Тоне было восемнадцать лет, когда жизнь её коренным образом переменилась. Девушка повзрослела, и, хотя не была красавицей, а всё ж парни на неё поглядывали. Обнаружилась у неё способность одна – шила Тоня хорошо, просто восхитительно. Да что уж там – руки золотыми у неё были.
Глава 1
Как-то матери преподнесла платье, добыв где-то зеленого ситца. Галя ничего не сказала, но удивлённо хмыкнула, и наряд этот носила только по самым торжественным случаям.
Стала Антонина швеёй. Без работы никогда не оставалась, да и себя тоже обшивала, нарядная ходила. А ещё знала, как одеждой достоинства подчеркнуть и недостатки спрятать. Вот и ходила Тоня по селу самая модная.
Как-то вернулась девушка домой, а там мать плачет. Главное, сидит нарядная, в том самом платье из зеленого ситца. И хотя повзрослела Тоня, а всё ж робела перед своей неласковой родительницей.
- Ты чего, мам?
- Иди, Тонька, сил нет говорить.
- Да я-то пойду, но на тебе лица нет. Ревёшь, глаза уже красные.
- А я что уже и порыдать не могу?
- Послушай, мам, - решительно произнесла Тоня и присела рядом, - можешь говорить, а можешь молча плакать. Неволить тебя не стану. Вот только взрослая я уже, глядишь, скоро сама невестой стану, а потом в дом к мужу уйду. Неужто так и не поговорим мы с тобой никогда по душам, как родные люди?
В ту минуту взглянула Галина на дочь, будто видела её впервые. И блеснуло в её глазах что-то.
«А ведь Тонька моя одна родная душа на всём свете у меня, - подумала женщина с удивлением, - и ей одной до меня дело есть».
- Скажи уж, что на душе у тебя, - тихим голосом попросила Антонина, - может, и помогу чем.
- Ничем ты мне не поможешь, - с горечью произнесла Галя и покачала головой, - Азам больше не придёт.
- Как же так? – удивилась Тоня. – Сколько лет ты его привечаешь у нас, что же, теперь по-другому стало?
- Должность у него теперь новая будет, - плача, ответила Галина, - последний раз он в наших краях. Теперь в Москве в кабинете большом сидеть будет, распоряжения всякие и приказы отдавать будет.
- Вот оно как, - тихо произнесла Антонина и против воли посочувствовала своей непутёвой матери, о которой в посёлке столько кривотолков было, - а он сам тебе о том рассказал?
- Сам, - кивнула Галина, глотая слёзы, - встретились мы на дороге, он и сказал вечером его ждать. А ж и с полей отпросилась, домой прибежала. Платье, вон, твоё надела, а он…
- Не пришел? – прошептала дочь.
- Пришёл. А после всего сказал больше не ждать его.
- Вот так просто взял и ушел? – тихо произнесла Тоня, от души жалея мать.
Дочь понимала, какая у неё мать, в своё время немало настрадалась она из-за её дурного характера, грубости и равнодушия. И не одобряла Тоня образа жизни, который вела Галина, но в тот момент злилась она на Азама.
«Вскружил матери голову, беспутный, - мысленно злилась Тоня, - а ведь у самого-то семья есть!»
После того разговора отношения матери с дочерью будто бы потеплели. Вроде даже нежность какая-то появилась у Галины к Тоне, и некоторая теплота. Впрочем, грубые слова тоже проскакивали – такой уж характер был у женщины.
Галя первое время страдала, а потом начала успокаиваться. Но новая беда постигла её. Какая-то хворь одолела несчастную. Рвало её безбожно, голова кружилась, а ноги отекали так, что ходить бедная не могла.
Каких угодно слов ожидала Антонина от угрюмой женщины-фельдшера, которая осмотрела Галину, но всё ж удивлению её не было предела.
- Беременна она, - хмуро произнесла фельдшер и покачала головой. Не так давно она жила и работала в Воблино, но о Галкиных похождениях успела прознать.
- Беременна? – в изумлении переспросила Тоня и залилась краской смущения. Испытывала она стыд, но при этом ещё и облегчение. Значит, не больна мать. Просто ждёт ребенка, потому и самочувствие дурное.
Галя, узнав о беременности, пришла в ужас. Не хотела она рожать этого ребёнка, даже думать об этом не желала. Но старая повитуха, что жила в Воблино и «помогала» женщинам «исправлять» грехи, наотрез отказалась вытравливать плод.
- Нельзя тебе, Галя, ступай домой.
- Делай, говорю. Куда мне дитятю? Не уйду, пока не поможешь.
- Тогда оставайся. Хочешь, ночуй здесь, твоё дело. А ребёночка губить не стану. Помрёшь ты, кровью истечёшь. Я много беременных повидала, невооружённым глазом определить могу, когда нельзя избавляться.
- Тогда сама я траву нужную найду, и хуже тогда будет.
- Да хочешь – делай сама. Подохнешь, значит, так тому и быть. Зато я к этому делу отношения иметь не буду.
Поняла Галина, что не станет повитуха ей помогать, и ушла ни с чем. И хотя страшно ей было, поправить ничего уже не могла.
- Ничего, мам, справимся, - сказала дочь, погладив мать по плечу, - я всегда о брате или сестре мечтала. Правда давно это было, но что уж сделаешь, коли так поздно случилось? Ничего, будет у нас еще одна родная душа
Антонина и правда помогала матери во всем. Она поддерживала родительницу, когда та рыдала от бессилия и злобы на свою несчастную судьбу. Дочь взяла на себя все хлопоты по хозяйству. А когда близилось время родов, Тоня подсуетилась и принесла в дом всё то, что нужно для маленького – кроватку, пелёнки, погремушки и ползунки.
- Ты будто бы даже рада, что дитё родится, - с удивлением произнесла Галина, глядя, как дочь готовится к появлению брата или сестры.
- Маленький не виноват, что не очень-то и нужен, - пожала плечами Тоня, - пусть хоть кто-то ему будет рад.
Усмехнулась невесело Галина, задержала взгляд на лице дочери. О чём-то своём задумалась она, да скрутило женщину пополам. Вот так и начались у неё роды.
Тоня повела мать в больницу – благо, в посёлке всё рядом. Голосила Галина от боли, но всё ж дошла она своими ногами.
Женщина мучилась в родах почти сутки. Но едва появился на свет темноголовый мальчонка, его мать через несколько часов умерла. Так и осиротел маленький человечек, даже не познав материнского молока.
Узнав страшную новость, Тоня пришла в ужас. Но не плакала она, почему-то слёзы не лились из её глаз. Она думала о том, как дальше быть...
Приняв на руки своего маленького братишку, Антонина почувствовала к нему невероятную нежность. И несмотря на то, что молодая девушка только потеряла мать и с содроганием думала о том, что ей стоит пережить похороны, она вдруг ощутила доселе незнакомое приятное чувство.
«Может быть, это счастье?» - подумала Тоня и на мгновение перестала дышать. Она любовалась на своего младшего братишку, ей хотелось смотреть на него каждую минуту.
Девушка забрала малыша домой. Вечером после похорон к ней пришла Валентина. Поглядела она на Тоню, воркующую с младенцем, и усмехнулась.
- Не похожа ты на сиротку-то, - произнесла она, - сияешь, будто не ты мать похоронила. Даже слезинки не проронила – вот ты какая.
- А некогда мне слёзы лить, дитё малое у меня на руках. Думать о многом надо – где молоко брать, как растить его. Так что, если, тёть Валь, помочь хотите, помогайте. А если позубоскальничать, то идите-ка к себе домой лучше.
- Ох, какая ты резвая стала. Как заговорила-то. Кормить-то как будешь мальчонку?
Тоня, не спуская с рук малыша, рассказала, что недавно Нинка Морозова родила, та, что через три дома. Молоко у неё густое, жирное, и она охотно кормит Степана.
- Степана? – спросила соседка. – А почему такое имя решила ему дать? В честь кого-то?
Тоня пожала плечами. Понравилось ей это имя и всё. И очень оно подходит мальчонке.
Валентина продолжала недовольно глядеть на девушку. Как же у нее легко и просто всё, будто бы играючи. Мать похоронила – выть белугой должна! Не до младенцев должно быть. А Тонька с братишкой воркует, качает его на руках. Вот уже и насчёт молока договорилась – шустрая больно.
- А ты, глупая, думаешь тебе дадут ребёнка-то? – скривилась соседка.
- А чего давать-то? – удивилась Тоня. – Матери у него нет, потому я и забрала. В больнице никто и не удивился тому, что брат со мной будет жить.
- Это в больнице! А как до властей дойдет, так и отнимут Степана твоего.
- До каких еще властей? - нахмурилась Тоня, инстинктивно прижимая малыша к себе.
- Ну уж не знаю, кто у них там по сиротам, - пожала плечами соседка, - да только напишут они куда надо, как прознают. И придут из детдома, заберут у тебя брата. Потому что не мать ты ему!
- Не отдам я Стёпку в детдом! – сверкнув глазами, воскликнула Тоня. – Сама пойду в сельсовет и узнаю, что к чему. Бумаги оформлю, какие нужно.
Не так просто жилось Антонине, когда на руках у неё появился младенец. Но братишка приносил ей неимоверную радость, оттого и силы будто бы появлялись. Да и люди, прознав, что на плечи молодой девушки свалился такой груз, помогали ей во всём.
Как-то быстро и ладно всё сложилось. Бумаги были оформлены, стала Антонина опекуном своего младшего брата по закону.
Степашка рос спокойным, много спал. У Тони хватало времени на работу. Она всё успевала – и шить, и братишку к Нинке на кормление водить. А как повзрослел мальчонка, так коровье молоко стал пить и каши ел, аж причмокивал.
ПРОДОЛЖЕНИЕ