Только когда шаги опасных гостей стихли за хлопнувшей дверью подъезда, Анжелика позволила себе аккуратно вернуться в квартиру — и ужаснулась. В коридоре всё было перевёрнуто вверх дном, разбиты фотографии в рамках, плафоны на люстре, пол истоптан грязными следами ботинок, одежда сброшена с вешалок, как и содержимое трюмо.
Удивительно, что соседи не сбежались на шум, но добротные толстые стены, которые Анжелика выбрала при покупке квартиры, надёжно поглощали любые звуки. Ужасалась она недолго. Из комнаты донёсся слабый кашель. Девушка кинулась туда, бросив чемодан на пороге и перескакивая через осколки.
На полу, привалившись спиной к дивану, сидел Толик.
— Ан... Лика... Что ты... Почему не поехала? — пробормотал мужчина, когда она подняла его бессильно опущенную голову.
— С этим потом, — девушка увидела на лице мужа следы побоев. — Что тут произошло за те два часа, что я моталась на этот злосчастный вокзал?
— Я повздорил с товарищами, — пробурчал Толик, не глядя на жену: зрачки бегали по комнате. Под глазом красовался синяк, из носа на футболку капали тёмные капли.
— Толь, я, может, и женщина, но не дура, — возмутилась Анжелика, кивая на хаос вокруг. — Друзья кулаками не угрожают и имущество не крушат!
Она схватила с кресла полотенце, приложила его к носу мужа. Толик запрокинул голову, на лбу собрались морщины.
Мужчина что-то долго взвешивал, метался в мыслях. Анжелика сидела напротив на корточках и ждала ответа. В другой ситуации она бы уже занялась уборкой, но сейчас что-то останавливало. Её не волновали ни пропавший телевизор, ни вывернутая шкатулка с украшениями.
Наконец Толик отнял полотенце от носа, собрался с силами и сказал:
— Я влип. Очень сильно. Я должен одному серьёзному и опасному человеку крупную сумму денег. Если не отдам... Ты слышала, что будет. Давай соберём, отдадим — займём, или...
Анжелика даже вскочила, заметалась по квартире, хрустя подошвами по осколкам.
— Или в полицию пойдём! Подадим в суд за вымогательство. Должен же быть выход!
— Полиция тут не поможет. Всё не так просто, — горько покачал головой мужчина. — Я сам виноват... Давно стало всё так.
— Как ты можешь быть виноват, что взял деньги в долг? — не понимала девушка. Толик снова приложил полотенце, замолчал, подбирая слова, думая с чего начать.
Наверное, с той самой пресловутой поездки, будь она неладна... А вот как сказать любимой жене о настоящей причине их свадьбы?
— Я виноват в том, что принял игру судьбы за рок изобилия, — пробормотал он.
— Я ничего не понимаю, — Анжелика присела рядом. Несколько минут висела тишина, только часы на руке девушки отбивали ритм в голове обоих.
— Ты расскажешь мне? — снова спросила Анжелика.
Вместо ответа Толик неловко поднялся, сел рядом, бережно держась за бок. Движения казались осторожными не из-за боли, а из-за чего-то другого, неуловимого, но резко возникшего между ними.
Лика чувствовала, будто рядом сидит чужой человек.
— В тот день я уволился с работы, — начал Анатолий, — три с половиной года назад...
Как иногда удачно складываются обстоятельства.
Толик только что вышел из дверей здания своей бывшей работы с огромным желанием напиться. И желание это, словно по мановению волшебной палочки, исполнилось, когда позвонил бывший однокурсник Артём.
— Приезжай, Толян, — поддатым голосом вещал приятель, — мы тут на даче с девочками собрались, пока погодка ещё хорошая, а то сейчас октябрь закончится — и всё, тю-тю, никаких шашлыков.
— Через час буду, — пообещал Толик и дёрнул дверцу машины.
Старая вишнёвая девятка, доставшаяся от папы на двадцатилетие, встретила хозяина запахом выдохшегося елового ароматизатора и потёртыми сиденьями. Уже четыре года парень ездил на этой машине и каждый день мечтал пересесть на что-то поприличнее, подороже, покруче. Но дальше мечтаний дело не шло — с работой вчерашнему студенту не везло.
Менеджеров кругом было навалом, и работы для них хватало. Только — работы копеечной и нервной. Анатолий уже успел освоить азы консультанта в салоне связи, продавца мебели и менеджера на стойке оформления кредитов в огромном торговом центре. А сейчас парень без зазрения совести уволился из магазина спортивного питания. Везде одно и то же: заоблачные обещания доходов, нервы, бестолковое руководство.
А Толик мечтал сидеть в отдельном кабинете, командовать и указывать. Вот это работа! А на побегушках быть у кого-то — фу. Не наградила судьба Толика ни богатыми родителями, ни пробивным характером, ни влиятельными друзьями. Приходилось мыкаться, как слепой щенок, наудачу там, где открывалась дверца. А потом получать этой же дверцей по носу.
Толик завёл мотор и вбил в навигатор адрес дачи Артёма. Ехать было порядка сорока минут до садового товарищества за городом, где собралась компания. Двигатель монотонно гудел, неся машину по трассе. Сейчас Толик не хотел думать, чем платить за съёмную квартиру через неделю, как отдавать кредит за дорогой смартфон, который купил в запале, когда устроился на новую работу, как гасить долги по коммуналке — думал лишь о том, как напиться и развлечься сегодня вечером.
Погода действительно стояла летняя, несмотря на октябрь. Солнце так светило в лицо, что Толик опустил шторку. Он торопился. Но ехавшая впереди фура, перевозившая клетки с птицефабрики, совсем не разделяла его спешку — плелась еле-еле. Обгон запрещён, полоса широкая, а фура — хоть бы в сторону.
— Да чтоб тебя, — Толик в сердцах, — чтоб ты провалилась, проклятая!
И тут произошло нечто пугающее — буквально после его слов фуру резко повело на обочину. Колёса тяжёлой машины, оставив огромные рытвины в сырой после ночного дождя земле, ушли в кювет вместе с кабиной и грузом. Через секунду фура уже валялась на боку, прицеп с птицами оторвался и перевернулся.
Часть клеток вывалилась на землю. Всё случилось так быстро и резко, что ошарашенный Толик едва успел выжать тормоза и с визгом остановился чуть дальше места аварии. Он выскочил и помчался к перевернувшейся фуре под гомон перепуганных несушек.
Водитель был без сознания. Толик с усилием открыл дверь, залез внутрь, ухватил за рабочий комбинезон и потащил наверх. В перевёрнутой кабине ноги искали опору там, где её не было. Раз, ещё раз. Толик встал носком кроссовка на металлический ящик под сиденьем, оттолкнулся, вытащил водителя наружу.
Вот только ящик согнулся — и защемил обувь, оставив Толика босым на одну ногу. Мужчина отволок пострадавшего на безопасное расстояние, уложил на траву, затем, крепко выразившись, полез за застрявшим кроссовком. Курицы орали истерично, от их кудахтанья и прилива адреналина Толика трясло. Он взобрался на кабину, нырнул внутрь, дотянулся до обуви — и потащил тот на себя.
Спустя несколько секунд кроссовок поддался, а ящик, удерживавший его, с грохотом рухнул вниз кабины, расколов чудом уцелевшее пассажирское стекло. Его покорёженную крышку откинуло, и Толик замер, уставившись немигающим взглядом на содержимое ящика.
Внизу, на стекле, покоились пачки самых известных в мире зелёных денежных банкнот, перемотанных тонкими белёсыми резинками. Пачек было штук десять, и ещё несколько раз больше оставалось внутри ящика. Толик думал не больше пары секунд. Он швырнул кроссовок на землю и, точно змея в нору, нырнул обратно в кабину, не страшась даже порезать босую ногу о стёкла.
Как коршун схватил ящик, быстро побросал внутрь все вылетевшие пачки банкнот, кое-как нацепил крышку. Уже спустя пару минут ящик был надёжно упрятан в багажник «девятки» под запасное колесо и старый ковёр.
Позади раздался хлопок и треск — кабина стремительно вспыхнула. От жара в ней осыпалось лобовое стекло.
— Эй-эй, вы живы? — из ступора Толика вывел мужчина, стучавший в его окно.
— Я… да… в порядке. Всё хорошо, — промямлил он с заплетающимся языком.
Возле фуры стали собираться другие автомобили. А куры, разбежавшиеся из лопнувших клеток по дороге, создавали новую опасность для ДТП. Как приехали МЧС, скорая и полиция — Толик уже толком не помнил. Его опросили о случившемся, поблагодарили за самоотверженность, пожелали счастливого пути.
Все мысли мужчины были о том, что лежит в багажнике под запасным колесом с почти лысой резиной, в покорёженным стальном ящике. А то, что осталось в зеркале заднего вида, быстро забылось.
Если поначалу Толик на даче у Артёма жаждал напиться от горя, теперь пил с плохо скрываемой радостью и каким-то ненормальным блеском в глазах. А ещё постоянно проверял, заперта ли машина, даже ночью вскакивал от малейшего шороха и бросался к окну.
— Ты чего, Толян? — сонно спрашивал Артём. — Золото-брильянты, что ли, хранишь в своей развалюхе?
Вместо ответа хозяин «девятки» лишь странно улыбался. Что-то подсказывало Толе: ни одна живая душа не должна узнать о содержимом кабины фуры.
Уже дома, в дешёвой съёмной квартирке, Толик высыпал содержимое ящика на стол, скрупулёзно пересчитал — присвистнул, пересчитал ещё раз. Ноги подкосились, он рухнул на табурет с совершенно ненормальной улыбкой на лице. Сумма была просто баснословной по текущему курсу.
Хватило бы и на новый автомобиль, и на трёхкомнатную квартиру в новостройке, и даже бы на свой бизнес осталось. Толик обхватил голову руками и уставился на кипу наличных на столешнице. Мысли метались в счастливом хаосе, но где-то внутри уже подкрадывался страх. Не возят такие деньги просто так, под сиденьями.
Явно деньги были чьи-то… А если чьи-то — как его могут найти? Впрочем, кабина сгорела, а с ней могли сгореть и деньги. Водитель, когда Толик его спасал, был без сознания — не опознает, если и выжил. Полиция опросила мимоходом, мало ли Анатолиев А.Е. в стране. Номер машины никто не записал, регистратора у него не было, и на фуре, к счастью, тоже.
Такие думы крутились в голове внезапного баловня судьбы. День, неделю, месяц. За деньгами никто не приходил. Никто не искал, не звонил, не интересовался у знакомых. В конце концов Толик окончательно убедил себя: на его улице просто случился долгожданный и заслуженный праздник.
Что сама судьба представила ему беспроцентный, ни к чему не обязывающий кредит.
продолжение