Предыдущая часть:
Сегодня Денис выглядел совсем разбитым. Его обычно спокойное лицо искажала глубокая боль, глаза были красными и опухшими от слёз. Он не просто стоял — он обмяк, как будто из него вытянули всю силу. Увидев Марину, он попытался выпрямиться, но получилось с трудом, плечи всё равно сутулились.
— Марина Петровна, здравствуйте, — сказал он хриплым, прерывистым голосом, как будто слова давались с усилием.
— Денис, что случилось? Ты выглядишь так, будто мир рухнул, — она подошла ближе, на миг забыв про цветы в руках.
Он сглотнул ком в горле и махнул рукой в безнадёжном жесте.
— Шарик мой... — голос сорвался, и он не смог сразу продолжить.
Он закрыл лицо руками, плечи задрожали от рыданий. Марина почувствовала, как сердце сжалось — она знала, как Денис привязан к своему большому лохматому псу, который был его единственным верным товарищем в этой одинокой жизни.
— Ветеринар сказал, переломы лап и таза, серьёзные. Нужно срочно оперировать, иначе только усыпить, чтобы не мучился, — выговорил он слова с трудом, глядя в землю.
Он поднял на Марину глаза, полные такой глубокой тоски и мольбы, что у неё перехватило дыхание от жалости.
— А здесь-то что делаешь? Почему не в городе ищешь помощь? — спросила она, подходя ещё ближе, и в её голосе звучала усталость, смешанная с заботой.
— Пытаюсь собрать деньги на операцию, — глухо ответил он. — Шарику с каждым часом хуже, а у меня в карманах пусто, ни копейки.
Он снова махнул рукой, показывая на пустоту вокруг.
— Сторож здесь добрый, пускает иногда погреться в будку, супом угостит. Вот Фёдор Михайлович и посоветовал поискать подработку на кладбище — может, кому помочь с уборкой или чем.
Голос Дениса дрогнул в конце, и он отвернулся.
— Сочувствую тебе от души. Надеюсь, Шарик окажется крепким и выкарабкается, — сказала она искренне.
Ей было неловко, что она ничем не может помочь прямо сейчас — у самой с финансами было туго, еле хватало на сына и повседневные расходы.
Парень кивнул, стараясь взять себя в руки и унять дрожь.
— Спасибо за слова, они помогают. Не задерживаю вас. Вы же к Николаю идёте. Простите, что отвлёк своими проблемами.
Он поднял воротник куртки и зашагал вдоль ограды, его сутулая фигура постепенно растворилась в серых сумерках, оставив Марину с тяжёлым осадком.
Земля на этом кладбище стоила недёшево, участки были тесными, сжатыми друг к другу. У Марины не хватило денег на красивую ограду, как у некоторых соседей, так что скромный гранитный камень с фото улыбающегося Николая стоял почти вплотную к другим могилам, без лишней помпы.
Сегодня, подходя ближе, она заметила что-то новое и необычное. Совсем рядом, в полуметре от камня мужа, появился свежий холмик земли. Ему было всего пару месяцев — почва ещё не осела полностью, и трава не успела прорасти. Венки лежали относительно недавние, но уже потрёпанные осенними ветрами и дождями. Раньше этого захоронения здесь не было, кто-то лёг в землю совсем недавно, прямо по соседству с Николаем.
Почти машинально, отвлёкшись от своей собственной тоски, Марина шагнула к холмику. Над ним стоял простой деревянный крест, ещё не выцветший от времени. К нему была прикреплена небольшая фотография в рамке под стеклом. Марина наклонилась, чтобы разглядеть лицо в сгущающихся сумерках, и вдруг тихо вскрикнула, эхо разнеслось по тихому кладбищу. Рука сама потянулась ко рту, заглушая звук. С фото на неё смотрела молодая женщина, очень красивая, с большими выразительными глазами и тёмными волосами, уложенными в аккуратную причёску.
Лицо было незнакомым, но невероятно похожим на испуганные глаза Алины из особняка Соколова — те же черты, тот же взгляд. А главное, под фото на табличке аккуратным шрифтом было выгравировано: Морозова Анна Владимировна.
Это была та самая фамилия из медицинской карты девочки. Неужели мать? Мысли закружились в голове вихрем, соединяя кусочки. Роскошный особняк, неприятный богач, напуганная малышка, которая пыталась передать записку, но отчим вырвал её и выбросил. И вот теперь свежая могила матери. Но почему здесь, на скромном участке, без той роскоши и помпы, которую явно мог позволить себе Соколов? Почему всё выглядело так просто, даже бедно по сравнению с соседними могилами, где были мраморные плиты и цветы?
Марина замерла, не отрывая глаз от фото. Большие глаза Анны смотрели прямо на неё, и казалось, в них таилось не просто выражение, а какое-то предупреждение, молчаливое и тревожное. Что с ней случилось на самом деле? От болезни, от несчастного случая или от чего-то куда хуже?
Холод пробирал до костей, и не только от осеннего ветра, а изнутри, от растущей тревоги. Сцена в особняке всплыла в памяти заново, с новыми деталями. Пальцы Марины дрожали, когда она поправила съехавший цветок на венке. Хризантемы для мужа так и лежали забытыми на земле у ног.
Тишина кладбища была полным ответом на все вопросы. Только ветер шумел в голых ветвях деревьев, но в душе Марины что-то перевернулось окончательно. Её собственная боль, усталость и безысходность отступили на задний план, заслонённые этим жгучим вопросом, который не давал покоя. Она коснулась ладонью холодного дерева креста, чувствуя его шероховатость.
Алина, подумала она про себя. Что ты хотела мне сказать той запиской?
Она поднялась медленно. Глаза, которые недавно были полны слёз по Николаю, теперь горели тревогой, неутолимым любопытством и зарождающейся решимостью сделать хоть что-то. Марина вспомнила резкий окрик Соколова и ту вспышку злости в его глазах при виде записки. Настоящий тиран, который держит девочку в постоянном страхе. Больная Алина выглядела не просто простуженной — она казалась запуганной до глубины души, как будто жила в клетке.
— Что-то здесь совсем неладно, — прошептала Марина себе под нос.
Она медленно шла к выходу, а мысли в голове работали лихорадочно, строя предположения одно за другим.
— Нужно расспросить сторожа, он здесь всё знает.
Фёдор Михайлович был в курсе всех новостей кладбища, слышал разговоры посетителей и мог что-то подсказать. Его старая покосившаяся кирпичная будка притулилась в дальнем углу ограды, подальше от глаз.
Марина постучала в дверь, та скрипнула, и на пороге появился седой коренастый мужчина в старом ватнике, с добрыми, но уставшими глазами, полными житейской мудрости.
— Марина, здравствуй, милая. К Николаю пришла? — узнал он её сразу, кивнув головой.
— Здравствуйте, Фёдор Михайлович. И да, и нет, не только за этим.
Она вошла в крохотную комнатку, пропахшую дымом от печки и свежими щами, которые варились на плите.
Тепло от железной буржуйки сразу обволокло, успокаивая замёрзшие руки.
— Вы заметили новую могилу рядом с моим Николаем? На фамилию Морозова, Анна Владимировна.
Лицо сторожа посерьёзнело вмиг. Он кивнул тяжело, садясь на старый табурет у стола.
— Заметил, конечно, как не заметить. Молодая женщина, жалко до слёз, когда такие уходят, — покачал он головой с грустью.
— А как она умерла, не знаете? Может, слышали что-то? — спросила Марина, присаживаясь напротив.
Фёдор Михайлович покачал головой медленно. Его взгляд стал осторожным, задумчивым, как будто он взвешивал каждое слово.
— Точно не скажу, но на похоронах слышал разговоры от людей. Богатые приезжали, на дорогих машинах, с охраной. Один из них, видно, муж, стоял весь в чёрном, лицо как камень, ни эмоции. Бабули, которые цветами здесь торгуют, потом шептались между собой.
Он понизил голос, наклоняясь ближе.
— Говорят, авария была жуткая, от машины ничего не осталось, вся искорёженная.
— Авария, — повторила Марина тихо, обдумывая эту информацию и пытаясь связать с тем, что видела в особняке.
Пожилой мужчина посмотрел на неё внимательно, помолчал секунду, будто решая, стоит ли продолжать, и вздохнул глубоко. В глазах мелькнуло беспокойство.
— Странно это всё выглядит, очень странно. Молодая, красивая, из богатых — и вот так внезапно ушла, без шума.
Его простые слова попали точно в цель, эхом отозвавшись в мыслях Марины — она чувствовала то же самое.
— Спасибо, Фёдор Михайлович. Вы подтвердили то, что я и сама подозревала.
— Ох, Мариночка, будь осторожнее с этим, — забеспокоился сторож искренне. — С богатыми не связывайся зря, лучше не ввязывайся в их дела, они опасные.
Она попрощалась с ним и вышла на холод, где сумерки уже сгущались, делая всё вокруг ещё мрачнее. У ворот снова маячил Денис, бесцельно ходя вдоль ограды. Его плечи сутулились под весом безнадёги, и он выглядел совсем потерянным. Денис кивнул ей, пытаясь улыбнуться, но вышла только гримаса боли. Марина с тяжёлым сердцем направилась к машине, чувствуя, как день вымотал её до предела.
План в голове формировался чётко, шаг за шагом. Она решила снова наведаться к Алине и её отчиму, чтобы разобраться во всём этом.
Утро следующего дня выдалось хмурым, с ледяным дождём, который стучал по крыше старой машины, как будто пытаясь пробить её насквозь. Ночь Марина почти не спала, ворочалась в постели — глаза Анны Морозовой с фото на кладбище и испуганный взгляд Алины сливались в один навязчивый образ, не давая покоя. Подъезжая к высокому забору особняка, она почувствовала, как сердце стучит в горле от волнения. Нажала на звонок у ворот, представилась в домофон четко и уверенно. Молчание тянулось долго, секунды казались минутами. Потом раздался скрежет замка, и ворота медленно поползли в стороны. Соколов явно не ждал гостей. Он встретил её на пороге в дорогом, но небрежно наброшенном халате, с растрёпанными волосами. Удивление в его глазах быстро сменилось раздражением, но он сдержался — отказать медику, даже без вызова, было рискованно, могли быть последствия.
— Доктор, что вы здесь забыли? — буркнул он, не приглашая внутрь и загораживая проход. — Вчера же всё сказали. С утра уже свозили Алину к педиатру, накупили лекарств, температура спала, вроде нормально.
— Это хорошо, что спала, — Марина старалась держать тон профессионально ровным, несмотря на то, что внутри всё сжималось от нервов. — Но грипп штука коварная, осложнения могут вылезти неожиданно, так что мне важно проверить, как изменилось состояние, послушать дыхание заново. Займёт всего пять минут. Как врач, которая была на вызове, я обязана убедиться, что улучшение идёт, а не стоит на месте.
Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда, показывая уверенность. Соколов поморщился, явно колеблясь — отказать было неудобно, вдруг она кому-то нажалуется, но и впускать не хотелось.
— Ладно, проходите, — процедил он неохотно, отступая в холл. — Только быстрее, у меня дела не ждут. И Алина, наверное, ещё спит, не тревожьте зря.
— Разбужу аккуратно, без шума. Нужно температуру измерить и дыхание проверить, это недолго, — пообещала Марина, снимая мокрое пальто и вешая его на вешалку.
Продолжение: