Несложно представить, каким enfant terrible, возмутителем спокойствия выглядел апостол Павел в глазах учеников Иисуса и всей раннехристианской общины, он не вписывался в стандартную картину буквально ничем. На фоне ближайших сподвижников Павел резко выделялся, прежде всего, потому что Господа при его земной жизни не знал. Другой момент: «апостол язычников» не только поначалу преследовал христиан, но, судя по всему, некоторое время состоял непосредственно в Синедрионе, той самой, организации, которая буквально за 6 лет до того (ориентировочно) санкционировала и спровоцировала расправу над Христом.
АНТОН МЕРЖИЕВСКИЙ
Он точно не из «наших»!
Павел подтверждает: «…получив власть от первосвященников…, многих святых заключал в темницы, и, когда убивали их…, подавал на то голос» (Деян. 26;10). Это веское свидетельство в пользу того, что будущий апостол был членом Синедриона - только они обладали прерогативой подавать голос в вопросах жизни и смерти. Среди последователей Иисуса этот эпизод биографии, очевидно, симпатии не добавлял, поэтому в своих посланиях Павел его не афишировал. Одно дело быть просто «гонителем Господа», другое – формально состоять в высшей судебной инстанции, выносившей конкретные приговоры.
Павел происходил из сословия фарисеев, сам был фарисеем до своего призвания к апостольскому служению. А это сословие заслужило особое личное осуждение Иисуса (Мф. 23), саддукеи, например, такого выделенного отношения к себе не заработали. Проповедь Христа была близка совсем другому слою еврейского общества – ессеям, многие исследователи обоснованно предполагают, что сам Учитель и его ученики были выходцами именно из ессейской среды. И тут – апостол-фарисей. Этот поворот должен был вызывать (и вызывал) если не полное неприятие, тот, как минимум, недоумение.
Конечно, среди последователей и сторонников Иисуса еще при его земной жизни были состоятельные и влиятельные фарисеи, даже члены Синедриона, но сторонники и последователи тайные. Они, например, организовали погребение Спасителя. Иосиф Аримафейский получил от Понтия Пилата разрешение снять тело с креста (что по закону было запрещено) и принял непосредственное участие в тайных похоронах, для которых предоставил собственную гробницу (Мф. 27; Мк. 15; Лк. 23; Ин. 19). Согласно Евангелию от Иоанна действовал Иосиф не один, а вместе с другим фарисеем и членом Синедриона, тайным учеником Иисуса Никодимом (Ин. 19). Тот же Никодим даже предпринял попытку противодействия осуждению Иисуса на заседании Синедриона. Правда попытка оказалась довольно вялой, выступить открытым сторонником преступника перед Законом Никодим не рискнул, и отступил, как только ему неприкрыто пригрозили «притянуть к делу»: «На это сказали ему: и ты не из Галилеи ли?» (Ин. 7).
В общем, modus operandi фарисеев, поддерживавших Иисуса при жизни (и после распятия), разительно отличался от поведения Павла: они действовали скрытно и, при прямой угрозе, нерешительно. Павел же, после встречи с Господом, действовал последовательно и нарочито безоглядно. Следует, конечно, принять во внимание римское гражданство Павла, которое до поры до времени обеспечивало ему некоторую относительную безопасность, но взглядов он не скрывал, действовал публично, проповедовал яростно, к своему мученическому концу шел с открытым забралом. Не удивительно, что поначалу в общине многие подозревали в Павле провокатора (Деян. 9; 21 и 27).
Энергия, сила убеждения, преданность апостольскому служению Павла неподдельно восхищают. Обстоятельств, резко отличавших его от других проповедников и сторонников Иисуса, было очень много. Помимо перечисленных, можно указать следующие:
- Павел был из колена Вениамина (и гордился этим, см. Часть II), тогда как ближний круг Спасителя при жизни составляли его родственники и друзья из колена Иуды или из Левитов. Много было и таких, кто вообще не имел памяти о своем происхождении из какого-то конкретного израильского колена;
- Павел был из диаспоры, тогда как первохристианская община формировалась из коренных жителей Иудеи, Галилеи и Самарии;
- Павел происходил из богатой семьи, был образован и в эллинской, и в еврейской традициях. Данное обстоятельство немало способствовало дальнейшему успеху его проповеди, что еще будет рассмотрено отдельно. Первохристиане, в основном происходили из безграмотных бедняков, в том числе рыбаков – низшего социального слоя лично свободных;
Последний пункт, однако, не столь однозначен, как остальные.
Еще немного о гражданстве
Есть некоторые основания предполагать, что римское гражданство (правда, не наследственное - civis natus, а личное, дарованное - civis) было и у апостола Петра. Сторонники данной версии опираются на следующие свидетельства.
Во время драматического задержания Иисуса храмовой стражей в Гефсиманском саду в Иерусалиме один из учеников оказал вооруженное сопротивление и отрубил ухо рабу первосвященника Анны (Мф. 26; Мк.14; Лк.22; Ин. 18). Имена участников инцидента упоминает только евангелист Иоанн – раба звали Малх, а учеником был апостол Петр (Симон Пётр). Однако все евангелисты согласны в том, что Пётр действовал именно мечом, боевым оружием. В Вульгате, первом переводе Писания на латынь св. Иеронима (IV в.) (в православии – Блаженного Иеронима), указан конкретный тип меча – гладиус.
Гладиус (лат. gladius) – легионерский меч стандартного образца, не приспособленный к скрытому ношению. Он не мог оказаться у кого попало, только у служащего легионера или отставника (эвоката). Противоправное владение и ношение гладиуса моментально вызвало бы вопросы у компетентных органов.
Конечно, гладиусом кололи, а не рубили, но св. Иероним не был профессиональным военным, жил через 300 лет после событий, и вряд ли хорошо разбирался в типах вооружения. Тем ни менее, технологический и функциональный аналог гладиуса в восточной части Империи известен, это ксифос (др.-греч. ξίφος), короткий обоюдоострый меч, которым вполне можно не только колоть, но и рубить.
Гефсиманский сад, в котором происходили события, был расположен непосредственно в Иерусалиме, неподалеку от Храма, а ношение холодного оружия в городской черте, тем более, в Иерусалиме, имевшего у евреев статус священного, было запрещено. Но Пётр носил открыто, использовал в поножовщине не просто при скоплении свидетелей, но в присутствии стражников при исполнении. Это могло сойти ему с рук на месте только в одном случае – если бы он заявил, что является римским гражданином, и правом на ношение (и применение) меча обладает как отставник-эвокат. Такое заявление действительно требовало долгой проверки: по поводу его гражданства должны были отправить запрос прокуратору, резиденция которого тогда находилась не в Иерусалиме.
Пока проверка длилась, задерживать Петра местным властям было страшновато – самовольный арест римского гражданина мог привести к непредсказуемым, но точно неприятным последствиям, а судить его в провинции и вовсе было невозможно. В общем, должно было пройти время, и судя по всему, заявление Петра подтвердилось, поскольку никаких репрессий в его отношении в связи с происшествием не последовало.
Правда Евангелия содержат намеки на то, что местные власти не бездействовали (Мф. 26; Мк. 14; Лк. 22; Ин. 18). Пока суть да дело, они провоцировали Петра на неосторожные высказывания, которые дали бы основания для его задержания. Возможно (только возможно!), что эпизод с отречением Петра - это назидательная интерпретация его поведения. Провокаторы спрашивали, что-то вроде: «так ты иудей, последователь Христа?», рассчитывая «развести» на признание. Но Петр твердо отвечал: «не важно, я римский гражданин». Это, конечно, целиком фантазия.
Как же Пётр, будучи совсем не богатым человеком, мог получить римское гражданство? Одним, но не редким путем - за службу во вспомогательных (союзнических) римских войсках, т.н. ауксилиях. До указа императора Каракаллы (III век) служба в армии была распространенным социальным лифтом для провинциалов, нужно было «всего лишь» либо отслужить 25 лет, либо спасти римского гражданина на поле боя (см. Часть I). Последний вариант более вероятен и более согласуется с характером апостола.
Помимо евангельского повествования об аресте Иисуса, аргументом в пользу римского гражданства Петра является христианское предание, легшее в основу романа Генрика Сенкевича «Камо грядеши?» (1896). Святитель Димитрий Ростовский излагает предание следующим образом. Когда Пётр, которого должны были арестовать в Риме, попытался бежать, у городских ворот он встретил Господа. «Куда идешь, Господи, - спросил Петр. – Иду в Рим, чтобы снова распяться, – ответил ему Господь» (Житие 547)[1]. Петр вернулся и принял мученическую смерть.
Вся ситуация отсылает к диалогу Петра и Иисуса во время Тайной вечери (Ин. 13), но также может иметь практическую подоплеку. Дело в том, что если у Петра действительно было римское гражданство, то задержать его вне Рима было нетривиальной задачей. Возникли бы бюрократические проволочки: запрос проконсулу или прокуратору, выяснение личности, этапирование в Рим. Даже в случае задержания Петра, дело, как за 30 лет до того в Иерусалиме, затягивалось, а, значит, сохранялась надежда. Мало ли как обернется: император умрет, амнистия выйдет, друзья похлопочут. На территории Рима все было быстро и просто, тем более, что Петра неплохо знали, он возглавлял целую общину. Римский гражданин, которого судят на территории города – стандартная ситуация.
Почему же в Новом Завете нету никаких прямых указаний на римское гражданство Петра? Потому, что служению «апостола евреев» оно никак не способствовало, даже, скорее, вредило. В отличие от Павла, проповедовавшего язычникам, Пётр, проповедовавший по условиям соглашения о разделе сфер влияния евреям (см. Часть I), никаких преференции для божьего дела извлечь из римского гражданства не мог, удобнее было этот вопрос вообще не затрагивать. Но внешние, земные обстоятельства ничтожны перед божественным провидением и то, что некоторое время служило и Павлу, и Петру защитой от властей, неисповедимыми путями привело обоих к неизбежному концу в Риме.
Другие публикации по теме:
******************************************************************************************
[1] Свт. Димитрий Ростовский. Житие святого славного и всехвального верховного Апостола Петра. Четьи-Минеи (1989-1705)