Илья привык принимать решения самостоятельно, и они не всегда нравились его маме. Первый раз она расстроилась, когда сын заявил, что станет геологом и подал документы в политех:
— Илья, ну зачем тебе эта романтика? — пыталась отговорить его Наина. — Вечно грязные, небритые, с рюкзаком за спиной… Давай-ка лучше выучишься на юриста. Я с Анатолием Викентьевичем договорюсь.
— Мам, не надо ни с кем договариваться. Я хочу быть геологом — это моя детская мечта. Почему я не могу её исполнить?
— Можешь, — грустно вздохнула женщина. — Я просто подумала, что, может, ты стесняешься попросить помощи.
— Мамочка, я тебя очень люблю, — обнял её Илья, — но я уже вырос. Можно я буду строить свою жизнь сам?
— Разумеется, дорогой, — улыбнулась она.
Наина Тимуровна потрепала его по волосам, а сама подумала, что надо узнать у Анатолия Викентьевича, на каком курсе ещё можно будет перевестись на юридический. Когда Илья успешно сдал очередную сессию и перешёл на третий курс, она почти смирилась с тем, что сын всё-таки закончит обучение по специальности геолога.
И тут пришло другое неприятное известие — Илья собирался жениться.
Свадьбу, по настоянию будущей свекрови, сделали статусную: арендовали банкетный зал фешенебельного ресторана, пригласили «нужных» и «важных» людей, половину которых жених даже не знал. Изначально он с Наташей планировал скромно посидеть с близкими друзьями в обычном кафе.
Наина Тимуровна заказала невесте роскошное платье с шлейфом.
— Ну зачем? — тихо спрашивала у Ильи Наташа, опасаясь задавать вопрос напрямую будущей свекрови. — Я думала, мы придём в джинсах и футболках, распишемся и всё…
— Свадьба — это событие, которое не у каждого в жизни бывает, — объясняла мать сыну. — У меня, например, её не было. Поэтому надо сделать всё, как положено.
На празднике Наина Тимуровна сверкала бриллиантами на декольте ярко-красного атласного платья и поражала гостей безупречным макияжем от столичного стилиста.
— Невесте это не нужно — у неё естественная красота, — говорила она мастеру, — а мне надо выглядеть на все сто.
Известный фотограф ловил удачные моменты. Одним из самых ярких стала крупным планом заснятая трогательная сцена объятия матери и сына — с искренними счастливыми глазами обоих. Снимок в большом формате сразу после свадьбы занял место над диваном, вытеснив старую фотографию с южного пляжа.
После свадьбы Наташа с Ильёй, с разрешения хозяйки, переставили мебель в его комнате и поставили большую двуспальную кровать.
— Ого, какая огромная! — удивилась Наина Тимуровна. — Она ведь у вас всю комнату займёт.
— Ну и отлично, — рассмеялся Илья. — Нам больше ничего и не нужно. Пока учимся, будем только ночевать приходить, а когда начнём работать, снимем себе другую квартиру, как ты и хотела.
— Ну зачем так говорить, — покачала головой Наина. — Я вас не выгоняю, живите, сколько потребуется.
— Знаем, мам. Просто хотел показать, что у нас далеко идущие планы, согласующиеся с твоими желаниями, — подмигнул сын.
Поначалу невестка сильно стеснялась, а потом стала аккуратно предлагать помощь.
— Ну что, сама не видишь, что ли, — пожимала плечами Наина Тимуровна. — Вон пыль на полках — пора уборку делать.
Девушка брала пылесос и начинала вытирать пыль.
— Да не так! — тут же поправляла её свекровь. — Сначала влажной тряпкой протираем сверху вниз, потом ковры, порядок на балконе, полы моем и всю сантехнику чистим. Ты уже полгода тут живёшь — неужели трудно запомнить?
Наташа молча кивала и выполняла всё по её указаниям. Но хозяйка всё равно говорила сыну, что его жена ленивая грязнуля.
— Уборку надо делать каждый день. Ну ладно, хотя бы раз в два дня. А твоя жена вспоминает об этом раз в неделю. Наверное, у них в деревне так принято — там всё равно земля кругом. А у нас город, всё должно быть чисто и убрано. Не зря же в доме есть и водопровод, и канализация.
— Мам, но ведь мы учимся, — пытался оправдаться за Наташу Илья.
— Я тоже, когда ты был маленький, работала. И, между прочим, не три пары отсидеть, а полный восьмичасовой день. Но я же успевала! — сердито отвечала Наина Тимуровна.
Когда молодожёны уходили на занятия, женщина незаметно заходила к ним в комнату. Ух, как же её раздражали эти белые, вязаные крючком салфетки, которые Наташа разложила на журнальном столике и подоконнике.
«Ну что за убожество! Нет, чтобы избавиться от этих пылесборников — так нет, надо тут деревню развести. И ведь Илье это нравится!»
Вскоре на этих салфетках появились камни и ракушки, которые молодые привозили со студенческих практик.
«Лучше бы поставили цветы в китайской вазе или статуэтку. А они всё какими-то булыжниками захламляют», — ворчала в отсутствии молодых Наина Тимуровна.
Открыто сказать детям она не могла — всё-таки в общую квартиру они не вмешивались. Да и упоминать, что хозяйка бывает в их комнате, тоже не хотелось.
— Нет, я понимаю, когда она была сопливой студенткой, — жаловалась женщина подругам. — Но сейчас-то замужняя женщина! А всё в каких-то шортиках, футболке и с растрёпанными волосами — будто только что с сеновала!
— Ну ты себе маникюрчик сделай, глазки подкрась, туфли на каблуках надень — и сразу по-другому будешь выглядеть, — поддакивали подруги.
— А мой Илюшка, будто слепой, — продолжала возмущаться Наина. — Можно подумать, ему этот колхоз нравится.
— Любовь слепа, — вздыхали собеседницы.
— Точно, — соглашалась Наина, — а он только на свою нечесаную куклу и смотрит.
Однако, несмотря на недовольство выбором сына, она всё же тяжело пережила их переезд. Когда Илья с Наташей закончили институт, устроились на работу и сняли квартиру, Наина Тимуровна с трудом сдерживала слёзы.
— Мам, ты почему расстроилась? — спросил сын, заметив набухшие глаза матери, пока они с женой собирали вещи. — Мы же договорились: живём временно, пока студенты. Теперь появилась возможность жить отдельно.
— Да ничего, — попыталась улыбнуться Наина и тут же вытерла слезу, скатившуюся по щеке. — Просто… мне стало как-то одиноко.
Несмотря на огорчение, вскоре после их отъезда она сделала в квартире ремонт и перестановку.
Оставленные Наташей кружевные салфетки, какие-то безделушки и найденные во время ремонта вещи свекровь собрала в большую сумку и выставила в коридор. Когда молодожёны приехали в гости, Наина показала на баул:
— Вот я ваше оставленное собрала. Сами решайте, что с этим делать: с собой заберёте или на помойку выбросите?
Наташа присела рядом с сумкой:
— Ой, Наина Тимуровна, спасибо вам огромное за салфетки! Я так боялась, что мы их где-то выронили и потеряли. Это же бабушка меня научила вязать крючком, и эти салфетки её руками сделаны... Хотите, я вам одну на память оставлю?
— Нет-нет, спасибо, дорогая, — Наина демонстративно улыбнулась. — Это ведь памятные вещи для тебя, а мне ни к чему. Рада, что смогла помочь.
А про себя добавила: только ещё этой деревни мне в квартире не хватало.
— Илья, а где та фотография, которая раньше висела над диваном? — спросила Наташа.
— Не знаю. Наверное, мама куда-то убрала. А что?
— Она мне нравилась... Просто подумала, если нигде не висит, может, заберём к себе и повесим в комнате?
— О, не уверен, что стоит. Всё-таки это фото с мамой, пусть лучше будет дома у неё. А мы себе повесим наши снимки.
Наташа подумала, что муж, наверное, прав. Тогда она попросила у свекрови старую фотографию, отсканировала и вернула. Полученное изображение поставила себе на рабочий стол — оно казалось ей особенно тёплым, полным материнской любви.
«Хотелось бы когда-нибудь иметь похожее фото со своими детьми», — думала Наташа, глядя на экран ноутбука.
Она надеялась, что этот полевой сезон будет для неё последним. Пока учились в институте, ей очень нравилось ездить в экспедиции, возвращаться и обрабатывать результаты. Но спустя три года после выпуска направление исследований вынудило её провести полгода в тайге — и оказалось, что у Наташи сильная аллергия на укусы москитов, приходилось пить сильнодействующие таблетки и обливаться репеллентами.
От всего этого болела голова, работать стало мучительно. Илье было тяжело смотреть, как мучается жена, и он мягко предложил:
— Ты пойми, это сегодня тайга, а в будущем могут отправить в пустыню, где змеи и скорпионы... А вдруг у тебя там аллергия на солнце? Неужели работа стоит того, чтобы терять здоровье?
Наташа тяжело переживала расставание со своей мечтой, но понимала, что долго так не выдержит.
— Ну и куда я пойду? Продавщицей, что ли?
— Почему сразу продавщицей? У тебя отличное образование, ты много знаешь о камнях. Может, стоит поискать себя в смежных областях? Например, моделирование залежей или кадастровый учёт?
— Илья, о чём ты! Я ненавижу все эти цифры...
— Это правда, — вздохнул он. — Я просто рассуждаю, что бы делал сам на твоём месте в похожей ситуации. Но послушай: у тебя же талант — ты замечательно рисуешь! Все преподаватели говорили, что твои учебные зарисовки можно на выставку отдавать. Может, получится найти что-то связанное с этим, например — ювелирное дело?
— Нет, — покачала головой Наташа. — В ювелирку не попасть без связей. Да и посмотри на меня: я сама никогда украшения не носила. Как я их буду делать? И даже если сделаю — кто-нибудь скажет: «Фу, деревня какая-то». Всем не угодишь.
— И не надо всем. Главное — чтобы кому-то нравилось, а не всем. Не все от искусства в восторге, но оно от этого ценной быть не перестаёт.
Муж на минуту задумался, а потом вдруг оживился:
— Слушай, а ведь есть такая профессия! Работаешь с камнями, но не в поле, а в лаборатории, проводишь экспертизы.
— Не особо творческое занятие, — грустно улыбнулась Наташа.
Илья вздохнул:
— Правда? Ну давай тогда вместе подумаем, куда ещё можно податься. А то мне так больно на тебя смотреть — когда ты такая несчастная, вся опухшая от укусов, ещё и пытаешься что-то записывать, сидя на холодном камне под деревьями…
В ближайшем посёлке, куда они выбрались на недельку отдохнуть после экспедиции, они вдруг увидели шкатулку из чароита. Наташа взяла её в руки, внимательно осмотрела и молча показала мужу. В его глазах мелькнуло понимание.
— Отдам за копейки, — сказал продавец. — От покойной хозяйки осталось. Мне ни к чему, только место занимает…
Поторговавшись, пара купила вещицу. Именно на ней Наташа сделала свои первые пробы, когда поступила учиться на специальность резчика по камню.
Теперь они с Ильёй планировали, что она после очередного полевого сезона уволится и всерьёз займётся работой в новом направлении. Тем более что у Наташи всё замечательно получалось:
ей нравилось практически всё в профессии — изготавливать фигурки из камня, собирать мозаичные картины, делать реставрации.
Наташа летела на учёбу, как на крыльях, а потом с тем же настроением спешила в мастерские. Так было в течение учебного года. Сейчас, работая в тайге, она выдерживала все трудности последнего сезона только благодаря мыслям о будущей, новой и интересной работе.
Правда, была у неё ещё одна причина для радости.
продолжение