Иногда ув. читатели оставляют важные, серьёзные комментарии по темам, которые я, вроде бы уже освещал. Но раз возникают вопросы, значит нужно изложить их более ясно.
Вот на днях пришел один такой:
Если ув. читатель полагает, что я приписываю эволюции цель и смысл, надо прояснить, в каком смысле (пардон за каламбур), я это делаю.
1.
Считается, что цели и смысла у эволюции нет. Убеждение это проистекает из двух линий рассуждения:
1. Общефилософская. Современные естественные науки в принципе исходят из того, что цели и смысла в окружающих явлениях нет. Признаются только каузальные причины. Финальным причинам (в аристотелевском смысле) отказывают в праве на существование.
Гуманитарные науки разрываются между желанием походить на естественные и необходимостью признать для человека хоть какое-то целеполагание. Поэтому им нехорошо.
2. Конкретно-теоретическая. Тот эволюционный механизм, который впервые описал Чарльз Дарвин и который с тех пор уточняют и достраивают сотни и тысячи биологов, принципиально не предполагает цели. И он отлично подтверждается фактами.
Свидетельства же со стороны собственно естественной истории... противоречивы. На уровне видов, родов, семейств мы видим откровенно ненаправленное движение в самые разные стороны. Девиз, принятый там: "жить захочешь — не так раскорячишься".
На более же высоком уровне мы наблюдаем быстрое (по сравнению с космологическими процессами) направленное движение: жизнь строит более сложные структуры, осваивает новые среды, вовлекает в круговорот новые вещества и всё полнее замыкает его по старым.
Нет, вскоре после Большого взрыва во Вселенной тоже всё быстро развивалось. Но теперь неживая природа так не делает. А жизнь — делает.
Механизм, который обеспечивает последовательное, направленное достижение целей, я называю механизмом целеполагания. Он может быть не связан с человеком и с сознанием вообще, применять нечеловеческие методы для достижения нечеловеческих результатов, действовать только в масштабах экосистем и на протяжении сотен тысяч лет — всё это неважно. Главное, что он позволяет реализовывать стратегии, как если бы за ними стоял сознательный субъект.
Это никак не противоречит отлично работающей синтетической теории эволюции (СТЭ). Теория эта описывает микроэволюцию. Возможно, механизмы эволюционного целеполагания суть эмерджентные свойства, которые на уровне микроэволюции просто не видны. Возможно, они являются следствием процессов, которые протекают параллельно с процессами дарвиновского отбора. Биологи уделяли бы им больше внимания, если бы СТЭ работала плохо. Но она работает хорошо. И если кто будет пристраивать к ней дополнения, к ним придёт Оккам и зарежет все их построения своей бритвой. Оккам суров.
2.
Для биологических систем можно выделить означающее и означаемое. Означающее — это запись, отражающая строение организма: закодированное в геноме строение белков, знаки препинания, инструкции по прочтению ДНК, "включатели" и "выключатели" генов и проч. Мутации и рекомбинация генов непосредственно влияют именно на означающее.
Означаемое — это фенотипические признаки, проявленные в организме. Естественный отбор действует в первую очередь на означаемое.
Означающее и означаемое связаны через смысл. Прежде я уже предлагал выделить категорию осмысленных мутаций, приводящих к значимому изменению фенотипа (в отличие от нейтральных, приводящих к бесплодию или несовместимых с жизнью — которые материал для отбора не поставляют). Уместно напомнить об этом.
Здесь же следует отметить, что постановка вопроса о смысле эволюционных изменений оправдана вне зависимости от наличия человека-исследователя.
3.
Наличие человека, однако, даёт теме новое измерение. Мы мыслим сюжетами. Мы осваиваем время, размещая в нём сюжеты. Если человек, столкнувшийся с жизненными трудностями, понимает их смысл, это не свидетельство трусости или недомыслия. Это значит, что человек занял активную позицию, начал с трудностями работать и, возможно, вскорости их преодолеет.
Поэтому, когда человек ощущает собственную эволюцию как сюжет, это совершенно нормально. Он же там живёт и действует.
4.
Человек не может избавиться от сюжетного мышления. Если он заявляет, что эволюция, в которой он сам принимает участие, есть не более чем бессмысленное тасование генов и признаков в обречённой попытке продлить своё существование (от тепловой смерти не убежишь!), это всё равно сюжет — просто в жанре космического ужаса. Человеку в таком сюжете холодно и неуютно. Можете почитать классиков жанра, они это хорошо показывают.
5.
Однако человек норовит увидеть сюжет даже в тех последовательностях событий, где его нет. Можете назвать это парейдолией, не суть. Важно то, что сюжет можно обнаружить не везде.
Человек старается. Он может рассказать сказку даже про простые геометрические фигуры. Но иногда и его способностей оказывается недостаточно.
Вот по этой картинке рассказ составить просто:
А по этой нет:
И по этой тоже нет:
Та же история и с явлениями природы. Мы можем, если постараемся, рассказать сказки про то, как ходят по орбитам планеты, как остывают белые карлики, как море стачивает утёсы. Как правило, это будут очень унылые, занудные сказки.
Но естественная история не такая. Она интересная. В ней есть напряжение. Есть герои, за которых можно болеть. Есть развитие сюжета. Есть моральный урок, в конце концов.
Для меня как человека верующего причина такого различия очевидна. У естественной истории имеется захватывающий сюжет, потому что у неё есть Автор. Но и для неверующего наблюдателя различия между динамикой живой и неживой природы должны быть очевидны. Они требуют осмысления.
6.
Вопрос о цели и смысле эволюции звучит так же, как вопрос о цели и смысле человеческой жизни. И на тот, и на другой можно ясно ответить, лишь когда они закончились.
Но раз уж мы оказались внутри, мы можем и должны придавать эволюции цель и смысл. Это будет по-человечески. И в своих построениях мы должны опираться на факты и знания о природе и характере эволюции. Это будет разумно.