Куда пропал Legio IX Hispana? Повесть об исчезнувшем легионе Римской империи. Из Америки II века — в Англию XI.
Продолжение. Начало:
Часть IV. Викинги и саксы
Чужое время
Когда ослепительный белый свет угас, легионеры вновь увидели перед собой камни Калланиша. Они стояли, словно острые зубы великана, подпирая низкое, суровое северное небо, затянутое рваными грозовыми облаками. Вместе со зрением вернулись обоняние и слух: знакомый холодный ветер с Гебридского моря, запах соли, вереска и влажной земли.
Камни словно хранили в себе память тысячелетий, их древность давила на сознание. Легионеры стояли в тишине, нарушаемой лишь свистом ветра и слабым гулом волн, разбивающихся о скалистые берега. Каждый звук, каждый аромат был пропитан мощью этого места, будто сама природа хотела показать своё превосходство над человеком.
На востоке небо темнело, собираясь в грозовую стену, готовую обрушиться на землю. На западе пылал кровавый закат.
Римляне переглянулись, ощущая, как их сердца начинают биться быстрее. Это место было не просто ландшафтом — оно было порталом, соединяющим эпохи и судьбы. Они убедились в этом уже во второй раз.
— Это не наша Британия, — задумчиво произнёс легат. — Место то же, но...
Ветер всё так же холодил кожу, альбатросы всё так же разрывали крыльями белую пену волн, но что-то определённо изменилось.
Вдали пылали костры. Длинные корабли с полосатыми парусами стояли у берега, их носы, увенчанные головами хищных зверей, чернели на фоне огня и заката. Люди в кольчугах и шлемах толпились у костров, поднимали копья, размахивали топорами. Над ними развевался белый штандарт с чёрным вороном.
— Это не пикты, — сказал Вар. — И не индейцы. Кто они?
Руф молчал. Он понял: они вернулись. Но не в свой век.
Холодная ночь
Ночь над Калланишем была ледяной. Камни стояли, как великаны, в их тени плясали языки огня факелов. Израненный, но живой Девятый легион наблюдал за новыми войсками, готовящимися к бою.
Северные воины, которых римляне никогда прежде не видели. Их белые знамёна с чёрным вороном, их боевые кличи, разрывающие тишину, их оружие — топоры, длинные мечи, копья с качественными наконечниками. Бородатые, дикие, но в отличных доспехах.
— Где мы? — спросил Корвиний.
— В Британии, — ответил Руф. — Но не в той, что мы знали.
Руф понимал: их перенесло через столетия. Сын сенатора и легат Девятого испанского легиона, он знал, что ни Республика, ни Империя не сталкивались с подобным народом. Их язык напоминал германский, но оружие и доспехи были слишком хороши для варваров.
Здесь, среди холодных камней, решалась новая судьба. Не Рима, а острова, известного римлянам как Британия.
Но они оставались легионом. И пока жив хотя бы один, орёл не падёт.
С моря доносился рёв рогов. Северные воины готовились к бою.
Римляне сжимали спаты и щиты.
Барабаны били.
Орёл сиял в последнем свете костров.
История снова раскрывала пасть, готовая проглотить тех, кто подошёл слишком близко к её границам.
Будет битва?
Когда рассвет окрасил в розовое небо и море на востоке, северные воины пришли в движение и пошли от своих длинных кораблей с хищными профилями к камням Калланиша, где Девятый легион построился в оборонительные линии, с конницей сарматов и галлов на флангах и отрядом боевых друидов во второй линии.
Тяжёлая сарматская конница прижала к бокам таранные копья-контосы, лёгкая конница галлов на набольших лошадках была готова по приказу командиров зайти во фланги или тыл врага, рубя неприятеля длинными мечами-спатами.
Лучники наложили стрелы на тетиву, тяжёлые пехотинцы в передовой линии приготовили пилумы, и поставив на землю тяжёлые щиты-скутумы, выставили вперёд длинные гасты-копья. Вторая линия ощетинилась дротиками, взятыми на плечо и готовилась запустить отвесно вверх плюмбаты.
У северян почти не было кавалерии, поэтому легат Марк Руф был готов использовать имеющееся преимущество. По этой же причине перед лучниками не было выставлено заграждение из кольев.
Легат рассматривал приближающиеся цепи северян, отмечая их дисциплину и слаженность. Он не сомневался в победе Девятого, но варваров было очень много, они умели держать строй, у них были отличные доспехи, и Руф понимал, что даже в случае победы от легиона останется едва ли четвёрть.
Опытным глазом военного он отметил построение, известное как стена щитов. Так в его времена умели строиться лишь элитные части германцев, как правило, личная дружина варварских королей, а здесь — все воины, пришедшие с севера, действовали сообща. Воины стояли плечом к плечу и прикрывались щитами. Щиты соприкасались или перекрывали друг друга, образуя сплошную боевую линию.
Построившись на значительном расстоянии друг от друга, противники замерли.
Третья сила
Викинги остановились, увидев строй римлян. Дисциплинированные ряды, железо, одинаковые шлемы, поднятые щиты — словно сама земля ожила в круге камней.
— Они приняли нас за мёртвых, — пробормотал друид Бреннос. — За воинов из-под земли.
Молчание держалось миг, но было густым, как туман перед бурей.
И вдруг из-за скалы выскочил человек. Изодранный плащ украшал вышитый чёрный крест, на лице запеклась кровь. Он падал, вставал и карабкался вверх по холму, к мегалитам, наконец — добрался до каменного круга Калланиша. Легионеры сомкнули щиты, прикрывая его.
Он заговорил на грубой, но понятной латыни:
— Кто вы? Боги? Призраки? Воины древнего Рима? Вы пришли из-за моря?
Марк Руф кивнул на аквилу с орлом.
— Мы — Девятый легион, — сказал он. — И мы всегда приходим из-за моря. Лучше тебе не знать, человек, из-за каких морей мы пришли сюда. Кто ты?
— Меня зовут Этельред, я хускарл эрла Нортумбрии Моркара, союзника эрла Уэссекса и короля Англии Гарольда. Я сакс. Мой сюзерен, а также эрл Мерсии Эдвин готовятся отразить нашествие норвежских викингов — их конунга Харальда. Мы все саксы...
— Я знаю саксов, — ответил легат. — Когда мы обороняли Британию, саксы и англы, германские племена, жили за Рейном. Значит, мы ушли из Британии, а саксы — разбили бриттов и подчинили себе эти земли? А теперь вы готовы обороняться от людей с севера, ты их назвал норвежцами и викингами, я тебя правильно понял, Этельред?
Сакс перекрестился и, понизив голос, произнёс:
— Ты всё понял правильно, господин. Саксы раньше были язычниками, и такими же великими воинами, как викинги, хотя, может быть, не такими хорошими, как вы. Сейчас наш путь озарил свет Христа, но к сожалению, мы разучились воевать. Да, мы тоже в своё время покорили эти острова и победили здесь всех раскрашенных дикарей, кельтов. Но это было очень давно. Мы уже несколько столетий живём в бывшей римской Британии, теперь она называется Англия.
Мы основали семь королевств саксов и англов, английскую гептархию, самыми сильными королевствами были Уэссекс, Мерсия и Нортумбрия, однако эрл самого мощного королевства, Уэссекса, Альфред Великий и его наследники — объединили их в одно, Английское королевство, а Мерсия и Нортумбрия стали графствами, — продолжил уроки местной истории Этельред.
Легат Девятого легиона Марк Лициний Руф слушал очень внимательно. Как опытный римский политик, чей отец был очень влиятельным сенатором, он хотел понять тонкости местной политики и расклад сил.
— Многое мне становится понятным в процессе твоего рассказа. Продолжай, сакс.
И Этельред продолжил:
— Если вы Рим, то вы вернулись, когда вас не ждали. Слушайте: наш король, Гарольд Годвинсон, собирает войско под Люнденбургом. Вы, римляне, называли этот город на эге Лондиниумом, насколько я знаю. Норвежский конунг Харальд Суровый идёт на нас войной. Его корабли стоят на этих островах, и здесь, на Льюисе. Это армия вторжения. Скоро будет битва. Мой господин, эрл Моркар Нортумбрийский и Эдвин Мерсийский собрали ополчение, фирд, для того, чтобы противостоять викингам до прихода с юга основных сил короля Гарольда.
Он перевёл дух:
— А ещё… говорят, герцог Вильгельм в Нормандии готовит флот. Никто не знает, когда он двинется и где высадится. Но все ждут беды с моря. Это будет на юге, вероятнее всего. Нам срочно нужно разбить норвежцев здесь, на севере, и двинуться на юг, для того, чтобы встретить норманнов.
Парламентёры
В этот момент от строя викингов отделился огромный человек на большом боевом коне, заросший чёрной бородой, заплетённой в косички. Поверх его отличного доспеха на могучей шее лежала золотая витая цепь с руку толщиной, украшенная медальоном с рубином. Эфес двуручного меча украшал такой же рубин. Мужественное лицо, пёстрое от синих татуировок, имело свирепое выражение, оправдывающее прозвище — конунг Норвегии Харальд Суровый.
По бокам и сзади короля сопровождали четверо всадников. Телохранители-хольды из личной дружины конунга, хирда. Один из них нес штандарт конунга — чёрного ворона на белом полотнище, другой — белый лоскут материи на конце копья.
Под присмотром хольдов на муле ехал со связанными руками человек в балахоне. Макушка его головы была выбрита.
Викинги хотели вступить в переговоры.
Легат Марк Лициний Руф взял в руку аквилу с легионным орлом и в сопровождении примипила Корнелия Вара и трёх центурионов, слегка пришпорил коня, и двинулся навстречу парламентёрам.
Сакс Этельред сидел на крупе лошади одного из центурионов.
Норвежцы и римляне встретились посередине, на равном удалении от своих армий.
Легат и конунг смотрели друг другу в глаза, не отрываясь и не опуская взглядов.
Наконец король Норвегии что-то отрывисто сказал, а его телохранитель слегка хлопнул мечом плашмя по плечу человека в балахоне.
На отличной латыни человек перевёл:
— Я отец Этельстан из Линдисфарна. Король Норвегии Харальд Хардероде спрашивает, кто вы такие.
— У нас — свой переводчик, мы не доверяем тебе, жрец Христа. Объясни им, кто мы такие, — обратился Марк Руф к Этельреду.
Сакс заговорил на языке, похожем на германский. Много раз римляне услышали в этой речи слова «Рим» и производные от него.
Конунг выслушал его длинную речь и хмыкнул. Помолчал и произнёс несколько фраз.
Отец Этельстан перевёл:
— Римляне, это не ваша война. Идите своей дорогой, дайте мне разобраться с саксами. Я дам вам корабли, они вас переправят в Шотландию, — так называется сейчас Каледония, господин, — пояснил сакс. — И идите, куда хотите. А ещё лучше — переходите на мою сторону, и я выделю вам долю из своей добычи, — говорит норвежский король.
— Этельред, скажи ему, что мы подумаем. Пускай отведёт своих людей на прежние позиции, к кораблям. Даю ему слово, что мы не будем нападать. Пусть даст нам три дня.
Когда легат с сопровождающими вернулся в расположение легиона, к камням Калланиша, на противоположном от викингов берегу из тумана выдвинулись тени. Показались воины — не северяне.
В шерстяных плащах, с круглыми щитами, с крестами на груди. В небольшой конной группе один из всадников держал штандарт: золотой крылатый дракон, виверна, — на красном поле.
Один подошёл ближе, смело, будто не боясь целого легиона.
— Кто вы? — крикнул он на языке, который римляне не понимали.
Но затем он произнёс слово, знакомое даже через века:
— Рим?
И глаза его расширились.
Это были пехотинцы фирдов эрлов Нортумбрии и Мерсии, а конная группа — представители Гаральда Уэссекского, эрла Уэссекса и короля Англии.
Военный совет
В возведённом римском лагере, в шатре легата — шёл военный совет, созванный легатом Марком Руфом. Пришли все старшие офицеры: примипил первой центурии первой когорты Корнелий Вар, военный трибун Ал Корвиний, префект лагеря Гай Ветурий, центурионы Гней Марций, Эмилий Лепид, Секст Туллий, командиры вспомогательных частей — сарматской и галльской конницы, союзных кельтов, и Бреннос, вождь боевых друидов.
Руф коротко обрисовал ситуацию:
— У нас большой выбор. Самый логичный — не вмешиваться в происходящее. Мы можем также занять сторону Дракона или Ворона, то есть саксов или северян.
Мы можем также воспользоваться предложением северных варваров, этого самого Харальда, и переправиться на его кораблях на север Британии, как бы она сейчас не называлась, но я хочу вас предупредить — Рима больше нет. То есть вечный город по-прежнему существует, но Римская империя канула в Лету, и вся Европа завоёвана разными варварами.
Поэтому я не вижу смысла бегать от судьбы, вдобавок — удаляться от этих камней, которые уже два раза способствовали переносу нас в пространстве и времени. А поскольку орёл легиона, выступающий в качестве ключа, открывающего пространство и время — у нас, то мы сохраняем шанс вернуться домой.
— А если нет?, — спросил легата примипил Вар.
— А если нет, то мы опоздали в свой век. Но, может быть, успеем в другой.
Как мы поступим?..