Покойница, от которой Анна не могла отвести глаз, хоть и неприлично пялится на чужую мертвую родственницу, напоминала большую старинную куклу. Неправильную куклу, на изъеденном трещинами лице которой нарисовали маску грубыми яркими мазками. По грудь старуха была укутана в погребальный саван. Но поверх него блестел инородным предметом редкой красоты крупный медальон с драгоценным камнем.
Не успела Анна разглядеть его внимательно, как длинные музыкальные пальцы накрыли руками надетое на покойницу украшение и с ловкостью опытного фокусника сняли его с неё. Анна в шоке оглянулась, но никто из присутствующих не возмутился, не остановил кражу, не пристыдил. Тогда Анна перевела взгляд на вора.
Им оказался очень высокий и худой, неопределенного возраста мужчина с впавшими щеками, чёткими скулами и острым длинным носом. Из-под широкополой шляпы торчали длинные, обильно тронутые сединой чуть вьющиеся волосы. Борода и усики были аккуратно пострижены. Длинное пальто, наглухо застегнутое на все пуговицы, еще больше удлиняло его фигуру, делая на контрасте с кукольной покойницей, похожим на великана.
— Они ничего не заметят, не волнуйтесь, — мужчина говорил, казалось, не размыкая губ. Но слова его проникли не в уши, а в самую душу, в кровь, неслись по жилам. Анна посмотрела по сторонам и убедилась, что остальные присутствующие не обращают на них (как, впрочем, и на старушку в центре) никакого внимания. Стараясь держаться подальше от гроба, родственники разбрелись по углам достаточно большой комнаты, сплотившись маленькими группами. Они казалась тенями, в полумраке мрачной залы, освещенной настенными светильниками. Их лица сливались с растительным орнаментом старых зеленых обоев. Голоса звучали так, словно Анна ушла с головой под воду и слышала их из глубины.
— Почему вы так уверены? — шепотом на всякий случай спросила Анна, переключив все внимание на мужчину. Он единственный казался ей реальным в этой комнате. И единственный, кто ее замечал.
— Они принадлежат будущему. Вы — прошлому. Между вами кривая времени, которая искажает вашу, а задорно и их действительность. Постоянная величина лишь она, — он с нежной грустью кивнул на усопшую. — И то ненадолго.
Анна подумала, что мужчина каким-то образом узнал ее профессию. Возможно, посещал лекции в Историческом. В одном он прав — историки действительно принадлежат прошлому.
— А вы? Какому времени принадлежите вы? — попыталась она ненавязчиво выяснить были ли они знакомы раньше, чтобы не попасть впросак.
Мужчина качнул головой, прикрывая выражение лица тенью от шляпы. Анна заметила, что на ней много жирных пятен от воска, как будто шляпа часто лежала возле горящих свечей. На ее вопросы он не ответил, но задал свой.
— Не хотите взглянуть, что внутри медальона?
— Не думаю, что это удобно, — запротестовала Анна, но мужчина, словно не слушая ее, щёлкнул замочек.
Анна прищурилась, но в полумраке ничего не увидела — изображение внутри медальона было слишком мелким. Тогда мужчина взял ее за руку и повел к зашторенному окну мимо теней-людей. Ни один не бросил на Анну удивлённый взгляд. А ведь должны были? Кто она? Что здесь делает?
Отодвинув штору, мужчина подтолкнул Анну к подоконнику — к свече, которая привела ее сюда.
— Вам нравится?
— Это… это очень тонкая работа, — искренне отозвалась Анна, рассматривая миниатюру внутри медальона. На картинке была изображена большая зала с зелёными обоями, тускло освещенная свечами в канделябрах на стенах. На фоне высокого окна, наполовину скрытого тяжёлой портьерой мазками едва был намечен мужской силуэт в старинном сюртуке. Он стоял спиной, полупрозрачный – не то в комнате, не то снаружи. — Очень необычное.
— Вот спасибо. Всегда приятно, когда хвалят твою работу. Особенно такие ценители, как вы, милая.
Анна хотела сказать, что он ее вовсе не знает и не такой уж она знаток живописи, но тут мужчина, оказавшийся художником, стал надевать медальон ей шею. Анна перепугалась, вспомнив, что еще недавно медальон украшал покойницу, и поймала его руки прежде, чем он застегнул замок.
— Что вы делаете? Зачем? Вы меня пугаете!
— Есть старый обычай — раздавать вещи усопшего. Это — ваше.
— Я здесь вообще случайно, — попыталась образумить художника Анна, начиная думать, уже безумен ли он, но тщетно.
— Запомните, милая — случайностей не существует. Всегда есть чёткий план, — с этими словами он закрепил медальон на ее шее.
Резкий холод пронзил все тело Анны, как будто на мгновение она и сама умерла, закоченела, превратилась в льдину — тронешь и рассыплется на миллиарды кусочков.
А потом все резко прошло. На подоконнике потрескивала свеча, за портьерой приглушенно гудели голоса. Только художник пропал.
Анна прикоснулась к шее, чтобы снять медальон покойницы, и с изумлением обнаружила, что его нет.
Фокусы. Иллюзия.
Из-за шторы она выскользнула тихонько – план был, не привлекая внимания, покинуть мрачную квартиру. Однако оказавшись в комнате, Анна остолбенела.
Вместо гроба посредине комнаты стоял большой круглый стол, вокруг которого сидели с закрытыми глазами люди. Прямо напротив все в той же шляпе, испачканной воском, сидел высокий художник. Рядом, устремив на Анну незрячий взор, что-то бормотала, нарушая общую тишину, пожилая дама с высоко уложенными серыми волосами.
Анна прислушалась.
— Если ты среди мертвых, приди к нам. Если ты среди мёртвых, приди к нам, — повторяла, с каждым разом все громче и громче слепая.
Телеграм "С укропом на зубах"