Звонок раздавался по вторникам, около восьми вечера. Алексей видел на экране фотографию отца — сделанную лет пять назад на даче, ещё до смерти матери. Морщинистое, но улыбающееся лицо. Он механически проводил пальцем по экрану.
— Да, пап, привет.
— Привет, сынок. Как ты? Не отвлекаю?
— Нет, нормально. Только с работы пришёл. А ты как?
В трубке слышался приглушённый звук телевизора. Алексей ставил телефон на громкую связь, бросал его на кухонный стол и начинал разбирать сумку — вытаскивал ноутбук и контейнер из-под обеда.
— Да потихоньку. Погода вот опять… Давление скачет. А так ничего. Внук как?
— Тима? Нормально. Играет в своей комнате.
— Молодец. Ты ему передавай от деда привет.
— Угу, передам.
Повисала пауза. Алексей открывал холодильник. Отец на том конце провода, кажется, кашлянул.
— Ну ладно, — первым нарушал тишину отец. — Не буду тебя задерживать, отдыхай.
— Давай, пап. Ты звони, если что.
— Звоню же.
— Ну да. Давай, пока.
Короткие гудки. Разговор, похожий на сверку часов, длился полторы минуты. Не содержал ровным счётом ничего. Бывал мостом — тонким, шатким, по нему можно было переправить лишь пару пустых фраз. Всё тяжёлое — страхи, сомнения, настоящая боль — оставалось на своих берегах.
Алексей привык к этому ритуалу. Раньше, когда мать была жива, разговоры были другими: мама вплетала в них жизнь — рассказ про соседку, про рассаду. Отец обычно молчал на заднем плане. После её ухода он взял на себя обязанность звонить, но не смог взять на себя её умение говорить.
Иногда жена Лена, услышав эти обрывки, бросала:
— Ты бы съездил к нему на выходные. Один же совсем.
— Лён, какие выходные? У меня в субботу отчёт, в воскресенье Тима на секцию. Когда?
— Лёш, он же стареет.
— Я ему деньги перевожу исправно. Если что-то нужно — он бы сказал.
Но он не говорил. Только однажды обмолвился, что «сердце что-то пошаливает».
Алексей тут же напрягся:
— Что врач говорит?
Отец сразу ушёл в сторону:
— Да был у врача, ничего страшного. Таблетки выписали, пью. Старость, сынок, обычное дело.
Алексей с облегчением принял эту версию. Проще отправить ещё денег «на лекарства», чем сесть в машину и три часа ехать в свой старый, пахнущий пылью и воспоминаниями город.
Жизнь текла как обычно — до четверга. Утром зазвонил телефон, высветился незнакомый номер. Соседка, баба Шура, говорила с тревогой:
— Лёш, извини, что беспокою… Отец твой… я его со среды не видела. Я стучала, звонила — никто не открывает, на телефон тоже не отвечает. Я волнуюсь.
Алексей слушал — пол уходил из-под ног.
— Вызывайте полицию. И скорую на всякий случай, — сказал он в трубку. Собственный голос показался чужим. — Скажите, что сын просит вскрыть. Я выезжаю.
Всю дорогу до родного города Алексей прокручивал в голове их последний разговор. Каждое слово, каждую паузу. Был ли в голосе отца какой-то намёк? Какая-то просьба? Нет. Ничего. «Давление скачет. А так ничего».
Квартира встретила его запахом застоявшегося воздуха. В ушах билось громкое, назойливое тиканье старых ходиков. Они по-прежнему шли, продолжая отмерять время в доме, где оно вдруг остановилось.
Когда после похорон уехали немногочисленные родственники, Алексей остался один. Он сел в старое отцовское кресло, скрип которого знал с детства. Пустота накатила со всей силой. Он был здесь, на том берегу, где остался отец, но рядом никого не было.
Руки сами тянулись к родным вещам — в попытке найти хоть какое-то дело. На тумбочке у кровати — тонометр, рядом маленький блокнот. На последней странице — столбик цифр отцовским почерком. Последняя запись, сделанная во вторник днём: 170/100. И короткая приписка: «Лекарства осталось на два раза. Завтра куплю».
Алексея пронзило как током. 170/100. А вечером отец сказал ему: «Давление скачет. А так ничего».
Он не хотел беспокоить. Отец играл свою роль до конца, старался не обременять. Алексей, его сын, с лёгкостью это принимал — соприкасаться с чужой болью всегда страшно, а собственная суета отличная защита.
Опустившись на пол, прислонившись спиной к кровати, Алексей закрыл лицо руками. Вопросы, от которых он столько лет упрямо уходил, теперь кричали внутри: почему не поехал? Почему не позвонил иначе? Неужели было так трудно — просто сесть рядом и спросить: «Пап, а как ты на самом деле?»
Сначала всё было как в тумане. Затем боль стала тише, но где-то глубоко всё равно оставалась тяжесть, которую нельзя просто забыть.
Он вернулся домой опустошённым. Лена пыталась с ним говорить, но Алексей молчал. Боль была слишком личной, слишком стыдной, чтобы делить её с кем-то ещё.
Прошли недели.
Однажды вечером в комнату заглянул десятилетний Тима. Мялся у порога с планшетом:
— Пап, а ты можешь посмотреть? У меня тут уровень не проходится.
Раньше Алексей отмахнулся бы, сославшись на усталость или дела. Сейчас он медленно поднял голову и по-настоящему посмотрел на сына. В глазах Тима была та же робкая надежда на контакт. Та, что когда-то, может быть, была и у его отца.
Алексей отложил ноутбук.
— Конечно. Иди сюда, садись. Показывай, что там у тебя.
Тима сел рядом. Алексей обнял его за плечи. Сын увлечённо объяснял про кристаллы, ловушки, какие-то задания. Алексей почти не слушал. Просто вдыхал запах волос ребёнка и думал: у него, в отличие от отца, ещё есть шанс всё исправить.
— Пап, ты слышишь? — спросил Тима.
Алексей вздрогнул и крепко обнял сына.
— Слышу, сынок. Я всё слышу. Рассказывай.
Решимость, родившаяся из боли, стала для Алексея новым центром жизни. Он начал действовать. Негромко, без пафоса, зато упрямо. Стал забирать Тиму с секции, даже если это ломало его график. По дороге они теперь заезжали за молочными коктейлями. Алексей не лез в телефон, а слушал — всё подряд: про одноклассников, новую игру и глупого учителя.
Он заставил себя перебрать на балконе старые отцовские снасти.
В одну из суббот сказал просто:
— Тим, поехали за город. На речку. Дед твой рыбу ловить любил.
К удивлению, Тима согласился.
Они ничего не поймали. Просто сидели на берегу, и Алексей рассказывал, как дед учил его отличать окуня от плотвы; как однажды они промокли насквозь под дождём и пили чай из термоса; как от отца всегда пахло рекой и немного табаком.
Впервые за много лет образ отца перестал быть просто фотографией на экране телефона. Он оживал.
_____________________________________________________________________________
Друзья! Ваша подписка, лайк и комментарий будут для меня лучшей наградой и мотивацией!
Спасибо за то, что прочитали :) Также рекомендую другие мои рассказы: