Их поместили в товарный вагон без окон, впихнув туда более пятидесяти человек. Путь их лежал в далекий Казахстан, и эшелон шел почти три недели. За то время в пути не стало семерых, из них старший Мелихов и жена Вышкина. Оставшиеся из этой семьи покинули вагон за сутки до прибытия Ларионовых на место ссылки. И всё это время Дуся молилась, чтобы мать с отцом выжили, чтобы вынесли этот сложный путь. Но наконец дорога закончилась и вот станция прибытия.
Глава 1
Их выгрузили в Акмолинской области, на станции Атбасар, а потом они пешком шли еще несколько километров. Никакого посёлка здесь не было, только деревянные бараки и землянки.
Им предстояло работать на стройке и начинать жить заново, а пока семье Ларионовых выделили комнату в бараке.
В соседней комнатушке поселили больную женщину Агату с сынишкой Петей, мальчонкой, семи лет от роду.
И уже через два дня Петя стучался к ним в комнату, плача и завывая.
- Что с тобой, малыш? - Евдокия обеспокоенно смотрела в заплаканные детские глаза.
- Мама, мамочка... Она не просыпается. Я бужу её, бужу, а она не встает.
Дуся почувствовала, как пот выступил у неё на лбу. Она сразу поняла, почему мать Петрушки не встает. Зайдя к ним в комнату, Дуся подошла к Агате, потрогала её лоб, а затем накрыла голову рваной серой простынёй.
- Зачем ты так делаешь? Так папку моего в поезде накрыли, а теперь его нет.
- Послушай, Петя, - она прижала его к себе. - Твоя мама на небе, встретилась с твоим отцом.
- Она умерла?
- Да, малыш, - Дуся крепче его прижала к себе и повела в свою комнату.
- Он не может здесь остаться, - её мать, Алена Ивановна покачала головой. - И в таких обстоятельствах ему лучше бы попасть в детский дом. Там, по крайней мере, его покормят, обуют и оденут. А здесь что? Вслед за родителями своими уйдет в таких условиях.
Дуся была вынуждена согласиться с матерью - в детском доме всяко лучше, чем здесь, в этих ужасных условиях.
****
Она помнила глаза Петрушки, когда его увозили. Не сдержав порывов, она положила ему в карман маленькую иконку, которую ей дарила крестная при крещении, она была одна из двух, которые Дуся смогла взять с собой из дома.
Шли дни, недели, месяцы. Переселенцы работали, но порой Дусе казалось, что она не выдержит больше и дня. Только вот наступало утро, и она вновь брала в руки лопату, топор и шла работать.
А потом случилась беда. Алену Ивановну нашли лежавшей без дыхания возле оголенного провода. И то ли от усталости она упала аккурат на него, то ли, как поговаривали, сама схватилась мокрыми руками, но от удара током её сердце не выдержало.
Слабым оказалось и сердце Семена Петровича. После всех переживаний, после выселения из родного села, после того, как отобрали всё и перевезли в Казахстан, он и так едва держался, а тут потеря жены... На сороковой день Семен Петрович закряхтел и упал прямо на землю на глазах у других работников. Так Дуся осталась одна в чужой земле...
****
После того, как родителей не стало, Дусе было позволено уехать из поселка, да вот только куда? Птица она вольная теперь, но вот лететь некуда. В село родное не разрешали, а опять строить новую жизнь на чужбине ей было страшно. К тому же здесь мать с отцом схоронены, а она имеет возможность побывать на их могилках, помолиться за их души.
А еще Дусе стало немного полегче, ведь её перевели работать на кухню. Да, тяжелые кастрюли, овощи, работа от зари до темна были тоже не легким трудом, но это не топором махать в любую погоду.
- Дуся, положи-ка мне каши побольше, - надзиратель Дмитрий подошел к ней с тарелкой. - И скажи-ка мне, как так выходит, что ты из любой баланды вкуснятину сделаешь?
- С малых лет готовить приучена. Не только на себя и отца с матерью обеды варила, но и на работников, если таковые у нас были.
- Ты же кулачка?
- Я не кулачка. Моего отца по ошибке и из зависти кулаком признали. А я...Я теперь птица вольная. После того, как родителей не стало, мне разрешено отсюда уехать. Да вот только куда мне деваться?
- Эх, ты чего, Евдокия? Страна огромная, где-то да можно найти себе приют. А здесь что же? Разве же нравится тут тебе?
- Не нравится. Но и здесь люди живут. Чего зубы скалишь? Да, они тоже люди, - храбро ответила Дуся молодому надзирателю, что был чуть старше её. Она его нисколько не боялась, да и не мог он ей ничего сделать - в этом лагере-поселении Дуся числилась теперь вольнонаемной.
- А я вот уеду, Дуся. Через два месяца отправлюсь к себе домой, в Челябинск.
- Вот и хорошо, - кивнула она. - Это же замечательно, когда у человека есть дом, и есть куда возвращаться.
- Так может... - Дмитрий покраснел, глядя на неё. - Может быть ты со мной поедешь?
- Еще чего, сдался ты мне! - фыркнула Дуся. - Был у меня уже один Митя, хватит с меня.
***
Но он смог её уговорить и убедить связать с ним свою судьбу.
Через два месяца, когда они стояли на станции и Дмитрий держал в руках два чемодана, Дуся с замиранием сердца смотрела на приближающийся поезд.
- Там тебя ждёт дом, - произнес он тихо, видя её волнение. - У нас всё будет хорошо. Моя мама очень славная женщина, квартира у нас двухкомнатная. Будем с тобой вместе работать на заводе, а это стабильность и уважение.
Дуся повернулась к нему, и дотронулась до его рукава:
- Дима, а если твоя мама меня не примет? А если я тебе надоем?
- Глупости какие, - он рассмеялся. - Моя мама примет любую невестку, лишь бы я уже женился, остепенился и осел дома. И не надоешь ты мне, я тебя приглядел сразу, как только ты в поселении появилась.
Дуся улыбнулась и кивнула - да, Дмитрий был из тех надзирателей, кто зря голос не повышал, кто не нагружал работой вне плана. И тот, кто не плевался и не смеялся вслед.
Дуся сидела у окна в поезде и прижимала к груди молитвослов. Дмитрий, когда узнал, что она верующая, удивился, но принял её убеждения и даже казалось, уважал её за это.
- У нас даже церквей почти нет. Но, если хочешь, найдём. Говорят, где-то на окраине города священник живет. Я знаю, что для тебя это важно. Дуся, я все сделаю, чтобы ты счастлива была.
Поезд мчал через крайние просторы степей Казахстана, а потом через земли Урала, а Дуся с нетерпением поглядывала в окно и думала о том, что же ей еще приготовит жизнь. В том, что Дмитрий сделает всё, чтобы она была счастлива, девушка не сомневалась. Его глаза были красноречивее слов. И то, с каким напором он шел к начальству и просил их расписать, говорило о том, что он не бросает слов на ветер.