– Лесь, ну как ты не понимаешь? – Артём смотрел на неё с усталым раздражением, сжимая в руках кружку. – Она же моя мама. Не чужой человек.
Олеся откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Её тёмные волосы слегка растрепались, а в глазах горел упрямый огонь. Кухня, их уютная гавань вдруг показалась тесной, словно воздух сгустился от напряжения.
– Артём, я всё понимаю, – начала она, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал. – Но у нас с тобой двое детей, ипотека, машина, старая. А теперь ты хочешь, чтобы я выгребла наши сбережения ради кредита, который твоя мама взяла, даже не посоветовавшись с нами?
Артём поставил кружку на стол со стуком.
– Она не просила у нас денег! – повысил он голос. – Она вообще не хотела, чтобы я знал. Я сам узнал, когда банк начал названивать.
Олеся прищурилась, чувствуя, как внутри закипает.
– И что? Это теперь наша проблема? – она встала, чтобы налить себе воды, лишь бы занять руки. – Твоя мама всегда жила так, будто завтра не наступит. Новый телефон, шуба, путёвки. А теперь, когда она не может выплатить кредит, мы должны всё бросить и спасать её?
– Лесь, это несправедливо, – Артём потёр виски, словно пытался унять головную боль. – Она не просто так в долгах. Там какая-то мутная история с её подругой. Я сам ещё не разобрался.
– Мутная история? – Олеся резко повернулась, чуть не расплескав воду из стакана. – Это что, теперь ещё и мошенников каких-то разбирать? Артём, у нас своих проблем хватает!
Олеся и Артём жили в небольшом двухэтажном доме на окраине. Дом был их гордостью: они долго копили на первый взнос, брали ипотеку, отказывали себе во многом, чтобы обустроить его. Деревянные полы пахли свежей краской, на подоконниках стояли горшки с фикусами, а в детской комнате, где спали пятилетняя Соня и трёхлетний Мишка, висели яркие звёзды, светящиеся в темноте. Этот дом был их крепостью, их мечтой, выстроенной с нуля. Но теперь эта крепость казалась Олесе под угрозой.
Свекровь, Ирина Павловна, жила в центре города, в просторной трёхкомнатной квартире, доставшейся ей от родителей. Олеся никогда не понимала, как женщина, которая всю жизнь работала бухгалтером на заводе, умудрялась тратить деньги с такой лёгкостью. Шуба из норки, хотя зимы уже не те. Ежегодные поездки на море, хотя пенсия Ирины Павловны едва покрывала коммуналку. А теперь ещё этот кредит – сто пятьдесят тысяч рублей, которые она взяла неизвестно зачем и теперь не могла выплатить.
– Она же не просит нас платить за неё, – продолжал Артём, глядя куда-то в пол. – Просто помочь с парой платежей. Я уже прикинул, если мы возьмём из наших сбережений тысяч тридцать, то...
– Тридцать тысяч?! – Олеся чуть не поперхнулась. – Артём, это половина того, что мы отложили на ремонт машины! Ты забыл, как мы в прошлом месяце еле доехали до садика, потому что движок заглох?
– Я всё помню, – огрызнулся он. – Но что я должен сделать? Бросить маму, чтобы её из квартиры выселили?
Олеся замолчала. Ей вдруг стало холодно, несмотря на тёплый свитер. Она вспомнила, как Ирина Павловна однажды, на семейном ужине, с лёгкой улыбкой заметила: «Олеся, ты бы приглядела за Артёмом, а то он слишком много работает, а ты сидишь дома с детьми». Тогда Олеся проглотила обиду – она не «сидела» дома, она работала фрилансером, делала дизайн сайтов, пока дети спали. Но слова Ирины Павловны задели, как будто её труд ничего не значил. А теперь эта женщина, которая никогда не считала Олесю равной, ждала, что они вывернут карманы ради её долгов?
– Я просто не понимаю, – тихо сказала Олеся, глядя на мужа. – Почему мы должны решать её проблемы? Она взрослая женщина. Она могла бы продать что-нибудь из своих вещей. Или сдать комнату в своей квартире. Почему сразу мы?
Артём посмотрел на неё так, словно она предложила что-то немыслимое.
– Продать вещи? Сдать комнату? Лесь, ты серьёзно? Это же её дом, её жизнь.
– А это наш дом, – Олеся указала на стены вокруг. – Наша жизнь. И я не хочу, чтобы мы остались без подушки безопасности, потому что твоя мама не умеет жить по средствам.
В этот момент в кухню влетела Соня, босая, с растрёпанной косичкой.
– Мам, Мишка опять мою куклу взял! – пожаловалась она, топая ногой.
Олеся глубоко вдохнула, пытаясь переключиться.
– Соня, иди, я сейчас разберусь.
– А папа с тобой ругается? – девочка посмотрела на родителей большими глазами.
– Нет, солнышко, мы просто разговариваем, – Артём улыбнулся дочери, но улыбка вышла натянутой.
Когда Соня убежала, Олеся повернулась к мужу:
– Я не хочу, чтобы дети видели, как мы ссоримся. Но я также не хочу, чтобы они росли в доме, где мы постоянно на грани. Нам нужно обсудить это спокойно. Завтра.
Артём кивнул, но в его взгляде было что-то новое – смесь обиды и усталости.
– Хорошо. Завтра.
На следующий день Олеся проснулась с тяжёлым чувством. Ночью она почти не спала, прокручивая в голове их с Артёмом разговор. Ей было больно видеть его таким: он явно разрывался между долгом перед матерью и ответственностью за семью. Но Олеся не могла просто взять и согласиться. Она слишком хорошо знала, как быстро их сбережения могут испариться. Один раз они уже помогли Ирине Павловне – три года назад, когда она «влезла» в кредит на новую мебель. Тогда они отдали сорок тысяч, и Олеся до сих пор помнила, как пришлось отказаться от поездки на море, чтобы закрыть дыру в бюджете.
Утро началось с привычной суеты: Мишка капризничал за завтраком, Соня требовала заплести ей две косички вместо одной, а Артём молча пил кофе, глядя в телефон. Олеся заметила, что он переписывается с кем-то, и сердце ёкнуло – наверняка с матерью.
– Я сегодня к маме заеду, – вдруг сказал Артём, ставя чашку в раковину. – Надо разобраться, что там за история с кредитом.
– Хорошо, – кивнула Олеся, хотя внутри всё сжалось. – Только, пожалуйста, не обещай ей ничего, пока мы не обсудим.
– Лесь, я же не враг себе, – он попытался улыбнуться, но вышло неубедительно.
Когда Артём уехал, Олеся осталась одна с детьми. Она включила мультфильм для Мишки, усадила Соню с раскрасками и открыла ноутбук, чтобы отвлечься на работу. Но мысли всё равно возвращались к свекрови. Ирина Павловна никогда не была злой, но её манера говорить, её вечные советы, её уверенность, что она знает, как лучше – всё это выводило Олесю из себя. Она вспомнила, как на свадьбе свекровь громко заявила: «Артём, главное, чтобы ты был счастлив, а остальное приложится». Тогда это звучало мило, но теперь Олеся видела в этих словах скрытый подтекст: «Я всегда буду на первом месте».
День тянулся медленно. Олеся пыталась сосредоточиться на макете для клиента, но каждый раз, когда телефон пиликал, она вздрагивала, ожидая новостей от Артёма. К обеду он позвонил.
– Лесь, ты не поверишь, – голос мужа звучал растерянно. – Это не просто кредит. Мама попала в какую-то аферу.
– Что? – Олеся чуть не уронила телефон. – Какую ещё аферу?
– Она вложила деньги в какой-то фонд – Артём говорил быстро, словно боялся, что она перебьёт. – Её подруга, Светлана, уговорила. Сказала, что это надёжно, что они удвоят деньги за год. Мама взяла кредит, чтобы внести свою долю. А теперь этот фонд пропал, и банк требует платежи.
Олеся молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Ирина Павловна – жертва мошенников? Это было так не похоже на неё. Она всегда казалась такой расчётливой, такой уверенной.
– И что теперь? – наконец спросила Олеся.
– Я не знаю, – признался Артём. – Она в панике. Говорит, что боится потерять квартиру. Я пытаюсь разобраться, но... это всё сложно.
– Ладно, – Олеся глубоко вдохнула. – Приезжай домой. Обсудим.
Когда Артём вернулся, дети уже спали. Он выглядел измотанным, словно постарел на пару лет за день. Олеся поставила перед ним тарелку с ужином, но он только поковырял еду вилкой.
– Она плакала, Лесь, – тихо сказал он. – Я никогда не видел её такой. Она всегда была сильной, знаешь? А тут... как будто мир рухнул.
Олеся почувствовала укол жалости, но тут же одёрнула себя. Жалость – это одно, а их семейный бюджет – совсем другое.
– Артём, я понимаю, что тебе тяжело, – начала она осторожно. – Но мы не можем просто взять и заплатить за неё. У нас нет таких денег.
– Я знаю, – он кивнул. – Но я не могу просто смотреть, как она тонет. Она же моя мама.
– А я твоя жена, – Олеся посмотрела ему в глаза. – И я хочу, чтобы наши дети были в безопасности. Чтобы у нас был дом, машина, сбережения на чёрный день. Если мы сейчас отдадим всё, что у нас есть, что будет с нами?
Артём молчал, и в этой тишине Олеся вдруг поняла, что он не знает ответа. И она сама не знала. Впервые за долгое время она почувствовала, что их семья на грани чего-то большого – не просто ссоры, а настоящего испытания.
– Давай подумаем, как помочь, не разрушая нашу жизнь, – предложила она, смягчив тон. – Может, есть какой-то способ?
Артём поднял на неё взгляд, в котором мелькнула надежда.
– Ты правда хочешь помочь?
– Не ради неё, – честно ответила Олеся. – Ради тебя. И ради нас.
Следующие дни были как марафон. Олеся с Артёмом пытались разобраться в ситуации. Они нашли юриста, который согласился посмотреть документы Ирины Павловны. Оказалось, что фонд был классической финансовой пирамидой. Светлана, подруга свекрови, сама потеряла деньги и теперь избегала встреч. Банк, выдавший кредит, был неумолим: платежи должны поступать вовремя, иначе квартира Ирины Павловны пойдёт с молотка.
Олеся настояла на встрече со свекровью. Она хотела услышать всё из первых уст. Ирина Павловна приехала к ним домой – непривычно тихая, с опущенными плечами. Её яркая помада, которой она обычно подчёркивала свою уверенность, сегодня казалась бледной тенью.
– Олеся, Артём, я не хотела вас втягивать, – начала она, теребя край своей сумки. – Я думала, что справлюсь сама. Света так убедительно всё рассказывала...
– Ирина Павловна, – Олеся старалась говорить мягко, но твёрдо. – Почему вы не посоветовались с нами, прежде чем брать кредит?
Свекровь подняла глаза, и в них мелькнула обида.
– А что бы вы сказали? Что я старая? Что мне не надо лезть в эти авантюры?
– Может, и сказали бы, – честно ответила Олеся. – Но это могло бы вас спасти.
Ирина Павловна опустила взгляд.
– Я знаю. Я сама себя загнала.
Впервые Олеся увидела в свекрови не высокомерную женщину, а человека, который ошибся и теперь платит за это. Ей вдруг стало жаль Ирину Павловну – не ту, что раздавала советы и хвасталась шубой, а эту, сломленную, сидящую перед ней.
– Мы найдём выход, – неожиданно для себя сказала Олеся. – Но не за счёт нашей семьи.
Ирина Павловна кивнула, и в её глазах мелькнула благодарность.
К вечеру, когда свекровь уехала, Олеся с Артёмом сели за ноутбук. Они искали варианты: рефинансирование кредита, продажа ненужных вещей, возможность сдать комнату в квартире Ирины Павловны. Олеся даже предложила подработку – она могла взять больше заказов на дизайн, чтобы выделить небольшую сумму на помощь.
– Ты правда готова работать больше ради неё? – удивился Артём.
– Не ради неё, – повторила Олеся. – Ради нас. Чтобы мы не ссорились. Чтобы ты не чувствовал себя виноватым.
Он обнял её, и в этот момент Олеся поняла, что они справятся. Но что будет дальше? Сможет ли Ирина Павловна принять их помощь, не возвращаясь к своим старым привычкам? И как далеко зайдёт эта история с мошенниками?
Олеся сидела за кухонным столом, уставившись на экран ноутбука. На часах было уже за полночь, дети спали, а Артём убирал посуду после ужина. Тусклый свет лампы отбрасывал длинные тени на стены, и в доме было тихо, только тикали часы да изредка поскрипывал пол под шагами мужа. Они уже неделю пытались найти выход из ситуации с долгом Ирины Павловны, но каждый день приносил новые сюрпризы, и не все из них были приятными.
– Лесь, ты ещё не устала? – Артём подошёл сзади, положив руки ей на плечи. – Может, хватит на сегодня?
– Не могу, – Олеся потёрла глаза. – Если мы не найдём способ рефинансировать этот кредит, банк начнёт начислять пени. А это уже не сто пятьдесят тысяч, а все двести.
Артём вздохнул и сел рядом.
– Я поговорил с юристом сегодня. Он сказал, что есть шанс подать в суд на этот «фонд». Но это долго, и гарантий никаких.
– А мама твоя что говорит? – Олеся закрыла ноутбук, чувствуя, как от усталости ноет затылок.
– Она... – Артём замялся, подбирая слова. – Она вроде хочет помочь, но всё время твердит, что Светлана её подставила. Мол, если бы не эта подруга, ничего бы не случилось.
Олеся фыркнула, не сдержавшись.
– Конечно, проще свалить всё на подругу, чем признать, что сама вляпалась.
В этот момент в коридоре послышались лёгкие шаги, и в кухню заглянула Соня, теребя край пижамы.
– Мам, я воды хочу, – сонно пробормотала она.
Олеся поднялась, налила дочери стакан воды и проводила её обратно в кровать, поправляя одеяло.
– Спи, солнышко, – шепнула она, целуя Соню в лоб.
Вернувшись на кухню, она посмотрела на Артёма.
– Знаешь, я не хочу, чтобы дети чувствовали это напряжение. Они и так уже спрашивают, почему мы всё время шепчемся.
– Я знаю, – Артём опустил голову. – Я тоже не хочу. Но что делать? Не помогать же нельзя.
На следующий день Олеся решила встретиться с Ириной Павловной сама. Она хотела понять, насколько свекровь готова сотрудничать. Артём предлагал поехать вместе, но Олеся отказалась – ей нужно было поговорить без посредников, без его попыток сгладить углы.
Ирина Павловна открыла дверь своей квартиры, и Олеся невольно отметила, как сильно свекровь изменилась за последние недели. Её обычно безупречный макияж был небрежным, а яркий шёлковый платок, который она любила носить, сменила простая серая кофта. Квартира тоже выглядела не так, как раньше: на журнальном столике валялись какие-то бумаги, а на диване лежал раскрытый ноутбук.
– Проходи, Олеся, – Ирина Павловна указала на кресло. – Чаю хочешь?
– Нет, спасибо, – Олеся села, чувствуя себя неловко. – Я ненадолго. Хотела поговорить о кредите.
Свекровь напряглась, её пальцы сжали край стола.
– Артём уже всё рассказал, да? Я же говорила, что сама разберусь.
– Ирина Павловна, – Олеся старалась говорить спокойно, – давайте будем честными. Вы не разбираетесь. Банк звонит каждый день, и, если не начать действовать, будет только хуже.
Ирина Павловна посмотрела на неё с обидой, но промолчала. Олеся продолжила:
– Мы с Артёмом готовы помочь, но не за счёт нашей семьи. Я нашла несколько вариантов: можно попробовать рефинансировать кредит под меньший процент или сдать одну из комнат в вашей квартире, чтобы покрывать платежи.
– Сдать комнату? – Ирина Павловна вскинула брови. – Чтобы чужие люди тут ходили?
– А что лучше? – Олеся почувствовала, как раздражение снова поднимается. – Потерять квартиру? Или вы думаете, что мы с Артёмом просто выпишем вам чек на сто пятьдесят тысяч?
Свекровь отвернулась, глядя в окно. За стеклом шумел осенний Екатеринбург: машины гудели, листья шуршали под ветром, а где-то вдалеке лаяла собака.
– Я не просила вас платить, – наконец сказала Ирина Павловна, и её голос дрогнул. – Я вообще не хотела, чтобы вы знали.
– Но мы знаем, – мягко, но твёрдо ответила Олеся. – И мы не можем просто сидеть и смотреть, как вы тонете. Но вы должны встретить нас на полпути.
Ирина Павловна молчала, и Олеся вдруг заметила, как сильно та сжимает руки. Ей стало неловко – она привыкла видеть свекровь уверенной, даже высокомерной, а сейчас перед ней сидела женщина, которая выглядела потерянной.
– Расскажите, что случилось, – попросила Олеся. – Всё с самого начала.
Ирина Павловна заварила чай, хотя Олеся отказалась, и начала говорить. Её голос был тихим, почти монотонным, словно она пересказывала чужую историю. Оказалось, Светлана, её подруга ещё со школьных времён, год назад рассказала о «надёжном способе» заработать. Якобы её знакомый запустил фонд, который вкладывал деньги в перспективные стартапы. Светлана показывала какие-то графики, письма от «экспертов», обещала доход в 20% годовых. Ирина Павловна, которая всю жизнь копила на «достойную старость», поверила.
– Я не хотела брать кредит, – призналась она, глядя в чашку. – Но Света сказала, что если я вложу больше, то быстрее получу прибыль. Я думала... думала, что смогу оставить что-то Артёму, вам, детям.
Олеся молчала, чувствуя, как внутри борются жалость и раздражение. Жалость – потому что свекровь явно попала в беду не из злого умысла. Раздражение – потому что она даже не попыталась проверить, с кем связывается.
– А где сейчас эта Светлана? – спросила Олеся.
– Не знаю, – Ирина Павловна пожала плечами. – После того как фонд «заморозил» счета, она перестала отвечать на звонки. Я пыталась найти её, но...
– То есть она вас просто кинула? – Олеся не смогла сдержать резкости.
– Не знаю, – свекровь покачала головой. – Может, она сама в беду попала.
Олеся глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Ей хотелось крикнуть: «Как можно быть такой наивной?» Но вместо этого она сказала:
– Хорошо. Давайте попробуем найти её. Если она вас втянула, то должна ответить.
Следующие дни превратились в детектив. Олеся, к своему собственному удивлению, взяла на себя роль организатора. Она нашла адрес Светланы через общих знакомых Ирины Павловны и уговорила свекровь поехать туда вместе. Артём хотел присоединиться, но Олеся настояла, что они с Ириной Павловной справятся вдвоём.
Квартира Светланы находилась в старой панельке на окраине города. Дверь открыла женщина лет шестидесяти, с усталым лицом и растрёпанной причёской. Она явно не ожидала гостей.
– Ира? – Светлана замерла, увидев подругу. – Ты... как ты меня нашла?
– Света, нам надо поговорить, – Ирина Павловна старалась говорить твёрдо, но голос дрожал. – Ты знаешь, о чём.
Светлана отвела взгляд, но всё же впустила их. Квартира была захламлена: на столе лежали немытые тарелки, на диване – куча мятой одежды.
– Я не хотела тебя втягивать, – начала Светлана, едва они сели. – Это всё мой племянник. Он сказал, что знает людей, которые могут удвоить деньги. Я сама вложила всё, что у меня было.
– И где теперь эти деньги? – резко спросила Олеся.
Светлана посмотрела на неё, словно только что заметила.
– А ты кто?
– Я невестка Ирины Павловны, – Олеся скрестила руки. – И я хочу знать, куда делись деньги, из-за которых моя семья теперь втянута в ваши проблемы.
Светлана опустила голову.
– Я не знаю. Фонд закрылся. Мой племянник исчез. Я сама в долгах, как и Ира.
Олеся почувствовала, как внутри закипает гнев. Но она сдержалась, понимая, что кричать бесполезно. Вместо этого она достала телефон и начала записывать разговор.
– Назови имя твоего племянника, – сказала она. – И всё, что знаешь об этом фонде.
Светлана замялась, но под взглядом Олеси начала говорить. Она назвала Ковалёв – и рассказала, что он якобы работал в какой-то финансовой компании. Больше она ничего не знала, но этого было достаточно, чтобы Олеся почувствовала: ниточка найдена.
Вернувшись домой, Олеся с Артёмом сели за ноутбук. Они искали информацию о Ковалёве и фонде, в который вложилась Ирина Павловна. Через пару часов поисков они наткнулись на форум, где десятки людей обсуждали похожую схему: обещания высоких процентов, «надёжные» контракты и внезапное исчезновение организаторов. Кто-то даже упомянул имя Ковалёва.
– Это пирамида, – сказала Олеся, откидываясь на спинку стула. – Классическая финансовая пирамида.
– И что теперь? – Артём выглядел подавленным. – Мама потеряла всё?
– Не всё, – Олеся повернулась к нему. – Мы можем подать заявление в полицию. Если этот Ковалёв действительно причастен, его можно найти. А ещё... – она замялась, – я подумала, что можно попробовать договориться с банком о реструктуризации кредита. Если мы покажем, что Ирина Павловна стала жертвой мошенников, они могут пойти навстречу.
Артём посмотрел на неё с удивлением.
– Ты правда готова этим заниматься? Я думал, ты вообще не хочешь в это лезть.
– Я и не хочу, – честно ответила Олеся. – Но я вижу, как тебе тяжело. И.. – она запнулась, – мне жаль твою маму. Она ошиблась, но она не хотела зла.
Артём обнял её, и в этот момент Олеся почувствовала, как часть её обиды растворяется. Но в глубине души она знала: это только начало. Найти мошенников – одно, а вот как убедить Ирину Павловну изменить свои привычки? И что будет, если они не смогут спасти её квартиру?
На следующий день Олеся договорилась о встрече с юристом, который уже работал с делом Ирины Павловны. Он подтвердил, что шансы вернуть деньги невелики, но подача заявления в полицию может помочь заморозить долг, пока идёт расследование. Олеся также нашла агентство недвижимости, которое согласилось оценить квартиру свекрови и предложить варианты сдачи комнаты.
Когда она рассказала об этом Ирине Павловне, та неожиданно согласилась.
– Я не хочу терять квартиру, – тихо сказала свекровь. – Это всё, что у меня осталось от родителей. Если надо сдать комнату, я сдам.
Олеся кивнула, чувствуя странное облегчение. Впервые ей показалось, что они с Ириной Павловной на одной стороне.
Но вечером, когда Олеся вернулась домой, её ждал новый сюрприз. Артём сидел на кухне, держа в руках письмо от банка.
– Лесь, – его голос был хриплым, – они прислали уведомление. Если мама не заплатит ближайший платёж через неделю, они начнут процедуру изъятия квартиры.
Олеся почувствовала, как пол уходит из-под ног. Неделя – это слишком мало. Они не успеют ни подать заявление, ни найти жильца для комнаты.
– Что будем делать? – спросил Артём, глядя на неё с отчаянием.
Олеся молчала, чувствуя, как внутри нарастает паника. Но потом она глубоко вдохнула и сказала:
– Мы найдём выход. Мы всегда находим.
Но в глубине души она не была так уверена. Сможет ли она убедить банк? И что будет, если Ирина Павловна потеряет всё? Смогут ли они с Артёмом сохранить свою семью, если этот кризис затянется?
Олеся сидела в приёмной банка, нервно теребя ремешок сумки. За окном моросил мелкий дождь, и серый город казался ещё более унылым, чем обычно. Напротив неё, на жёстком стуле, сидела Ирина Павловна, непривычно тихая, сжимая в руках папку с документами. Артём остался дома с детьми – Олеся настояла, что эту встречу они с Ириной Павловной должны провести вдвоём.
– Не волнуйся, – тихо сказала Олеся, хотя сама чувствовала, как сердце колотится. – Мы всё объясним. Они должны пойти навстречу.
Ирина Павловна кивнула, но её взгляд был пустым. За последние дни она словно постарела: тёмные круги под глазами, сгорбленные плечи, пальцы, которые то и дело теребили край платка. Олеся впервые видела свекровь такой уязвимой, и это чувство выбивало её из колеи.
– Олеся Сергеевна, Ирина Павловна, проходите, – менеджер банка, молодая женщина с аккуратным пучком, пригласила их в кабинет.
Разговор с банком был долгим и изматывающим. Олеся заранее подготовила все документы: копию заявления в полицию о мошенничестве, справки о доходах Ирины Павловны, даже выписку из агентства недвижимости, подтверждающую, что одна из комнат в квартире свекрови скоро будет сдана. Она говорила чётко, стараясь не выдавать волнения, объясняя, что Ирина Павловна стала жертвой финансовой пирамиды и готова сотрудничать, чтобы погасить долг.
– Мы понимаем ситуацию, – менеджер, которую звали Виктория, листала документы. – Но банк не может просто заморозить долг. Нам нужны гарантии, что платежи будут поступать.
– Мы уже нашли жильца для комнаты, – сказала Олеся. – Деньги начнут поступать через неделю. Плюс Ирина Павловна может вносить часть своей пенсии. Мы просим только реструктуризацию – снизить ежемесячный платёж, чтобы она могла справиться.
Виктория задумалась, постукивая ручкой по столу.
– Хорошо, – наконец сказала она. – Я передам документы на рассмотрение. Но должен быть первоначальный взнос, чтобы показать вашу добрую волю. Хотя бы десять тысяч рублей в течение трёх дней.
Олеся с Ириной Павловной переглянулись. Десять тысяч – это было посильно, но всё равно больно било по семейному бюджету.
– Мы найдём, – твёрдо сказала Олеся.
Ирина Павловна посмотрела на неё с удивлением, но промолчала.
Вернувшись домой, Олеся рухнула на диван, чувствуя, как усталость накатывает волной. Артём, только что уложивший Мишку спать, сел рядом.
– Ну что? – спросил он, и в его голосе звучала тревога.
– Есть шанс, – Олеся потёрла виски. – Они рассмотрят реструктуризацию, если мы внесём десять тысяч до конца недели.
Артём выдохнул с облегчением.
– Это же хорошие новости, да?
– Это только начало, – Олеся посмотрела на него. – Нам ещё нужно найти жильца, который точно будет платить. И убедиться, что твоя мама не влезет в новые долги.
Артём кивнул, но в его глазах мелькнула тень.
– Лесь, я знаю, тебе это всё тяжело. Спасибо, что ты... ну, что ты в этом участвуешь.
Олеся пожала плечами, пытаясь скрыть, как её тронули его слова.
– Я не ради неё, Артём. Ради нас. Чтобы мы могли жить спокойно.
В этот момент в гостиную вбежала Соня с листом бумаги, на котором красовался кривоватый рисунок дома, солнца и четырёх фигурок.
– Это мы! – гордо заявила она. – Мама, папа, я и Мишка!
Олеся улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее.
– Красиво, солнышко. А бабушка где?
Соня задумалась, теребя карандаш.
– Бабушка в своём доме. Но она к нам придёт в гости!
Артём рассмеялся, а Олеся вдруг поняла, что эта детская простота – лучший ответ на их сложные взрослые проблемы.
Следующие дни были насыщенными. Олеся с Ириной Павловной встретились с агентом недвижимости, который привёл первого жильца – молодую девушку по имени Катя, студентку магистратуры, ищущую тихое место для учёбы. Катя оказалась вежливой, аккуратной и, что важнее всего, готовой платить за комнату вовремя. Ирина Павловна, хоть и ворчала поначалу («Чужой человек в моём доме!»), согласилась, увидев, как серьёзно Катя подписывает договор.
– Я не буду вам мешать, – заверила Катя, поправляя очки. – Мне только нужно место для ноутбука и тишина.
– Тишина у нас есть, – с лёгкой иронией ответила Ирина Павловна. – Особенно по утрам, когда я ухожу на рынок.
Олеся невольно улыбнулась. Впервые она видела в свекрови проблеск самоиронии – это было неожиданно и.. приятно.
Параллельно Олеся помогла Ирине Павловне составить бюджет. Они сели за кухонный стол в квартире свекрови, разложили квитанции, выписали доходы и расходы. Олеся была удивлена, насколько Ирина Павловна оказалась восприимчивой к её советам.
– Я никогда не вела такие таблицы, – призналась свекровь, глядя на экран ноутбука. – Думала, это для молодых.
– Это для всех, кто хочет жить без долгов, – ответила Олеся. – Если бы вы вели учёт раньше, может, и не поверили бы Светлане.
Ирина Павловна опустила глаза.
– Ты права. Я была глупой. Думала, что смогу разбогатеть на старости лет.
Олеся хотела сказать что-то резкое, но вместо этого просто положила руку на плечо свекрови.
– Все ошибаются. Главное – не повторять ошибок.
Через неделю банк одобрил реструктуризацию. Платежи снизили до посильной суммы, а аренда от Кати покрывала большую часть. Олеся с Артёмом внесли десять тысяч из своих сбережений, но Олеся настояла, чтобы Ирина Павловна вернула их, как только сможет.
– Я верну, – твёрдо сказала свекровь. – И... Олеся, я хочу сказать спасибо. Ты могла просто отмахнуться, а ты...
Она замялась, и Олеся поняла, что Ирина Павловна пытается извиниться – не словами, а делом.
– Не за что, – ответила Олеся. – Мы же семья.
Это слово – «семья» – повисло в воздухе, и впервые за годы их знакомства Олеся почувствовала, что оно не пустое.
Прошёл месяц. Ирина Павловна регулярно вносила платежи по кредиту, Катя платила за комнату без задержек, а полиция начала расследование по делу о финансовой пирамиде. Шансов вернуть деньги было мало, но Олеся с Артёмом помогли свекрови подать все необходимые документы.
Однажды вечером Ирина Павловна пришла к ним в гости с домашним пирогом. Это был её первый визит после всей этой истории, и Олеся с удивлением отметила, что не чувствует привычного напряжения.
– Бабушка! – Соня бросилась обнимать Ирину Павловну. – Ты с пирогом?
– С яблочным, – улыбнулась свекровь. – Твой любимый.
За ужином разговор шёл легко. Ирина Павловна рассказала, как Катя учит её пользоваться приложением для учёта расходов, и даже пошутила, что «скоро станет финансовым гением». Артём смеялся, а Олеся вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится эта новая Ирина Павловна – не идеальная, но настоящая.
Когда свекровь ушла, Артём обнял Олесю на кухне, пока они мыли посуду.
– Знаешь, я горжусь тобой, – сказал он. – Ты сделала больше, чем я мог ожидать.
– Я просто хотела, чтобы мы все были в порядке, – ответила Олеся, улыбаясь. – И знаешь, я рада, что твоя мама теперь... другая.
– Не другая, – покачал головой Артём. – Просто она научилась нас слышать. И ты помогла ей в этом.
Позже, укладывая Соню спать, Олеся услышала, как дочка шепчет:
– Мам, бабушка теперь добрая, да?
– Она всегда была доброй, – ответила Олеся, гладя дочку по голове. – Просто иногда люди забывают, как показывать это.
Лёжа в кровати, Олеся смотрела в потолок, где мерцали звёзды, наклеенные Соней. Она думала о том, как много изменилось за эти недели. Они не только спасли квартиру Ирины Павловны, но и нашли что-то новое – понимание, которое раньше казалось невозможным.
– А ты бы поступил так же? – вдруг спросила она у Артёма, поворачиваясь к нему.
– Что? – он сонно приоткрыл глаза.
– Помог бы, если бы это касалось моей мамы?
Артём улыбнулся.
– Конечно. Мы же семья.
И в этом простом ответе Олеся услышала всё, что ей нужно было знать.
Рекомендуем: