Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 5
Звонок из посольства Мали прогремел, как гром среди ясного неба, хотя оба, в глубине души, его ждали. Такие события всегда кажутся одновременно и ожидаемыми, и совершенно внезапными. Приятный женский голос, говоривший на безупречном русском языке, сообщил, что все документы Рафаэля Креспо – диплом, сертификаты и прочие бумаги – не только переведены на французский, но и должным образом заверены. Он мог забрать их в любое удобное для него время.
Эта новость, сухая и официальная, означала одно: больше не осталось никаких формальных препятствий для его отъезда в Мали. Последний барьер пал, и дорога была открыта. Валерия, стоявшая рядом, заметила, как в один миг изменился его взгляд. Он стал тверже, острее, словно внутри него щелкнул какой-то переключатель, переводя из режима ожидания в режим действия. В нём появилась стальная решимость, которая одновременно и восхищала, и пугала её.
– Всё готово? – спросила она тихо, хотя ответ был написан на его лице. Вопрос был скорее риторическим, попыткой продлить еще на мгновение ускользающую реальность.
– Да, всё готово, – его испанца прозвучал ровно, но в этой ровности чувствовалось напряжение сжатой пружины.
– Значит, нужно лететь, – почти прошептала Валерия. Она сделала глубокий вдох, собираясь с силами. – Рафаэль, ты должен делать всё, что задумал. Ты так долго к этому шел. И отступать сейчас нельзя. Ты сам мне это говорил, – она подошла ближе и взяла его за руку, её пальцы были холодными. – Пошли к тебе. Я помогу собраться, и мы побудем вместе, столько, сколько еще можно.
Это было вчера во второй половине дня, – следующего после того, как испанец побывал в гостях у Артамоновых и поговорил с Николаем Афанасьевичем и Валерией. На другой день утром они с девушкой встретились и несколько часов гуляли, чтобы потом прийти к Креспо домой.
***
Утро встретило их типично по-питерски: низкое, свинцовое небо, затянутое плотными тучами, обещавшими дождь, но пока сдерживавшимися. Однако настроение у Рафаэля было, как говорят, на взлете. Он почти не помнил, спал ли этой ночью. Сначала были долгие, безумно страстные поцелуи Валерии, которые заставили время исчезнуть, раствориться в ощущениях. А потом всё закружилось в вихре эмоций, разговоров и молчания, которое было громче любых слов.
Сейчас Валерия еще спала, свернувшись калачиком под одеялом, и выглядела такой беззащитной. Рафаэль осторожно, чтобы не разбудить её, встал и подошел к окну. Он смотрел на серый город, который так любил, и понимал, что скоро увидит совершенно другие пейзажи. Его ждала страна, раздираемая конфликтами за ресурсы, где безопасность была понятием относительным.
Мали – это не просто точка на карте. Это бывшая часть великих западноафриканских империй, таких как Гана и Сонгай, и особенно Малийской империи, которая в XIV веке при Мансе Мусе считалась одной из богатейших в мире благодаря контролю над транссахарской торговлей золотом и солью. Сегодня страна по-прежнему богата природными ископаемыми: золото, уран, бокситы, фосфаты, известняк – всё это в избытке находится в её недрах. Золото до сих пор является главной статьей экспорта, составляя более 80%. Однако это богатство стало и проклятием, питая бесконечные конфликты. Ситуация усугубляется политической нестабильностью после военных переворотов 2020 и 2021 годов, что привело к росту насилия со стороны исламистских группировок и обострению внутренних столкновений.
Франция, бывшая колониальная держава, долгое время сохраняла значительное влияние в регионе, как экономическое, так и военное. Её интересы во многом были связаны с доступом к тем самым природным ресурсам, в частности, к урану и золоту. Однако в последние годы отношения резко ухудшились, французские войска были выведены, оставив после себя вакуум безопасности, который усугубил и без того тяжелую ситуацию.
Рафаэль думал о предстоящем пути. Ему предстояло добраться до Томбукту, легендарного города на краю Сахары, у излучины реки Нигер. Когда-то, в XV-XVI веках, Томбукту был процветающим центром торговли и исламской учености, домом для знаменитого университета Санкоре. Сегодня же город, внесенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, находится под угрозой из-за вооруженных конфликтов и опустынивания.
По дороге он, возможно, увидит и другое чудо Мали – нагорье Бандиагара. Это впечатляющая цепь песчаниковых скал, протянувшаяся на 150 километров, где народ догонов веками строил свои жилища, святилища и зернохранилища прямо в утесах. Этот уникальный культурный и природный ландшафт также является объектом Всемирного наследия.
Испанец оторвался от мыслей и повернулся к Валерии. Глядя на нее, спящую, доверчиво подложившую ладошку под щеку, Рафаэль подумал: «Ну совсем как маленькая девочка». Ресницы чуть подрагивали, губы были слегка приоткрыты в полуулыбке. А она и есть его девочка. Самая красивая, самая любимая женщина на свете, которую ему предстояло оставить всего через несколько часов. Эта мысль кольнула сердце.
Вскоре по квартире поплыл густой, бодрящий аромат свежесваренного кофе – его фирменный рецепт с щепоткой корицы. Именно этот запах вытянул Валерию из последних объятий сна. Она появилась на пороге кухни, щурясь от утреннего света, одетая в его просторную футболку с забавным принтом Айболита, которую ему подарили коллеги в клинике на День медицинского работника.
Футболка была ей почти по колено, и в этом домашнем, немного нелепом виде Валерия выглядела особенно очаровательной. Рафаэль обернулся от плиты и нежно чмокнул девушку в щечку, вдыхая родной запах ее кожи. Со сна, со взлохмаченными волосами и без макияжа, она выглядела такой непосредственной и смешной, что он на мгновение забыл о предстоящей разлуке.
– Тут, вроде, можно кофе получить? А то смысла в жизни нет… – пробормотала она, смешно потягиваясь так, что футболка задралась, обнажив стройные ноги.
– Солнышко моё, да хоть все кофе мира, сейчас налью, – улыбнулся испанец, любуясь ею. – Для тебя – самый лучший.
– Мне без сахара, с молоком. И побольше, – добавила она, усаживаясь на стул.
– Я помню… – его голос прозвучал тише, чем ожидал. Он помнил все её привычки.
Валерия, обхватив ладонями чашку, наблюдала, как Рафаэль ловко нарезает тонкими, почти прозрачными ломтиками сыр и ветчину, как аккуратно выкладывает на тарелку сливочное масло в виде маленькой розочки. В его движениях была уверенность и забота, которые согревали лучше любого кофе. Она пыталась запомнить этот момент, впечатать в память, чтобы потом, в пустой квартире, можно было закрыть глаза и снова увидеть его здесь, на их кухне.
– Тебе не повезло, – вдруг сказала Валерия, нарушив уютную тишину.
– Почему? – удивился Креспо, отрываясь от своего занятия.
– Я не умею и не люблю готовить. Всю жизнь за меня это делали другие люди.
– Солнышко, ты даже не представляешь, как мне повезло, – рассмеялся испанец. – Я обожаю готовить и, честно говоря, не очень люблю, когда на кухне женщины. Даже моя любимая. Женщина отвлекает. Вкусно получается тогда, когда мужчина полностью поглощен приготовлением пищи для своей любимой. А поскольку мужчина, в отличие от вас, женщин, способных делать три дела одновременно, может сосредоточиться только на чем-то одном, то вкусный завтрак гарантирован, если он не отвлекается.
– Ты меня, что, выгоняешь? – игриво нахмурилась Валерия, отпивая кофе.
– Нет, ты что! Ты меня воодушевляешь на подвиг.
– Нарезать сыр – это подвиг?
– Нарезать сыр красиво и красиво его подать – это очень важно, – с серьезным видом заявил Рафаэль, ставя перед ней тарелку с идеальным натюрмортом из бутербродов.
Так, за смехом и взаимными подколками, они позавтракали. Эта легкость была нарочитой, хрупкой, как скорлупа, за которой оба прятали тревогу, старательно обходя стороной главную тему – его сегодняшний отъезд. Командировка, контракт – всё было подписано уже давно, но вылет откладывался из-за бесконечных бюрократических проволочек с переводом и легализацией его профессиональных документов.
Они уже начали надеяться, что это затянется надолго. И вот вчера все было завершено, причем в рекордно короткие сроки. Обычно посольства африканских стран не отличаются расторопностью, но здесь всё сделали за неделю. Видимо, на то была веская причина или чья-то очень настойчивая просьба, ускорившая неизбежное. И теперь это неизбежное, словно третий невидимый собеседник, сидело с ними за столом, смотрело на них со дна кофейных чашек. Рафаэль протянул руку через стол и накрыл ладонь девушки. Слова были не нужны.
Валерия предложила Рафаэлю отвезти его в аэропорт на своей машине.
– Просто мы будем дольше, вместе, – вот так просто, без всяких лишних слов сказала она.
Время в пути до Пулково пролетело незаметно, почти в полном молчании, которое, однако, не показалось гнетущим. Оно было наполнено невысказанными чувствами и общей тревогой. Валерия, стараясь казаться спокойной, задавала бытовые вопросы: все ли взял, не забыл ли документы. Они договорились держать связь, как только это станет возможным, и что испанец сразу сообщит, как доберется. Хотя оба понимали, что никто не знал, есть ли в том отдаленном уголке Мали хоть какая-то связь с внешним миром. Но сейчас Рафаэлю не хотелось думать ни о чем. Рядом была Валерия. Его любимая женщина. Единственная…
Процедура регистрации на рейс, сдача багажа, грустная улыбка на прощание и долгие поцелуи, в которых смешались горечь разлуки и надежда на скорую встречу.
– Я буду ждать, столько, сколько надо. Я люблю, люблю тебя, – шептала она, и в тихом голосе Креспо слышал непоколебимую уверенность. Прощальное прикосновение, последний, долгий взгляд, который он будет хранить в памяти. Автобус, увозящий пассажиров к самолету, медленно тронулся, и её фигура начала удаляться.
Валерия осталась у огромного окна терминала, дождалась, пока самолет взлетит, и только тогда, с тяжелым сердцем, поехала домой. Она умела ждать. И знала, что всё это не напрасно. Что так надо. И что испанец вернется, несмотря ни на что.