— Открывай давай, не то дверь вынесу! — Дикий, прокуренный крик, прозвучавший на лестничной площадке, резким ударом вырвал Инну из глубокого сна. Двенадцать ночи. Кто-то бесцеремонно ломился в её квартиру, сотрясая тишину многоэтажки.
Сердце Инны бешено заколотилось. Она подкралась к двери, стараясь не разбудить детей, которые, к счастью, пока ещё спали крепким сном. Припала к глазку и узнала в орущем человеке, своего мужа, Дениса. Теперь уже бывшего. Его лицо было раскрасневшимся и одутловатым, глаза мутными. Как бы она хотела сейчас просто не открывать дверь, запереться, сделать вид, что никого нет дома. Но, зная Дениса, она понимала — это бесполезно. Он не успокоится, пока не разбудит всех соседей.
— Эй, вы, там! Вы что там все, оглохли, что ли?! — не унимался Денис, продолжая тарабанить с такой силой, что по всей квартире звенели стекла. Каждое слово отдавалось эхом в пустой лестничной клетке.
Немного помешкав, Инна приняла решение. Дрожащей рукой она повернула ключ в замке и открыла дверь. Перед ней стоял пьяный в стельку Денис, от которого несло дешёвым алкоголем и сигаретами. За его спиной, привалившись к стене, шаталась какая-то дама, тоже изрядно выпившая, вульгарно одетая в короткое блестящее платье, которое едва прикрывало бёдра.
— О, какие люди! Здрасьте! — Денис растянул губы в пьяной ухмылке, от которой у Инны по телу пробежал холодок. Он бесцеремонно, не снимая обуви, завалился в квартиру, едва не сбив Инну с ног, и затянул за собой свою спутницу. От их появления в прихожей сразу стало тесно и душно.
— А мы к вам. С ночёвкой. Можете не беспокоиться, спальных мест хватит на всех.
Инна почувствовала, как к горлу подкатывает ком ярости и отвращения. Как он смеет? В их дом, где спят её дети, приводить эту женщину?
— Денис, ты в своём уме? — она попыталась придать своему голосу твёрдость, но он всё равно дрогнул. — Нет! Ты не будешь здесь ночевать, тем более с ней. Здесь живут мои дети!
Инна брезгливо кивнула в сторону шатающейся на ногах подруги Дениса, которая, кажется, вообще ничего не соображала.
— А, познакомься, это Маришка. Моя невеста, — Денис, не обращая внимания на негодование Инны, ухмыльнулся ещё шире, и от его слов ей стало ещё противнее. Он обнял Маришку за талию и притянул к себе. — Не бойся, мы не будем шуметь. Хотя, там как пойдёт, — и он заржал противным, хриплым смехом, трогая ладонью за бёдра своей спутницы, которая ответила ему такой же пьяной улыбкой.
— Денис, ты тупой? Я же сказала — нет! Выметайся из моей квартиры! — Инна не выдержала. Гнев взял верх над страхом.
Она тут же пожалела, что обозвала Дениса «тупым». Его пьяное веселье мгновенно исчезло. Глаза налились кровью, лицо исказилось от злости. Он грубо оттолкнул свою бывшую супругу, да так, что она едва не упала, и, не снимая обуви, пошёл со своей пассией прямо в спальню, где раньше они спали вдвоем. Инна поспешила за ними, угрожая вызвать милицию, но дверь в спальню захлопнулась прямо перед её носом с оглушительным стуком, от которого Инна вздрогнула.
— Это и моя квартира тоже! — услышала она голос Дениса, его слова прозвучали как торжествующий рык. — Буду приходить сюда когда захочу и с кем захочу. И ты мне не указ.
Инна не знала, что делать. В голове крутились тысячи мыслей, но ни одна из них не казалась правильной. Сердце сменило ритм на более сумасшедший, отдавая стуком в висках. Она решила, что для неё и для детей будет безопаснее не трогать Дениса, пока он пьяный. В этом состоянии он был неадекватен, агрессивен и совершенно непредсказуем. Любая попытка выгнать его могла закончиться очень плохо для всех. Она помнила, как однажды он разгромил половину квартиры в приступе пьяной ярости.
«Проспится, одумается и сам уйдёт», — успокаивала себя Инна, пытаясь отогнать панику. Она проверила, крепко ли закрыта дверь в детскую, и ушла в гостиную, чтобы быть подальше от этого кошмара. Под утро, измотанная нервным напряжением, она забылась тяжёлым, тревожным сном на диване.
Но утро показало, что Денис не собирается уходить. Когда Инна, едва дождавшись рассвета, отвела сыновей в школу и вернулась домой, её ждал неприятный сюрприз. Она обнаружила на кухне двух воркующих «голубков» — своего бывшего мужа в компании его новой барышни. Они сидели полураздетыми — Денис в майке и спортивных штанах, Маришка в коротеньком халатике, который едва прикрывал её ноги. Они пили кофе и над чем-то громко смеялись, совершенно не стесняясь хозяйки квартиры. От этого зрелища Инну передернуло.
— Денис, давай поговорим, — начала разговор Инна, стоя в дверном проёме кухни, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё кипело.
— Давай, — Денис ответил, даже не взглянув на неё. Его взгляд был прикован к широкому вырезу на груди его новой подружки, которая томно улыбалась ему.
— Ты не должен сюда приходить без спроса, тем более в таком виде и с сомнительными людьми. Здесь живут наши дети! — Инна чувствовала, как нарастает её возмущение.
— А этот людь не сомнительный, это моя девушка Маришка, — Денис отпил кофе и ухмыльнулся. — Я тебе разве не говорил? Забыл, наверное.
— Денис, я повторяю: мы так не договаривались, — Инна сделала шаг вперёд, чувствуя, как начинает трястись.
— А как мы договаривались? — Денис наконец оторвался от Маришки и поднял на Инну свои затуманенные глаза. — Тебе всё, а мне ничего? Тебе квартира, дети, а я что, на улице должен жить?
— Ну почему же? Ты забрал нашу машину, — напомнила Инна.
— Да забери свою развалюху обратно! Мне она нафиг не нужна, одни расходы! — отмахнулся он. — Квартира вообще моя! Поэтому не тебе меня выгонять! Я здесь хозяин.
Инна уже не знала, что делать. Спорить с ним было бесполезно. Его слова о том, что квартира «его», эхом отдавались в голове. Формально он был прав, квартира принадлежала его матери. Она развернулась, вошла в детскую, плотно закрыла дверь за собой, чтобы дети не услышали, если вдруг проснутся, и набрала номер. Инна звонила свекрови, Анне Борисовне. Это был единственный человек, которого Денис ещё слушался, и которого, кажется, немного боялся.