Куда пропал Legio IX Hispana? Повесть об исчезнувшем легионе Римской империи. Продолжение.
Начало — здесь.
Часть II. Орёл и Пернатый Змей
Новый берег
Туман рассеялся — и перед глазами изумлённых легионеров распахнулся иной мир.
Перед легионом раскрылся берег, чужой и невероятно красивый. Его омывал зелёный океан. Воздух пах дымом костров и печёными овощами, неизвестными римлянам, их варёные початки с крупными ярко-жёлтыми зёрнами ел из миски полуголый человек в одной набедренной повязке с красновато-смуглой кожей, видимо раб.
На холмах поднимались растения, которых никто из римлян никогда не видел: огромные кактусы, пальмы с тяжёлой листвой, поля, засеянные теми же злаками и огромными ярко-жёлтыми удивительными цветами, похожими на солнце, которые поворачивались вслед за дневным светилом.
Солнце било прямо в глаза, яркое, обжигающее, не такое, как в Британии. Воздух был густой, наполненный ароматами тропических цветов и смол, и совсем иной влажностью, чем в туманах Альбиона. Камни Калланиша остались за спиной, а перед ними тянулись широкие равнины, перерезанные дорогами и каналами. На горизонте, в дымке, возвышались массивные ступенчатые пирамиды.
На горизонте, за ближайшей пирамидой, виднелись столбы дыма — признаки жизни. Неужели здесь есть цивилизация?
Легат Девятого Испанского легиона Марк Руф не мог поверить своим глазам. Каменные ступенчатые сооружения выглядели внушительно, их архитектура была совершенно иной, чем всё, что он видел прежде.
— Это земля богов или демонов, — прошептал один из солдат, не скрывая трепета.
Марк Руф сделал шаг вперёд, его кавалерийские сапоги увязли в мягком песке. В голове роились мысли: что это за место? Как они сюда попали? Но времени на размышления не было — впереди их ждали новые открытия.
— Нептун и все боги подземелий… — прошептал рядовой Ал Корвиний. — Где мы? Похоже на Египет, но это не Египет!
— Это точно не Британия, — хрипло сказал Корнелий Вар. — Здесь другое небо. И ты чертовски прав, дружище Ал! Это не Египет, парни из Десятого легиона как-то рассказывали мне в лупанарии про тамошние порядки. Пирамиды — другие! А эти плоды и цветы, — примипил указал на кукурузу и подсолнухи, — точно не встречаются в империи от Сирии до Геркулесовых столбов, клянусь сияющим Митрой, я много где побывал!
Плоды Нового света. Лукуллов пир легионеров
Полуголый человек с миской заметил римлян и замер, словно окаменел. Его глаза расширились, он открыл рот, но звука не издал. Затем, бросив миску, он стремительно исчез в густых зарослях.
Один из солдат, взял из брошенной миски тяжёлый, налитой янтарной зрелостью початок, и осторожно запустил в него зубы.
— Это удивительно вкусно, клянусь Доброй богиней!, — закричал он, торопливо обгладывая неведомое лакомство фаллического вида с крупными зёрнами. — Не хватает соли! Попробуйте! Но что это за овощ? Я никогда такого не ел!
Голодные легионеры загомонили, подобрали початки кукурузы из миски, и щедро посыпая их солью из солдатских солонок, — жадно начали есть. Тут же, на брошенной рабом миске лежали крупные красные плоды. Один из легионеров подобрал один плод, скатившийся в траву, и откусил сразу половину. Красный сок брызнул ему на лицо.
— Невероятная вкуснятина! — тут же завопил он, торопливо доедая томат. Его взгляд упал на коричневатый, судя на корочке, запеченный в углях костра клубень, он содрал с него кожицу, сыпанул соль в открывшуюся белую плоть овоща, и отправил в рот картофель вместе с помидором.
— Отличное сочетание!, — крикнул легионер. — Здесь настоящий кулинарный рай! Дружище Публий, — обратился он к главному повару легиона, архимагирусу (archimagirus) Публию Квинту — клянусь богами, здесь можно устроить Лукуллов пир! Как же надоела твоя варёная репа и капуста, нужно собрать этих плодов как можно больше!
В это время из-за деревьев, сопровождаемая слугой или рабом, величаво вышла женщина средних лет, просто, но изящно одетая в белоснежное платье, сшитое из одного куска материи, оно немного походило на греческую тунику. Было видно, что она знатного происхождения и занимает высокое положение в местной элите аборигенов.
Она протянула солдатам жёлтый продолговатый плод, а полуголый раб, склонившись в поклоне, — глиняную миску, наполненную коричневыми зёрнами с бодрящим ароматом.
Солдаты начали жевать зёрна и почувствовали невероятную бодрость. Как будто и не было изнурительного многодневного марша по болотам и вересковым полям Каледонии, и кровавых битв с раскрашенными кельтами...
Легат Марк Лициний Руф отлично понимал, что дикари могут отравить его солдат, но он понимал также, что если остановить дегустацию местных деликатесов, то солдатский бунт станет неизбежностью. Солдаты слишком много работали, слишком много сражались, убивали, страдали, голодали и слишком мало получали простых физических удовольствий человеческого тела, чтобы он посмел без риска для жизни и всего дела Рима отобрать у них эти дары природы...
Что же, на всё воля богов, необходимо чем-то занять солдатский ум и мускулы!
Речь легата
Марк Руф, хоть и тоже был изумлён переносом Девятого легиона из промозглой слякоти и пронизывающих до костей ледяных ветров северных островов Британии — в неведомую землю, жаркую и влажную, как воздух в термах Каракаллы, но не подал вида.
Он не верил в доброту намерений местного населения, как бы оно не называлось. Все эти варвары — галлы, германцы, бритты, — хотели лишь одного: убить, желательно как можно более жестоко, изощрённо и продолжительно, — как можно больше римских солдат и переселенцев, и изгнать Рим со своих земель.
«Бойтесь данайцев, дары приносящих» (Timeo Danaos et dona ferentes) — вспомнил легат очень кстати известный отрывок из «Энеиды» Вергилия, и ещё раз подумал, что тяжёлый физический труд, впрочем, привычный, — будет как нельзя более кстати для его подчинённых.
Он прикажет строить лагерь, будто новая земля — лишь новая, хотя и не покорённая провинция Рима.
Не важно, что будущая. Легат был твёрдо убеждён, что найдёт возможность связаться с римским начальством — с сенатом, императором Адрианом или его наместниками в других провинциях, получит подкрепление (ещё двух легионов буде достаточно), он получит общее командование над всеми тремя легионами, завоюет эту страну и возможно поведёт в золотых кандалах за своей колесницей местного царька во время оваций или даже триумфа — по главным улицам столицы мира.
Как любой амбициозный политик военного типа и аристократ, знатный римлянин до мозга костей Марк Лициний Руф жаждал карьеры, славы, признания и почёта. Богатство и влияние у сына сенатора уже было, но когда оно бывает лишним?
Даже на первый взгляд было видно, что провинция будет богатейшей, пожалуй, под стать житнице Римской империи — Египту, и точно богаче не только Греции, но и Сирии.
За такое подношение к трону он может стать вторым человеком в империи, а там, как знать? Вполне тянет на начало пути не только к вершине карьеры военного, но и к золотому венцу и пурпурной тоге, разумеется, через диктаторские полномочия, ликтора, фасции и топорик в их связке. При всей лояльности к нынешнему императору Адриану и династии Антонинов.
Впрочем, нужно прекратить мечтать и заняться текущими делами. Итак, лагерь.
Но перед этим, чтобы успокоить легионных обжор-чревоугодников, легат присовокупил к кнуту — пряник, распорядившись выдать казначею легиона, чьи функции исполнял знаменосец, нёсший легионного орла, аквилиферу (лат. aquilifer — «несущий орла») Титу Публию Сервилию, команде фуражиров четверть таланта серебром — для приобретения продуктов питания у местного населения.
Марк Руф строго запретил грабить варваров, повелев расплачиваться звонкими сестерциями с профилями императоров Антонинов, и пригрозив солдатам различными карами, вплоть до распятия на кресте — за грабежи, насилие над женщинами и необоснованное убийство, добавив шёпотом командиру отряда фуражиров, что за каждого убитого справедливым и законным образом варвара он гарантирует награду отличившимся.
Легат Девятого был сторонником закона и одновременно — простых и эффективных решений. Он надеялся, что парочка-другая воинственных дикарей попробует убить римского квирита и солдата, и тогда он совершенно законным образом сожжёт парочку-другую деревень, даст солдатам необходимую разрядку, добудет провизию и трофеи.
Возможная война не страшила легата. Легион, хоть и потрёпанный пиктами и каледонцами, по-прежнему представлял грозную силу и его появление в здешней стране, как был она не называлась, тут же изменила расстановку политических сил.
Однако Руф, как осторожный и опытный командир, не хотел начинать преждевременных военных действий — без разведки и плана действий. Поэтому неофициально отряд фуражиров получил приказ исполнять также функции лазутчиков.
Он сам по себе представлял собой боеспособную единицу, к центурии в сто пехотинцев из четвёртой когорты легат присовокупил турму: три декурии (десятка) лёгкой галльской конницы, вооруженных луками и спатами — длинными кавалерийскими мечами, и столько же тяжёлых сарматских всадников с таранными копьями и, немного подумав, — сотню копейщиков-кельтов и десяток боевых друидов.
210 солдат пехоты и 60 всадников могли сокрушить небольшую армию и эффективно действовать против большой. Если завяжется бой, легион узнает об этом по звуку труб и другим сигналам, и тут же придёт на помощь.
Легат понимал, что война с местными варварами — это лишь вопрос времени. Поэтому он хотел начать её вовремя, законным образом и победить, желательно малой кровью.
Следовало также поискать союзников в здешних местах. Варвары без конца воюют друг с другом, одни племена — с другими, и умный командир, если он ещё и политик, а Марк Лициний Руф был именно таковым, всегда помогает слабейшему против сильнейших, мстит за их обиды, ослабляет сильных и передаёт их земли слабому, присягнувшему на верность Риму.
В общем, разделяй и властвуй (лат. divide et impera), старый добрый римский политический принцип, благодаря которому Империя Орла раскинула свои крылья от Атлантики до Евфрата.
К тому же, Si vis pacem, para bellum: хочешь мира — готовься к войне.
Затем Марк Руф произнёс перед ошеломлёнными увиденным подчинёнными короткую речь:
— Мы римляне. Мы держим строй в любой земле. Туда где ступила солдатская калига, — там Рим. Оставим жрецам гадать, каким образом нас занесло сюда, — легат кивнул на друидов, которые во главе с Бренносом знаками общались с группой добротно одетых людей с орлиными перьями на головах в виде головных уборов, скорее всего, тоже жрецов местных богов.
— Гадать, давать толкования и передавать людям волю богов, — ремесло жрецов. Ремесло солдата — учреждать волей императора новые провинции Рима и нести дикарям наш римский закон, охранять его и новых квиритов от любых угроз. Такое право у меня, как у легата и потомственного сенатора есть, оно делегировано мне проконсулом Британии и утверждено императором.
Поэтому я объявляю эту неизвестную землю (Terra incognita) новой провинцией Римской империи, так хочет Рим, сенат и римский народ (Senatus Populus Quiritium Romanus) — до тех пор, пока наш император, благословенный богами Цезарь Публий Элий Траян Адриан Август, Отец Отечества (Imperator Caesar Traianus Hadrianus Augustus, Pater Patriae), — не решит иначе.
А сейчас — за работу, дети Митры и Марса! Строить лагерь! Дисциплину никто не отменял!
Большинство инструментов и материалов, необходимых для постройки походного лагеря, возводимого каждый день после дневного марша, а к утру — разбираемого, — легионеры несли с собой, вплоть до гвоздей и досок; остальные стройматериалы добывались на месте разбивки лагеря или покупались у местного населения.
И привычные к железной дисциплине и ежедневному труду так же, как и к боям римляне послушно вбили колья, вырыли ров, подняли частокол. Но лица были напряжены — каждый понимал: они ушли слишком далеко от мира, который знали.
Примипил, не стать тебе легатом!
Отряд фуражиров вернулся через день. Всё прошло просто отлично и мирно. Никто не проявлял к солдатам агрессии. Наоборот, увидев изображения легионного орла на различных частях амуниции декурионов, на броне лорика сегментата (лат. lorica segmentata) старших офицеров-центурионов, — местные жители благоговейно закатывали глаза и даже падали ниц, а вид лошадей союзных галлов и сарматов вызывал в местных варварах свящённый ужас.
Что касается кельтских друидов, то они вполне нашли общий язык с местными жрецами.
— Дикари уверены, что наши сарматские союзники на лошадях — это боги, — докладывал легату командир отряда фуражиров примипил первой центурии первой когорты Корнелий Вар. — И, клянусь Юпитером Капитолийским и палицей Геркулеса, в нашем орле они тоже нашли что-то божественное! Но что меня беспокоит, командир, так это поведение друидов. Слишком они сильно подружились с местными жрецами с перьями на башках, а эти парни мне не нравятся!
Пусть меня накажет Митра, командир, но в конце нашей экспедиции друиды уже щебетали с местными жрецами на их птичьем языке! Ну или местные дикари выучили кельтский!
Но справедливости ради хочу сказать, что это простоватые варвары, даже для варваров слишком бесхитростные и слишком щедрые. Они лишь посмеялись над нашим золотом и серебром, показав, что этого металла у них в избытке. Зато сильно заинтересовались железом, так что я выменял на несколько железяк четыре подводы с их плодами — красными круглыми, желтыми продолговатыми, с зернами, и на клубни с крахмальным привкусом! А ещё — на цветы, похожими на солнце, оказывается, внутри них черные зёрна, из которых выжимают масло — другое, чем наше оливковое, и масло я тоже привёз!, — тараторил Вар.
Нам дали местный хлеб, но он не из пшеницы или ячменя, а из других злаков и из жёлтых зёрен из тех вкусных початков, а ещё перец, он другой, чем в Сирии, куда его привозят армяне и парфяне, и очень жгучий! За пару горстей этого перца можно купить в Риме целый дом, а нам мешок обошёлся в пару железок!, — продолжал отчитываться примипил перед легатом.
— Кроме того, я привёз их вино, но винограда здесь нет, и оно крепкое и жгучее, как и их перец! Клянусь рогами Вакха, их прозрачное вино сбивает с ног любого пропойцу, а делают его из кактуса, командир!
Марк Руф, посмеиваясь, слушал разглагольствования простоватого старшего центуриона, занимающего одну из высших командных должностей, выходца из низов примипила Корнелия Вара, дослужившегося до командования первой когортой исключительно силой характера и военными заслугами.
В отличие от него, сын сенатора возглавил легион всего через четыре года службы в армии, он, также заслуживший уважение солдат, понимал разницу между образованным человеком знатного происхождения и едва умеющим писать старшим офицером из народа.
Самое главное в рассказе подчинённого была информация о несметных богатствах местных дикарей, не считающих золото и серебро за заслуживающее внимания платёжное средство, а никакие не плоды, не перец и тем более крепкое прозрачное как вода вино из кактуса, пить которое не будет воспитанный человек, разбавляющий водой даже обыкновенное вино из винограда.
«Вот именно поэтому ты никогда не станешь легатом, дружище Вар. Потому, что не великого ума, хотя и железного характера. Ты настоящий римлянин, примипил, но боги тебя обделили серым веществом в черепушке, и командир когорты — твой потолок. То, что я сын сенатора — это вторично», — думал легат, снисходительно поглядывая на старого вояку.
Римляне привезли товарищам много вкусной местной еды, и Марк Руф разрешил солдатам немного расслабиться. Он щедро наградил фуражиров, они блестяще выполнили его приказ, и сэкономили казённые деньги. Он изъял огненную воду из кактуса, она действительно валила с ног здоровенных солдат, но разрешил на небольшом пиру пить аналог местного пива и распорядился выкатить последний бочонок янтарного фалернского вина из Кампании, из собственных запасов — для офицеров, а для рядовых — вино с Альбанских холмов к югу от Рима, тоже очень хорошее.
Пировали, разумеется все, кроме занятых по уставу различными работами, часовых, и солдатов первой когорты, достаточной для возможной атаки варваров.
Воины орлы и ягуары: первый контакт. Орёл и Кетцалькоатль
А через три дня из леса вышли люди. Меднокожие, в накидках из перьев и шкур, с копьями и с дубинками из необычайно твёрдой древесины с обсидиановыми лезвиями. Они не бросились в бой — стояли и смотрели на Девятый Испанский легион, как волки на новых зверей.
Сразу было видно, что это местные элитные воины-герои. По стати и выправке, по мужественным лицам, испещрёнными шрамами. Одни из них были в одежде из орлиных перьев, другие — в шкурах местных пятнистых пантер: фуражиры видели таких в лесу во время экспедиции.
Бесшумные как тени, они мелькали среди пальм и лиан, а одна из них бросилась с дерева из засады и моментально перегрызла горло рядовому Валерию Децию из третьей когорты, прежде чем её пронзили копья триариев.
Первая когорта вышла из лагеря и построилась в боевом порядке. Сарматы медленно выезжали из ворот лагеря и также медленно и осторожно огибали потенциальных противников с флангов, опуская тяжёлые копья-контосы к крупу лошадей. Лучники в лагере наложили стрелы на тетиву, пока не натягивая луки. Друиды вышли во вторую линию, сжимая серпы. Воины ещё трёх когорт вышли из палаток, образовывая резерв. Лёгкая конница галлов даже не делала вид, что собирается в бой. Было ясно, что её вмешательства не понадобится, и три тысячи римских бойцов леко справится с пятьюстами, пусть даже элитных воинов здешних земель.
Очевидно, что в случае хотя бы малейшей агрессии с их стороны, гости были обречены на быструю, хотя и славную гибель.
Воины из леса подняли руки — ладонями наружу. Жест был понятен.
Легионеры насторожились, ощутив напряжение в воздухе. Казалось, что сама природа замерла в ожидании — птицы перестали петь, а ветер стих, словно боялся потревожить этот момент. Командир легиона, Марк Лициний Руф, поднял руку, сигнализируя воинам сохранять боевую готовность, но не атаковать.
Местные воины, словно чувствуя силу и дисциплину римлян, начали двигаться медленно, но уверенно. Их движения были грациозны, почти хищные, как у пантер, чьи шкуры они носили. Один из них, очевидно лидер, шагнул вперёд. Его глаза, глубокие и проницательные, встретились с взглядом Марка Руфа. Между ними возникло молчаливое напряжение — как будто две стихии столкнулись, изучая друг друга.
Легат сделал шаг вперед, держа руку на рукояти меча, но не вынимая его из ножен. Он знал, что любое неверное движение может обернуться кровопролитием. Лидер местных воинов поднял руку, как бы показывая жест уважения или приглашения.
Его взгляд упал на орла легиона. Он вытянул руки кверху и громко выкрикнул:
— Кетцалькоатль!
Толпа воинов орлов и ягуаров ответила рёвом. Они снова и снова повторяли это слово, указывая на золотого орла.
Бреннос, друид, тихо сказал:
— Они думают, что наш орёл — их бог...
Продолжение следует...
Начало — здесь.