуем, импульсивен и склонен к широким, порой эпатажным жестам. Весь мир с изумлением наблюдал, как президент России во время визита в Берлин выхватил у дирижера палочку и принялся управлять военным оркестром. Подобных эпизодов было немало, и они давали обильную пищу для критики. Ельцина часто называли «царем Борисом», и это прозвище было не лишено оснований. В его стиле правления действительно было что-то от русского самодержца: он полагался не столько на законы и институты, сколько на личную волю, интуицию и даже кураж. Его решения часто казались спонтанными и нелогичными, но за ними почти всегда стоял точный политический расчет.
Как и всякого царя, Ельцина во многом «делала свита». Он был окружен плотным кольцом советников, чиновников, родственников и олигархов, которые оказывали огромное влияние на принятие решений. Понятие «Семья», включавшее его дочь Татьяну, зятя Валентина Юмашева и ряд приближенных бизнесменов, стало синонимом неформального центра власти в Кремле. В середине 90-х годов огромную силу набрала так называемая «семибанкирщина» — группа из семи крупнейших финансистов и медиамагнатов (от Бориса Березовского до Владимира Потанина), которые, как считалось, реально управляют страной. При всей своей жесткости и властолюбии, Ельцин умел быть великодушным и прощать даже злейших врагов, что тоже подчеркивало его «царскую» натуру. Оппозиционеров, поднявших против него вооруженное выступление в 1993 году, он сначала арестовал, но довольно скоро амнистировал.
Политический кризис 1993 года стал самым драматичным моментом его правления. Противостояние между президентом, настаивавшим на углублении реформ и принятии новой конституции, и Верховным Советом, где преобладали его противники, переросло в открытую конфронтацию. Осенью Ельцин издал указ о роспуске парламента, что противоречило действовавшей конституции. В ответ депутаты забаррикадировались в Белом доме и объявили президенту импичмент. Кульминацией стали события 3-4 октября, когда политическое противостояние вылилось на улицы Москвы и привело к трагическим последствиям. Применение силы против здания парламента унесло жизни, по официальным данным, около 150 человек и оставило глубокий шрам в истории новой России. В декабре 1993 года на референдуме была принята новая конституция, закрепившая в стране сильную президентскую власть. Ельцин победил, но эта победа была достигнута высокой ценой.
Незаживающая рана: трагедия Чечни
Одним из самых тяжелых наследий и личной трагедией Бориса Ельцина стали две чеченские войны. В начале своего правления, в пылу борьбы с союзным центром, Ельцин бросил лидерам национальных республик знаменитую фразу: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить». Многие восприняли это как призыв к действию. В 1991 году чеченский генерал Джохар Дудаев провозгласил независимость республики Ичкерия. На протяжении трех лет Москва фактически не контролировала ситуацию в Чечне, которая превратилась в криминальный анклав. В декабре 1994 года, после нескольких неудачных попыток свергнуть Дудаева руками чеченской оппозиции, Ельцин принял решение о вводе федеральных войск. Так началась Первая чеченская война — конфликт, повлекший за собой тяжелые испытания и многочисленные жертвы.
Новогодний штурм Грозного стал трагической страницей кампании, обернувшись серьезными потерями для российской армии. Война затянулась, превратившись в череду ожесточенных боев в городах и партизанских вылазок в горах. Страна с тревогой следила за кадрами разрушенного Грозного и сообщениями о потерях. Война становилась все более непопулярной в обществе. На фоне приближавшихся президентских выборов 1996 года Кремль начал искать пути для прекращения конфликта. В августе 1996 года, сразу после переизбрания Ельцина, были подписаны Хасавюртовские соглашения. Российские войска выводились из Чечни, а вопрос о ее статусе откладывался на пять лет. Для многих в России это соглашение стало символом унижения и предательства по отношению к солдатам, сражавшимся в республике. Чечня получила фактическую независимость, но мира это не принесло. Она превратилась в территорию, где царило беззаконие, а лагеря боевиков стали базой для международного терроризма. Фактически, Россия оказалась в ситуации, когда она не только потеряла контроль над частью своей территории, но и, по некоторым оценкам, была вынуждена платить своего рода контрибуцию, продолжая перечислять в республику бюджетные средства. В августе 1999 года вторжение боевиков под руководством Шамиля Басаева и Хаттаба в Дагестан положило начало Второй чеченской войне, которая стала уже войной нового президента.
В поисках преемника: финал эпохи
Ельцинская эпоха стала временем небывалого расцвета средств массовой информации. Отмена цензуры и появление частных телеканалов и газет превратили журналистику в реальную «четвертую власть». Сам Ельцин во многом был продуктом этих СМИ. В конце 80-х — начале 90-х годов телевидение создало ему образ бесстрашного борца с партийной номенклатурой, что обеспечило ему огромную популярность. Свобода слова была для него одним из главных символов новой России, козырем, который он умело использовал в политической борьбе.
Наиболее ярко сила СМИ проявилась во время президентских выборов 1996 года. В начале кампании рейтинг Ельцина был катастрофически низким — около 5%. Его поражение казалось неминуемым. Однако объединенные усилия крупнейших олигархов, контролировавших главные телеканалы страны, и команды политтехнологов сотворили чудо. Была развернута мощнейшая PR-кампания под лозунгом «Голосуй или проиграешь!». Все телеканалы работали на создание образа Ельцина как единственного гаранта стабильности и демократии, противопоставляя ему «коммунистический реванш» в лице его главного соперника Геннадия Зюганова. Президент активно «ходил в народ»: плясал на сцене с эстрадными звездами, ломал горшки на празднике Сабантуй в Татарстане, произносил зажигательные речи. СМИ круглосуточно транслировали эти кадры, создавая иллюзию бодрого и энергичного лидера, хотя на самом деле состояние его здоровья уже тогда было очень тяжелым. В результате за полгода рейтинг Ельцина вырос до 60%, и он одержал победу во втором туре. Эти выборы стали триумфом политических технологий и продемонстрировали, как медиа могут формировать общественное мнение. Победивший «царь Борис» щедро отблагодарил тех, кто обеспечил ему победу: некоторые из олигархов получили в собственность по заниженным ценам гигантские промышленные активы в ходе так называемых залоговых аукционов. Так в России окончательно сформировался «приятельский капитализм», где бизнес и власть были тесно переплетены.
Последние два года правления Ельцина вошли в историю как период «премьерской чехарды». Главы правительства менялись с калейдоскопической быстротой: Виктор Черномырдин, Сергей Кириенко, Евгений Примаков, Сергей Степашин, Владимир Путин. За полтора года — пять премьеров. Страна с недоумением следила за этими перестановками, пытаясь понять их логику. Сам Ельцин туманно объяснял свои действия, говоря о неких «загогулинах». Наиболее вероятной причиной этой кадровой лихорадки был мучительный поиск преемника. Здоровье президента ухудшалось, а над его «Семьей» сгущались тучи коррупционных скандалов. Ельцину нужен был человек, который мог бы не только удержать власть, но и обеспечить безопасность ему самому и его близким после отставки. Выбор в итоге пал на малоизвестного на тот момент директора ФСБ Владимира Путина. 31 декабря 1999 года, объявив о своем уходе, Ельцин передал ему полномочия исполняющего обязанности президента. В тот же день Путин подписал свой первый указ, гарантировавший Ельцину и членам его семьи пожизненный иммунитет от любого преследования. Так завершилась эпоха — десятилетие, вместившее в себя крушение старого мира и мучительное рождение нового.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера