Анна стояла на кухне, разглядывая пышный букет белых роз от коллеги Виктора. Цветы источали нежный аромат, капельки воды ещё блестели на лепестках — он принёс их прямо с улицы, где шёл мелкий дождь. Она ловила себя на мысли, что муж Максим никогда не дарил ей цветов. За десять лет. Ни разу.
— Мам, а почему дядя Витя подарил тебе такие красивые розочки? — семилетняя Лиза крутилась вокруг вазы, пытаясь дотянуться до цветов.
— Ну... он просто хотел сделать приятное, — неуверенно ответила Анна, переставляя букет повыше. — Коллеги иногда дарят друг другу цветы.
— А папа тебе когда-нибудь дарил?
Анна на секунду замолчала. Лиза умела задавать такие вопросы, от которых внутри всё сжималось.
— Папа дарит по-другому, солнышко.
— Как по-другому?
Хороший вопрос. Как объяснить ребёнку, что любовь бывает разная? За десять лет брака Максим проявлял заботу совсем иначе. Он чинил сломанную кофемолку утром, когда Анна ещё спала, чтобы утром она смогла выпить свой любимый кофе. Забирал её с работы под проливным дождём, хотя сам терпеть не мог ездить по центру в час пик. Оставлял на холодильнике смешные записки: "Твой завтрак убежал в морозилку. Поймай, если сможешь" или "Молоко кончилось. Пошёл охотиться. Если не вернусь — помни: я любил тебя и творожные сырки".
— Вот помнишь, когда у тебя заболело горлышко на прошлой неделе? — Анна присела рядом с дочкой. — Кто тебе делал самолётики из блинов?
— Папочка! — Лиза просияла. — Он сказал, что они летят прямо в животик и прогоняют всех микробов!
— Вот видишь. У папы особенный способ показывать любовь.
Но даже произнося эти слова, Анна чувствовала лёгкое раздражение. Почему она должна оправдывать мужа? Неужели так сложно купить букет? Хотя бы раз в году, на день рождения или восьмое марта?
Вечером пришёл Максим. Высокий, немного сутулый, с вечно растрёпанными тёмными волосами и усталыми карими глазами. Работал он инженером на заводе, и после долгих смен выглядел измотанным.
— Привет, красавицы мои, — он чмокнул Анну в щёку и подхватил на руки Лизу. — Как дела? Что нового?
— Дядя Витя маме цветочки подарил! — тут же выпалила Лиза. — Такие красивые, белые!
Максим поднял взгляд на букет, который Анна так и не убрала с видного места.
— Понятно, — он поставил дочку на пол. — А что, особый повод?
— Никакого повода, — Анна пожала плечами, наблюдая за реакцией мужа. — Просто так.
— Ясно.
И всё. Больше никаких вопросов, никаких комментариев. Максим прошёл в ванную, а Анна стояла и смотрела ему вслед с каким-то горьким чувством. Неужели его совсем не задело? Неужели ему всё равно, что другой мужчина дарит его жене цветы?
За ужином свекровь Мария Ивановна, которая жила этажом выше и регулярно спускалась "проверить, как дела у молодых", сразу заметила букет.
— Ой, какие розочки! — она подошла поближе. — Аннушка, это Максим подарил?
— Нет, — сухо ответила Анна. — Коллега.
Мария Ивановна многозначительно посмотрела на сына, потом на невестку.
— Максимка, ну что ж ты такой... — она махнула рукой. — Он в отца, медведь неуклюжий, зато золотые руки. Но женщине иногда нужны не только руки, понимаешь?
— Мам, не надо, — тихо сказал Максим, не поднимая глаз от тарелки.
— А я что? Ничего не говорю. Просто напоминаю, что женщине приятно получать знаки внимания. Вот твой отец, царствие ему небесное, каждую пятницу мне гвоздики покупал. По пять рублей букетик, но зато как приятно было!
Анна видела, как напрягся Максим. Он не любил, когда мать сравнивала его с отцом. Особенно в таких вещах.
— Мария Ивановна, всё хорошо, — вмешалась Анна. — Не нужно.
— Ну хорошо, хорошо. Я молчу.
Но атмосфера была испорчена. Максим доел быстро и молча, потом ушёл в комнату чинить сломанную игрушку Лизы. Мария Ивановна, вздыхая, отправилась наверх. А Анна осталась убирать со стола и размышлять.
Может, свекровь права? Может, Максим действительно слишком... практичный? Неромантичный? Виктор на работе ухаживал за ней уже полгода. Тактично, ненавязчиво. То кофе принесёт, то комплимент скажет, то поможет с проектом. И вот теперь цветы. А от мужа — тишина.
Через несколько дней Анна почувствовала недомогание. Началось с лёгкой головной боли, потом появилась слабость, температура. К вечеру стало ясно — она серьёзно заболела.
— Максим, мне плохо, — сказала она, когда он пришёл с работы. — Наверное, грипп.
Он тут же подошел, приложил ладонь ко лбу.
— Температура высокая. Ложись, я всё сделаю.
— Но ужин, Лиза...
— Не волнуйся. Я справлюсь.
И Максим справился. На следующий день он взял больничный — просто так, не спрашивая начальника, хотя на работе был аврал. Варил куриный бульон по рецепту своей мамы, проветривал квартиру каждые два часа, читал Лизе сказки, пока Анна спала.
— Папочка, а мама умрёт? — услышала она сквозь дрёму голос дочки.
— Что ты, малышка. Мама просто болеет. Поправится и будет как новенькая.
— А если не поправится?
— Поправится обязательно. Я за этим слежу.
Анна лежала с закрытыми глазами и слушала, как муж терпеливо отвечает на бесконечные вопросы дочери. Потом он пришёл к ней с таблетками и морсом.
— Как дела?
— Лучше, — Анна попыталась улыбнуться. — Спасибо, что взял больничный.
— Ерунда. Зато начальник теперь точно знает, что у меня семья есть.
Он сел на край кровати, поправил одеяло.
— Всё будет хорошо, слышишь? Через пару дней будешь бегать как ни в чём не бывало.
В эти дни болезни Виктор присылал сообщения: "Как дела?", "Выздоравливай скорее", "Скучаю на работе без тебя". А ещё он прислал курьера с огромным букетом — розовые розы и белые хризантемы, с карточкой "Выздоравливай, дорогая".
Анна смотрела на цветы и вдруг ясно увидела разницу. Между показной красотой и тихой, ежедневной верностью. Между словами и делами. Между тем, кто шлёт букеты, и тем, кто варит бульон в шесть утра.
Когда Максим увидел новый букет, он только молча поставил его в воду.
— Заботливый коллега, — сказал он без иронии.
— Максим, а ты... ты не ревнуешь? — неожиданно для себя спросила Анна.
Он задумался, потом сел рядом с ней.
— Знаешь, я думал об этом. И понял — нет, не ревную. Потому что я тебя знаю. Я знаю, что ты не променяешь то, что у нас есть, на красивые жесты.
— А если променяю?
Максим посмотрел на неё серьёзно.
— Тогда значит, я что-то делаю не так. И надо исправляться.
Анна выздоровела через неделю. В первый день работы Виктор встретил её букетом нарциссов.
— Как дела? Я так волновался!
— Спасибо, всё хорошо. Максим хорошо за мной ухаживал.
— Максим — молодец, конечно. Но мужчины не всегда понимают, что женщине нужна не только забота, но и... — он многозначительно посмотрел на цветы, — красота в жизни.
— Виктор, — Анна взяла букет, но не прижала к себе, как обычно. — Мне нужно с тобой поговорить.
Они вышли в коридор.
— Я очень ценю твоё внимание. Честно. Но я замужем. И я люблю своего мужа.
— Анна, но ведь я вижу — ты не счастлива! Он не ценит тебя, не дарит цветов, не говорит комплиментов...
— А ты откуда знаешь, что меня делает счастливой?
Виктор растерялся.
— Ну... любая женщина хочет романтики...
— Знаешь, а я вот поняла недавно, что романтика бывает разная. Можно подарить букет и забыть о нём через час. А можно всю ночь не спать, когда у жены температура. И вот это — тоже романтика.
Виктор нахмурился.
— Анна, ты просто привыкла довольствоваться малым...
— Или научилась видеть большое в малом, — она вернула ему цветы. — Извини, но больше не надо букетов. Пожалуйста.
Вечером дома Анна долго стояла у окна, думая о разговоре с Виктором. Максим играл с Лизой в конструктор на полу, терпеливо объясняя, как строить мостик.
— Папочка, а почему у мамы такие грустные глаза? — вдруг спросила Лиза.
Максим поднял голову, посмотрел на Анну.
— Не знаю, малышка. Мам, всё в порядке?
Анна повернулась к ним. Муж сидел на ковре, растрепанный, в старой футболке, рядом дочка с блестящими от восторга глазами — они строили что-то важное и серьёзное. И это была её семья. Её жизнь.
— Всё хорошо, — сказала она. — Просто задумалась.
После того как Лиза легла спать, Максим занялся починкой её любимого плюшевого зайки — у игрушки оторвалось ухо. Он сидел под лампой с иголкой и ниткой, морщился, пытаясь попасть в крошечную дырочку.
— Чёрт, как же неудобно... — бормотал он. — Как такими пальцами шить-то?
Анна смотрела на него и вдруг почувствовала, как внутри что-то сжимается. Вот он, её мужчина. Неуклюжий, непоэтичный, который не умеет говорить красивых слов и дарить цветы. Но который готов час просидеть с иголкой, чтобы дочка утром проснулась с целым зайкой.
— Максим, — вдруг сказала она. — Почему ты никогда не даришь мне цветы?
Он поднял голову от шитья. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль.
— Хочешь, чтобы дарил?
— Я хочу понять, почему не даришь.
Максим отложил иголку, потер переносицу.
— Знаешь... я же вижу, как они вянут. Мне больно смотреть, как умирает то, что должно тебя радовать. Покупаешь красивое, а через неделю выбрасываешь в помойку. Как-то... неправильно это.
Анна почувствовала, как у неё перехватывает дыхание.
— А ещё, — продолжал Максим, не глядя на неё, — мне всегда казалось, что цветы дарят, когда хотят что-то сказать, но не знают как. А я... я и так каждый день показываю тебе, что люблю. По-своему, конечно. Может, не так красиво, как букеты...
— Максим...
— Нет, дай договорю. Я понимаю, что я не романтик. Не поэт. Не умею красивые слова говорить. Мама права — медведь неуклюжий. Но я думал... думал, что ты это знаешь и так. Что любовь — это не только цветы...
В наступившей тишине слышно было только тихое тиканье часов и ровное дыхание Лизы из соседней комнаты. Анна смотрела на мужа — на его сосредоточенное лицо, на большие руки, которые через минуту снова возьмут иголку, чтобы зашить игрушку дочери. И вдруг поняла.
Поняла, что любовь может говорить на разных языках. На языке цветов и комплиментов — да, может. Но ещё она может говорить на языке дел. На языке заботы. На языке ежедневного, незаметного самопожертвования.
— Я тебя люблю, — тихо сказала она.
Максим поднял на неё удивлённые глаза.
— Я тоже тебя люблю. А что это вдруг?
— Просто... просто хотела сказать.
Наутро Анна встала пораньше и поехала в садовый центр. Купила горшочек с живым базиликом — ароматным, зелёным, который можно выращивать на подоконнике и использовать для готовки. Максим обожал делать пасту с базиликом, говорил, что магазинные приправы — не то.
Когда он проснулся и пошёл на кухню завтракать, то увидел горшочек на столе.
— Это что?
— Подарок, — сказала Анна, наблюдая за его реакцией. — Для твоих соусов.
Максим осторожно потрогал листочки, понюхал.
— Настоящий базилик... Анна, это же дорого! И где ты его взяла так рано?
— Ездила в садовый центр. Они с семи утра работают.
— Ты специально ради этого встала в половине шестого?
— Специально.
Он посмотрел на неё так, словно видел впервые. Потом подошёл и обнял.
— Спасибо. Это... это лучше любых цветов.
— Почему?
— Потому что он живой. И будет расти. И приносить пользу. И каждый раз, когда я буду готовить с ним, я буду думать о тебе.
Анна прижалась к его плечу и подумала, что наконец нашла перевод с его языка любви на свой. Оказалось, что они говорили об одном и том же — просто разными словами.
Вечером пришла свекровь.
— Ой, что это у вас тут растёт? — она заметила базилик на подоконнике.
— Анна подарила, — с гордостью сказал Максим. — Для готовки.
— Хм, — Мария Ивановна хитро посмотрела на невестку. — Оригинально. А цветочки где?
— Какие цветочки? — удивилась Анна.
— Ну которые тот коллега дарил.
— А... Они завяли. Я выбросила.
— Завяли? — Мария Ивановна посмотрела на сына, потом на невестку. — А базилик, значит, не завянет?
— Если за ним ухаживать — не завянет, — сказал Максим. — Будет расти и радовать.
Свекровь задумчиво кивнула.
— Понятно... Ну что ж, может, вы и правы. Может, не все подарки должны быть одинаковыми.
Когда она ушла, Максим засмеялся.
— Кажется, мама начинает понимать мою философию.
— А какая у тебя философия?
— Дарить то, что останется. То, о чём будешь вспоминать не неделю, а годы.
Анна посмотрела на базилик, который они поставили на самое светлое место подоконника. Зелёный, свежий, пахнущий летом и домом одновременно.
— А я дарила тебе что-нибудь такое?
Максим задумался.
— Помнишь, когда мы только поженились, ты подарила мне старую отцовскую отвёртку? Ту, которую нашла на антресолях у мамы?
— Помню. Ты тогда сказал, что это лучший подарок в твоей жизни.
— Так и есть. Я до сих пор ей пользуюсь. И каждый раз, когда беру её в руки, думаю: жена подарила. Моя жена, которая поняла, что мне нужно.
Анна почувствовала, как щёки становятся горячими. Тогда, десять лет назад, ей просто показалось, что инструменты — подходящий подарок для мужчины. А оказывается...
— Получается, я всё-таки иногда говорю на твоём языке?
— Получается, что да.
Они стояли на кухне, обнявшись, и Анна думала о том, как много лет потратила, сравнивая свою любовь с чужими стандартами. Ей казалось, что настоящая любовь должна выглядеть как в кино — с цветами, серенадами и красивыми признаниями. А оказалось, что она живёт среди любви каждый день. Просто не замечала её, потому что она была не яркой, а тихой. Не громкой, а надёжной.
— Знаешь, — сказала она, — а может, купим ещё что-нибудь для подоконника? Петрушку, укроп...
— Хочешь устроить дома огород?
— Почему бы и нет? Будем вместе выращивать.
Максим улыбнулся.
— Отличная идея. Лиза будет в восторге.
— А ты?
— А я буду в восторге от того, что ты счастлива.
Анна поняла, что больше не нуждается в переводчике. Наконец-то она выучила язык своего мужа. И оказался он совсем не сложным — нужно было только внимательнее слушать и смотреть вокруг.
На следующих выходных они втроём поехали в садовый центр. Накупили семян, горшочков, земли. Лиза выбрала семена подсолнухов — "чтобы дома было солнышко". Максим присмотрел саженцы томатов черри — "чтобы к лету свои помидоры есть". А Анна взяла семена душистого горошка — "чтобы красиво было".
— Мам, а мы теперь настоящие дачники? — спросила Лиза по дороге домой.
— Нет, мы домашние садоводы, — засмеялась Aнна. — Это ещё лучше.
— Почему лучше?
— Потому что наш сад будет всегда с нами. В любое время года.
Дома они устроили настоящий "посадочный день". Максим читал инструкции, Анна готовила землю, Лиза "помогала", больше играя с семенами, чем сажая их. К вечеру подоконник превратился в мини-оранжерею.
— Папочка, а когда наши растения вырастут? — спросила Лиза, разглядывая горшочки.
— Скоро, малышка. Недели через две-три увидим первые всходы.
— А они точно вырастут?
— Если будем за ними ухаживать — обязательно вырастут.
Анна смотрела на эту картину — муж и дочь склонились над крошечными горшочками, обсуждая, как поливать и где лучше поставить — и думала, что вот оно, счастье. Не в букетах, которые вянут через неделю. Не в красивых словах, которые забываются к утру. А в этих маленьких, обыденных моментах. В совместных планах. В заботе друг о друге.
Счастье, оказалось, говорило на языке дел, а не слов. И его скрипучий, непоэтичный перевод был ей дороже всех букетов на свете.
Присоединяйтесь к нам ! Будет интересно!
Вам может понравиться: