Прошло несколько дней с момента моего посвящения в Бетманы. Я уже освоился в географии каменной пещеры: определил самые стратегически важные высоты (верх холодильника, серванта и тот самый шкаф), наметил пути скрытого перемещения и даже начал патрулировать территорию по ночам, сверкая в темноте своей белой манишкой и носочками. Двуногие, кажется, оценили мою деятельность, особенно когда я обезвредил шевелящийся под диваном подозрительный объект (оказалось, клубок пыли).
Но одна угроза оставалась неисследованной. Та самая, что пахла диким лесом и ленивым высокомерием. Мейн Кун по имени Рысь. Я видел её лишь мельком — огромную, лохматую, обычно растянувшуюся на самом большом и мягком диване, как пушистая шкура какого-то вымершего зверя. Она игнорировала меня с таким мастерством, что это уже не было простым пренебрежением. Это было искусство. И я решил, что пришло время нанести визит вежливости. Пора выяснить, кто же на самом деле главный аристократ в этом Готэме.
Я застал её в гостиной. Она занимала всю центральную часть дивана, и один её хвост, лениво шлёпающий по обивке, был размером с меня. Я подошёл, соблюдая дистанцию, и сел, демонстрируя нейтралитет. Моя поза говорила: «Я здесь, я не сплю, но и атаковать не собираюсь. Пока что».
Рысь медленно, с театральным изяществом, повернула ко мне свою массивную голову. Её глаза, цвета зелёного янтаря, обвели меня с ног до головы с таким выражением, будто я был не кот, а случайно занесённый на подошве кусок грязи.
— Ну что, деревенщина, — её голос был низким, бархатным и полным безразличия. — Освоился? Усвоил, где можно ходить, а где нельзя?
Я решил не поддаваться на провокации и ответить с холодной вежливостью, которой научился у Бруно, когда тот вел переговоры с соседским догом.
— Я провожу рекогносцировку местности. Меня зовут Бетман.
Я сделал акцент на имени, давая понять, что имею дело не с каким-то Мурзиком.
Рысь фыркнула. Звук был похож на запуск маленького мотоцикла.
— Бетман? Мило. А меня, если ты не в курсе, зовут Гарда. Официальное имя по паспорту. Но эти безмозглые двуногие, — она кивком указала в сторону кухни, где возилась Маша, — посчитали, что я «похожа на лесную кошку», и обозвали Рысью. Примитивно, но что взять с плебеев. Хотя мне нравится.
— Гарда... — переварил я это имя. — Сильно.
— Ещё бы. Это значит «защитница». Мои предки охраняли амбары викингов от крыс размером с твоего пса.
— Рика? Он безобидный, — парировал я.
— Внешность обманчива, — загадочно произнесла Рысь. — Но не в этом суть. Ты здесь новичок, а значит, должен усвоить правила. Правило первое: этот диван — моя территория. Ты можешь устроиться на том, старом, где Котя пускает бренное тело. Правило второе: еда в моей миске — священна. Подойти к ней можно только тогда, когда я отошла и дала понять, что трапеза окончена. Правило третье: все игрушки, которые приносят двуногие, сначала приносятся мне. На утверждение. Понял?
Я слушал и чувствовал, как во мне закипает протест. Воспитание ротвейлеров не позволяло мне безропотно принимать ультиматумы.
— А что, если я не согласен с этими правилами? — спросил я, и в моём голосе впервые прозвучали стальные нотки Бетмана.
Рысь медленно поднялась. Она была... огромной. Её грива визуально увеличивала её в полтора раза. Она спрыгнула с дивана и приблизилась ко мне. Её поступь была бесшумной, несмотря на размер. Это было впечатляюще.
— Тогда, милый мальчик, у нас возникнет... недопонимание.
Мы замерли, уставившись друг на друга. Я не отвёл взгляд. Бруно и Гром учили: первым отводит взгляд — проиграл. Воздух наполнился напряжением. Я понимал, что в открытую схватку с этим пушистым колоссом мне лучше не вступать, но и отступать было нельзя. Репутация была на кону.
И тут моё периферийное зрение уловило движение. По коридору, виляя хвостом и неся в пасти свою потрёпанную резиновую утку, бежал Рик. И в его глуповатых, добрых глазах я увидел возможность для блестящего манёвра.
— Я слышал, — сказал я, не отрывая взгляда от Рыси, — что ты аристократка. А настоящие аристократы, как мне известно, не опускаются до драк с плебеями. Это дурной тон. Они используют... более изощрённые методы.
Рысь слегка наклонила голову, заинтересовавшись.
— Например?
— Например, соревнование. Испытание. Кто быстрее, хитрее и ловчее доберётся до вот той верхней полки стеллажа, — я едва заметно кивнул в сторону книжного шкафа. — Без шума и паники. Тот, кто сделает это первым, получает неоспоримое право на центральный диван на неделю вперёд. А проигравший... уступает.
Я видел, как в её глазах вспыхнул азарт. Уязвили её самолюбие. Сомневаться в её ловкости и грации? Это было оскорбительно.
— Идёт, — прошипела она. — Готовься проигрывать, деревенщина. Я носясь по этим полкам, когда тебя ещё на свете не было.
Мы синхронно отскочили друг от друга, заняв позиции. Стартовой линией был край ковра. Я видел, как напряглись её мускулы под густой шерстью. Она была мощной, как бульдозер. А я — быстрым и точным, как снайпер.
— На счёт три, — сказала я. — Раз...
В этот момент Рик, решив, что мы начали какую-то веселую игру, радостно бросился между нами, виляя хвостом и роняя утку.
—Два... — продолжил я, игнорируя пса.
Рысь присела для прыжка. Её взгляд был прикован к цели.
— Три!
Мы рванули одновременно. Она — мощным, размашистым прыжком на кресло, с него планировала на нижнюю полку, а потом вверх. Её стратегия была силовой, прямой. Моя — иной. Я, как чёрно-белый призрак, юркнул под тем же креслом, проскочил за диваном, используя его как укрытие, и, как по лестнице, вскарабкался по выступам стенки стеллажа, цепляясь когтями за стыки ДСП. Я был меньше, легче и гораздо более отчаянным.
Я услышал её тяжёлое дыхание где-то слева, но не смотрел. Только цель. Ещё один рывок — и я на вершине. Я встал на полку, гордо выпрямив хвост, и лишь тогда оглянулся.
Рысь была на полпути. Она застряла, пытаясь аккуратно обойти хрустальную вазу, которую сама же и сдвинула своим массивным боком. Её взгляд, полый ярости и невероятного удивления, встретился с моим.
Я одержал победу. Не силой, а тактикой.
Она медленно, с унизительным достоинством, спустилась вниз и села, отряхивая лапу.
— Ты использовал грязные методы. Ты лазил, как крыса.
— Я использовал преимущества местности, — парировал я. — Как и положено стратегу.
Мы снова помолчали. Рик, наконец, понял, что игра не для него, и улёгся в коридоре, скуля на свою утку.
И тут Рысь... рассмеялась. Это был странный, хриплый звук, похожий на ворчание старого двигателя.
— Не глуп, надо признать. Для деревенщины.
— Я не деревенщина. Я Бетман, — повторил я.
Она внимательно посмотрела на меня, и теперь в её взгляде было не только высокомерие, но и тень уважения.
— Ладно, Бетман. Диван твой. На неделю. Но моя миска по-прежнему священна. И не вздумай трогать мою перьевую удочку. Это личное.
Она развернулась и величественной походкой направилась на свой старый диван, где тут же улеглась, демонстративно отвернувшись ко мне спиной. Но я знал — это была не обида. Это было перемирие. Заключённое на моих условиях.
Я остался на полке, как и положено Бетману, на страже. Я выиграл первый раунд. Но я был не настолько глуп, чтобы считать войну оконченной. Гарда, Защитница, просто изменила тактику. А я был к этому готов. В конце концов, лучший бой — это тот, которого удалось избежать, сохранив при этом лицо и право на самый мягкий диван.