— Дочь, ну чего тебе стоит? Помоги братику! — голос мамы, Натальи Андреевны, звенел в телефонной трубке, пропитанный привычным нытьём и требовательностью. — Помоги братику! Ванюше переезжать нужно. Сегодня. Срочно! Он сам не справится, а мы с папой не можем.
Мария тяжело вздохнула, прижимая телефон к уху плечом, пока мыла посуду. В её голове пронеслись все причины, по которым это было невозможно.
— Мама, у меня спина больная, больше десяти килограммов не поднимать — врач прописал. Ты же знаешь, я еле хожу, когда она прихватывает. А Макар в командировке, вернётся только через неделю. Как, по-твоему, я помогу вашему Ванюше?
Ванюша был младшим братом Марии. Разница между ними была в целых одиннадцать лет. Долгожданный ребёнок, «наконец-то пацан», гордость семьи Бойковых. Все воспоминания Марии из детства после рождения Ванюши были не самыми приятными. У братика было всё, чего не было у Маши: новые игрушки, внимание родителей, бабушек и дедушек. Он не носил обноски двоюродных, как это делала Маша — всё новое, самое лучшее и дорогое. «Это Ванюша не ест», «это Ванюша не любит» — за столом братик всегда капризничал, воротил носик, выбрасывал еду, в то время как Маша ела всё, что дают, и никогда не возникала, понимая, что другой еды не будет. Он был центром вселенной, а она — лишь старшей сестрой, которая должна была быть образцом, не доставлять хлопот и помогать, помогать, помогать.
И вот Ванюша вырос и всё пытался встроиться во взрослую жизнь: окончил институт (не без участия мамы, которая ходила на поклон к преподавателям чуть ли не перед каждым экзаменом, уговаривала, несла коньяки и конфеты), нашёл работу (вернее, нашёл папа, уговорив бывшего одноклассника взять безответственного сыночка хоть на какую-то должность в своей фирме). И в благодарность за эти колоссальные достижения родители купили Ванюше квартиру — хорошую однушку в новом доме с уже готовым ремонтом и частично обставленную мебелью.
Ванюше осталось только перевезти из съёмной квартиры, где он прежде жил, купленный мамой диван, компьютерный стол, игровой стул и несколько коробок с личными вещами. Отец Ванюши, Михаил Сергеевич, не мог помочь сыну, так как сорвал спину на работе, поднимая тяжести, и теперь сам нуждался в помощи.
Именно по этому вопросу мама, Наталья Андреевна, звонила дочери Марии, которая никак не могла понять, чем она может помочь. Её собственное здоровье не позволяло, а муж был в отъезде.
— А ты отправь пацанов, пусть они помогут Ванюше с переездом, — предложила Наталья Андреевна, словно это было самое очевидное решение.
— Пацанов? — Маша не верила своим ушам. Мать предлагала дочери отправить на помощь здоровенному лбу своих детей, одному из которых двенадцать лет, второму — десять. Ей стало плохо от такой мысли. — Мам, ты в своём уме? Им ещё нельзя таскать такие тяжести! Они же ещё дети! Да и вообще, неужели у Вани нет друзей? Однокурсников? С работы пусть кого-то попросит? В конце концов, пусть грузчиков наймёт, он же работает и зарабатывает деньги. Мама, перестань относиться к нему, как к маленькому! Он уже в два раза больше тебя! Пусть сам решает свои проблемы!
Мама обиделась. Послышалось какое-то бурчание, потом она что-то пробормотала себе под нос, словно Маша её жестоко оскорбила, и бросила трубку, не дослушав. Маша почувствовала привычное раздражение. Вот так всегда. Ванюша — центр вселенной, а все остальные — лишь прислуги.
Маша ходила сама не своя. Внутри неё боролись два чувства. С одной стороны, хотелось помочь младшему брату — всё-таки не чужой человек, родная кровь. Тем более, что мама так просила. Но отправлять своих мальчишек, ещё совсем юных, носить тяжёлую мебель и коробки — это уже перебор!
В памяти Марии всплыл не очень приятный фрагмент из прошлого. Её мальчишки были тогда ещё маленькими, дошкольниками, и ей нужно было отойти по важным делам, а единственным человеком, который тогда мог посидеть с её детьми, был Ванюша. Он тогда был студентом, жил с родителями. Она попросила его, но тот ответил коротко и резко, даже не поднимая головы от монитора компьютера.
— Ещё чего! Мне что, делать нечего? Сидеть с твоими спиногрызами? Я лучше в игру поиграю!
— Ваня, ты пойми, — начала объяснять братику основы взаимовыручки Маша, пытаясь достучаться до его сердца, — когда ты станешь взрослым, у тебя тоже родятся дети, и ты также будешь меня просить с ними посидеть.
Но Ваня только поднял её слова на смех, презрительно фыркнув:
— Я что, ненормальный что ли, детей заводить, да и вообще, жениться? Чтобы потом как вы ходить? Клянчить помощь?
Ах, клянчить? Маша навсегда сохранила в памяти этот момент, как занозу в сердце. Можно было сослаться на то, что Ванюша был тогда совсем молодой, не понимал, что говорил. Но, нет. Чем старше становился Иван, тем больше он говорил о нежелании заводить семью, о том, как хорошо жить одному, без обязательств. И к племянникам своим всегда относился с каким-то показным презрением, словно они были помехой в его идеальном мире. Единственное, что всегда интересовало Ванюшу и было страстью всей его жизни — это компьютерные игры. В них он был настоящим героем, там он чувствовал себя нужным и важным.
***
И вот, наступил тот момент, когда Ванюше понадобилась помощь с переездом. Вот тогда-то Мария и припомнила братику его отношение к детям, его слова. И решила, что её дети не будут таскать его диваны.
Обиженная мама, Наталья Андреевна, не стала ждать, пока дочь передумает. Она сама нашла грузчиков — двух крепких молодых парней из какой-то фирмы. Приехала на место, чтобы руководить процессом, словно генерал на поле боя, а здоровенный Ванюша стоял в сторонке, скрестив руки на груди, время от времени бросая комментарии, но не делая ничего, чтобы помочь.
Завершив переезд, мать и сыночек купили пирожное, попили чай в новой, пахнущей свежим ремонтом, квартире, не забыли обсудить зазнавшуюся сестру Марию, которая «совсем от рук отбилась» и «не хочет помогать родным».
После этого случая Наталья Андреевна и Ванюша демонстративно перестали общаться с Машей. Телефонные звонки прекратились, на её сообщения не отвечали. Она поддерживала связь только с отцом, который прозрачно намекнул, что дочка теперь в родительском доме ассоциируется со вселенским злом, разрушившим их идеальную семью.
Так случилось, что этот, казалось бы, небольшой конфликт стал причиной разлада матери и дочери на многие годы. Маша не звонила, не приезжала. Мама тоже не делала шагов навстречу.
Но время безжалостно к старикам, и однажды от отца Маша узнала, что мать себя плохо чувствует. Голос Михаила Сергеевича по телефону звучал уставшим и надломленным.
— Тяжело ей, — говорил отец, который и сам за эти годы превратился из крепкого, здорового мужика в дряхлого старика, сгорбленного от болезней и усталости. — Я бы и рад ухаживать за ней, да только я и сам еле ноги передвигаю.
Маша слушала, и сердце сжималось. Несмотря на все обиды, мама оставалась мамой.
— Хорошо, пап, я тебя поняла, — отвечала дочь, чувствуя, как на неё накатывает волна ответственности. — Я буду приезжать к вам по вечерам, готовить, убирать, помогать, чем смогу. Выходные тоже буду у вас проводить.
Благо, дети Марии уже выросли, жили отдельно со своими семьями, и могли позаботиться о себе. Муж, Макар, был достаточно самостоятельным и понимающим человеком, поэтому отнёсся к её решению с сочувствием и отпустил Марию. Он знал, что рано или поздно этот момент настанет, и Маша, несмотря на все обиды, не сможет оставить родителей в беде.
Мария, как и обещала, приезжала к родителям в посёлок каждый вечер после работы и все выходные тоже посвящала уходу за стариками. Дом родителей находился не так далеко от города, но дорога отнимала немало сил и времени. Тем не менее, она упорно ездила, готовила, убирала, помогала с гигиеной, покупала продукты и лекарства. Делала всё, что могла.
Мать по-прежнему не разговаривала с дочерью. Молча принимала её заботу, как само собой разумеющееся. Её лицо было постоянно хмурым, она лишь изредка бросала на Машу тяжёлый взгляд, в котором читалась вечная обида. Для Маши это было тяжело, но она продолжала своё дело, понимая, что это её долг.
— А что Ванюша? — спросила Мария однажды у отца, когда они вдвоём сидели на кухне. — Приезжает, наверное, когда меня нет? Помогает?
Отец горько усмехнулся. В его глазах читалась глубокая печаль.
— Ванюша? Да уж! — отвечал он, покачивая головой. — Не помню, когда последний раз был у нас в посёлке. Всё некогда ему.
— Подженился небось? Семью завёл? — предположила Маша, пытаясь найти хоть какое-то оправдание его отсутствию.
— Кто? Ванюша? Ага, дождёшься от него, — отец махнул рукой. — Только о себе и думает. Спит, наверное, да в игры свои играет.
— Как играет? Ему сколько лет, пап. Какие игры в его возрасте? — Маша не могла поверить. Её брату уже далеко за тридцать.
— Играет! Ещё как играет, — подтвердил отец. — Мать когда просила его к нам переехать, чтобы помогать, он спросил, есть ли у нас этот… ну как там его… интернет! Вот. Дай бог памяти. Я сказал, что нет у нас интернета. Он сказал: «Ну тогда не приеду!».
«Вот гадёныш! — подумала Маша, стиснув зубы. — Так относится к матери, которая в тебе души не чает, которая отдала тебе лучшие годы своей жизни. Что за человека воспитали?».
Но Ванюша так и не приехал. Ни разу.
***
Маша несколько лет ухаживала за пожилыми родителями. Эти годы были тяжёлыми, изматывающими. Она чувствовала себя выжатой до последней капли, но не бросала их. Ваня, так и не появился на пороге. Сначала ушла из жизни мать. Её сердце не выдержало. Через год следом за ней, тоскуя и чахнув, ушёл и отец. На похороны Ванюша приехал. Постоял в сторонке, словно чужой, в тёмном костюме, уткнувшись в телефон, а потом словно испарился, не сказав ни слова, не предложив никакой помощи.
Мария закрыла дом в посёлке и поехала домой, в город. За эти годы, которые она посвятила уходу за родителями, у неё самой накопилось столько дел… Первое время она наведывалась в посёлок, смотрела за домом, проверяла всё ли в порядке. Но со временем поняла, что все жильцы посёлка — порядочные люди и никто ничего с домом не сделает. Да и у неё просто не хватало сил и времени. Перестала приезжать.
Однажды в городе Мария встретила соседку своих покойных родителей, бабу Зину. Разговорились. Баба Зина стала расспрашивать о жизни Маши, о детях. Маша заодно спросила, нормально ли всё с родительским домом, не чахнет ли он без присмотра.
— Нормально всё, дочка, — баба Зина улыбнулась. — Запустил, конечно, твой брат и двор и огород — совсем ничего делать не хочет. Всё сорняками заросло. Но, зато дом под присмотром.
— Брат? Ванюша? — Маша опешила. — А что он там делает?
— Во дела! — баба Зина всплеснула руками. — Брат и сестра, а ничего друг про дружку не знаете? Живёт он там уже месяца два как.
— А как же квартира? Работа в городе? — Маша была в полном недоумении.
— Квартиру продал, с работы ушёл. Живёт одинёшенек на деньги с квартиры, нигде не работает. Сам мне хвалился, что надолго хватит.
Маша лишь помотала головой.
«Хорошо устроился Ванюша, — думала она, чувствуя смесь горечи и какой-то странной иронии. — Сначала к матери не приехал из-за отсутствия интернета, а теперь живёт в её доме. И что мешало ему переехать в деревню, когда родители живы были? Глядишь, и прожили бы дольше, глядя на любимого сыночка. Может, и не умерли бы так быстро от тоски».
Но Мария тут же отогнала от себя вредные мысли — нехорошо так про родителей думать, тем более про покойных. Бог всё видит без её комментариев. Не ей судить.
А Ванюша? Пусть живёт Ванюша в родительском доме. Ему ведь тоже, наверное, непросто — ни детей, ни плетей. Выполнил братик своё обещание, данное сестре не жениться и детей не заводить. У каждого, видать, своё счастье, своя свобода. И своя цена за эту свободу. А Маша? Она просто жила свою жизнь, со своими детьми, со своими радостями и горестями. И больше не хотела никого спасать.
Спасибо за внимание ❤️