В тот пасмурный осенний день город выглядел особенно мрачным под тяжёлым свинцовым небом, которое как будто нависало над крышами домов и давило на них всей своей массой. По улицам расползлись большие лужи после ночного дождя, и в них отражались унылые серые облака, делая всё вокруг ещё более тусклым. Марина поплотнее закуталась в воротник своего старого, но надёжного пальто и крепко прижимала к груди скромный букет хризантем, чтобы не помять цветы. С тех пор, как пять лет назад не стало её мужа Николая, этот день всегда был для неё тяжёлым напоминанием о потере. Сын остался дома, потому что готовился к контрольной в школе, и она не хотела, чтобы он снова переживал ту же боль, которая и без того иногда накатывала на него волнами. Сама Марина с трудом сдерживала слёзы, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.
— Мам, ты точно справишься? Не сломаешься там одна? — спросил Коля утром, и в его глазах мелькнуло настоящее беспокойство, хотя он старался держаться бодро и не показывать слабость.
— Не сломаюсь, милый мой. Сначала на работу заскочу, а потом уже к папе поеду. А ты не забудь про уроки, хорошо? Сделай всё как следует, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без той дрожи, которая предательски подступала.
Работа в больнице давно превратилась для неё в нечто вроде второго дома, где она могла отвлечься от личных бед. Марина работала врачом на скорой помощи, и её смена закончилась всего час назад, но тут зазвонил телефон. На экране появился номер начальника, и она сразу поняла, что просто так не отделается.
— Марина, понимаю, день сегодня у тебя не из лёгких, но тут срочный вызов на загородную дачу, а все бригады уже разъехались по другим адресам. Выручишь нас, а? — спросил Василий Александрович с ноткой надежды в голосе, зная, что она редко отказывает.
Он не сомневался в её согласии, потому что Марина часто брала подмены — деньги были нужны, чтобы сводить концы с концами.
— Ладно, выручу. Какой там адрес? Диктуй, — ответила она, уже мысленно перестраиваясь на новый маршрут.
Так что вместо того чтобы сразу поехать на кладбище, Марина развернула машину и направилась по шоссе за город, где асфальт постепенно переходил в более узкую дорогу среди деревьев.
Загородный дом оказался не просто дачей, а настоящим огромным особняком, окружённым высоким кованым забором, который говорил о больших деньгах. Ворота открылись автоматически, пропустив её скромную машину внутрь. Участок был ухоженным до идеала: ровный газон, дорогие вечнозелёные кусты и деревья, которые даже осенью выглядели свежими. У входа из светлого камня её уже ждал мужчина, одетый в яркий новый спортивный костюм, который казался слишком вычурным для такого места. Его лицо было красным и нездоровым, маленькие глаза смотрели сверху вниз, оценивая её с головы до ног. От него пахло дорогим алкоголем и парфюмом, который забивал ноздри.
— Наконец-то добрались, — проворчал он вместо нормального приветствия. — Я Роман Соколов, хозяин здесь, — представился он, даже не подумав протянуть руку.
Его голос был громким и самоуверенным, на грани грубости, как будто он привык командовать и не считал нужным тратить время на礼貌ности.
— У дочки вчера температура подскочила, бегала без шапки по двору, вот и нахваталась. Думаю, обычный грипп, но вы проверьте как следует, вдруг пневмония или что похуже. У вас же с собой всё необходимое оборудование? — кивнул он на её потрёпанный медицинский чемоданчик, в котором лежали базовые инструменты.
Марина почувствовала, как в горле встал ком от раздражения — этот тип явно считал, что деньги дают ему право на всё, включая отсутствие манер, но она оставалась профессионалом и не позволила эмоциям взять верх.
— Сначала осмотрю девочку, а потом уже поговорим про оборудование. Проводите меня к ней, пожалуйста, — ответила она спокойно, без лишнего заискивания, просто выполняя свою работу.
Соколов фыркнул с недовольством и повёл её через просторный мраморный холл, вверх по лестнице с резными перилами, которые наверняка стоили целое состояние. В комнате девочки висел лёгкий запах лекарств, смешанный с детским шампунем. Сама она, лет семи, лежала в огромной кровати под кучей одеял, бледная, с лихорадочным румянцем на щеках, и её большие глаза, полные испуга, сразу встретились с взглядом Марины.
— Привет, Алина. Я врач, меня зовут Марина. Расскажи, что с тобой случилось, где болит? — голос Марины смягчился сам собой, потому что перед ней был ребёнок, а не этот грубиян.
— Голова болит сильно, и горло дерет. Ещё то знобит, то в жар бросает, — прошептала девочка слабым голосом и закашлялась, прикрыв рот ладошкой.
Соколов тут же влез в разговор, не давая ей договорить.
— Видите, типичный грипп, ничего особенного, — усмехнулся он с видом знатока.
— Дайте мне осмотреть ребёнка спокойно, пожалуйста, без подсказок, — Марина не повысила голос, но в нём прозвучала твёрдость, которая обычно заставляла людей отступить.
Богач пробормотал что-то себе под нос и отошёл в сторону, продолжая нервно ходить по комнате. Марина аккуратно посадила девочку, измерила температуру — 38,9, пульс частил, горло было красным, миндалины набухли. Потом она достала свой старый стетоскоп с потресканной трубкой, который служил ей верой и правдой много лет.
— Вдохни поглубже, солнышко, не бойся, — тихо попросила она, стараясь успокоить Алину.
Марина слушала внимательно, сосредоточившись на звуках. В верхних отделах дыхание было жёстким, как при трахеите или лёгком бронхите, но в целом лёгкие звучали чисто. Не было никаких влажных хрипов или зон, где дыхание ослабевало. Нижние отделы работали свободно, без проблем.
— Сколько уже температура держится? — спросила Марина, убирая стетоскоп в сторону.
— С вечера вчерашнего, — ответила девочка, задумчиво морща лоб.
— А ночью была выше? Кашель сухой, без мокроты? — продолжила Марина, чтобы уточнить картину.
Алина кивнула, подтверждая. Марина мысленно сложила всё вместе и повернулась к отцу, который всё ещё мерил шагами комнату у окна, явно нервничая.
— Это острая вирусная инфекция дыхательных путей. Пневмонии нет, бронхита в полном виде тоже. Просто воспаление, которое часто бывает при гриппе, — объяснила она чётко, без лишних терминов.
Соколов нахмурился, явно не удовлетворённый.
— Вы уверены на все сто? А ваши приборы не барахлят? — спросил он с недоверием, скрестив руки на груди.
Марина почувствовала, как кровь прилила к лицу от усталости, накопившейся горечи и этой наглости, но взяла себя в руки.
— Роман, я работаю на скорой пятнадцать лет, и этот стетоскоп проверил тысячи пациентов. Он меня ни разу не подводил, и сейчас он ясно показывает: пневмонии нет. Если температура не спадёт через два-три дня или появятся новые симптомы — одышка, боль в груди, сильная слабость, — сразу вызывайте педиатра или скорую снова, — ответила она ровным тоном, не давая себя вывести из равновесия.
Марина быстро дописала рекомендации на листке из блокнота, подчеркнув названия лекарств от жара и точные дозировки для возраста ребёнка, плюс отметку о том, чтобы срочно звонить при ухудшении.
— Вот, покажите это педиатру завтра и следите за температурой каждые пару часов, — протянула она бумажку.
Соколов взял её, бросил быстрый взгляд, и на его лице появилась кривая ухмылка, которая не имела ничего общего с благодарностью.
— Ладно, спасибо, вы справились на уровне, — сказал он и полез в карман брюк, вытащив толстую пачку купюр.
Он отсчитал несколько, явно больше, чем стоил обычный выезд.
— Это за то, что быстро приехали.
— Нет, спасибо, не нужно, — ответила Марина спокойно, отводя руку в сторону. — Моя работа оплачивается по тарифу. Лучше потратьте эти деньги на дочку — купите витамины или что-то, что ей понравится.
Её голос звучал холодно, как пол в этом роскошном особняке. Соколов нахмурился, явно не ожидавший отказа, и ухмылка сползла с лица.
— Как хотите, ваше дело, — буркнул он, убирая деньги обратно.
В этот момент с кровати послышался тихий шорох. Алина, вся вспотевшая, но с отчаянным блеском в глазах, протянула Марине смятый клочок бумаги.
— Возьмите, пожалуйста, — прошептала она еле слышно.
Марина потянулась за ним инстинктивно, но Соколов среагировал мгновенно. Он подскочил к кровати, вырвал записку из дрожащих пальцев дочери и скомкал её, не глядя.
— Алина, доктору некогда разбираться с твоими рисунками, — рявкнул он, поворачиваясь и швыряя комок в урну в углу комнаты.
Девочка вжалась в подушку, закрыв лицо руками, и Марина нахмурилась, ничего не понимая из этой странной сцены. Вдруг она вспомнила, что забыла внести пару пометок в карту ребёнка. Попросив Соколова принести документ, она увидела там другую фамилию. Не родной отец, подумала она с внезапной ясностью, и это открытие кольнуло в сердце.
— Роман, — начала Марина, но он резко перебил её, натянуто улыбаясь.
Его глаза стали жёсткими, как будто предупреждали не лезть.
— Доктор, вы же спешите, мы вас больше не задерживаем. Спасибо ещё раз за приезд.
Он практически вытолкал её из комнаты, плотно закрыв дверь за спиной. В коридоре его лицо снова застыло, как маска.
— Выход вы помните, идите.
Марина прошла через огромный холл, и каждый шаг отдавался гулом в голове. Усталость навалилась вдруг всей тяжестью, как будто весь день выжали из неё силы. На сегодня хватит — этот вызов был последним, и пора было ехать дальше.
За рулём, выезжая из этого запертого пространства загородного дома, Марина вытерла лицо ладонью, пытаясь стряхнуть напряжение. Она сжала руль так сильно, что пальцы побелели от усилий.
Дорога на кладбище была знакомой до мелочей: серые памятники в ряд, чёрные оградки, покрытые лёгким инеем, и редкие посетители в будний день, когда все на работе. Она припарковалась у входа, взяла с пассажирского сиденья букет хризантем, который чуть помялся, но всё ещё пах осенью, и глубоко вздохнула, стараясь сбросить груз от той встречи.
У ворот стоял мужчина, опираясь на холодный камень ограды, в поношенной, но аккуратной куртке. Рядом валялся рюкзак с какими-то вещами. Это был Денис, бездомный парень, которого Марина знала уже несколько лет. Однажды холодной ночью она привезла его на скорой после того, как его избили и обокрали на улице, лечила сломанные рёбра и выхаживала, как могла, в больнице. Он был тихим, не пил, просто жизнь обошлась с ним жестоко, оставив без крыши над головой. С тех пор он всегда приветствовал её тепло, если они встречались здесь, и часто ночевал в заброшенной будке на краю кладбища, где было хоть немного укрытия от ветра.
Продолжение: