Девушка предполагала, что беременна. Она не стала говорить об этом мужу, решив — расскажет, когда будет абсолютно уверена. Но уже представляла, как обрадуется Илья, когда услышит эту новость.
Они давно мечтали о ребёнке, и наконец-то всё получилось. Это был ещё один повод искать работу без разъездов.
После недельных проливных дождей наконец выглянуло солнце, и все геологи выдвинулись на маршруты, ранее отложенные из-за непогоды. Илье с женой предстояло подниматься вверх по течению крохотной речушки Таксима, притока могучего Витима. Правда, до дождей она была совсем маленькой, а сейчас разлилась, и им часто приходилось делать крюк, чтобы добраться до нужного места.
Наташа поставила рюкзак чуть ниже по склону, держась за корни деревьев, и пробралась к выступам, чтобы взять образец. Она отбила кусочек породы молотком, развернулась — и нечаянно задела поклажу. Рюкзак покатился вниз, прямо к реке.
— Наташа, не надо! — крикнул Илья, заметив, что жена бросилась за вещами.
— Я аккуратно! — успела ответить Наташа, но её нога соскользнула с влажного камня, и она поехала вниз вслед за рюкзаком.
— Эх, чтоб тебя! — бросил свою поклажу Илья и, сдирая руки о ветки и камни, стал съезжать за ней.
Бурные потоки холодного Таксима так крепко обхватили девушку, что она чуть не захлебнулась. Рюкзак с камнями быстро ушёл на дно, а Наташа, поняв, что его не спасти, попыталась выбраться на берег. Но плавала она плохо, воды было много, течение сильное. Едва хватило сил держаться на поверхности, а река относила всё дальше — к слиянию с Витимом.
"Из него я точно не выберусь," — мелькнула мысль.
Илья добрался до жены и стал подталкивать её к берегу. Почувствовав поддержку, Наташа начала грести, вскоре оказалась в заводи. Из последних сил она выбралась на берег, упала на землю, вымотанная полностью.
Но, подняв голову, не увидела Илью.
— Илья! Илья! — звала она, слыша только рок воды.
Тело Ильи прибило к берегу Витима спустя несколько часов.
Родившийся через полгода Ванька был очень маленьким и болезненным — не удивительно, учитывая всё, что пришлось пережить матери. Наташа чуть не утонула, потеряла мужа, похороны, обвинения от свекрови ("Это ты во всем виновата!"). Она порой удивлялась, что Ванька вообще родился.
Сразу после его рождения Наташа уехала в деревню к родителям, чтобы малыш креп и набирался сил на свежем воздухе и парном молоке.
Об увольнении из экспедиции пришлось временно забыть: вдове платили пособие и компенсацию за гибель Ильи как на рабочем месте.
Свидетельство о квалификации резчика по камню лежало у Наташи в столе, и она порой с грустью доставала его по вечерам. Казалось, вот только нашла дело по душе — и вновь приходится от него отказаться.
Девушка старалась забыть те обидные слова, которые услышала от Наины Тимуровны во время похорон мужа. Она понимала, что у женщины огромное горе.
«Ничего, когда родится наш с Илюшей ребёнок, она найдёт в нём утешение», — думала Наташа.
Однако, сколько не приглашала невестка мать покойного мужа в гости, та так ни разу и не приехала — ни во время беременности, ни после рождения Вани.
Наташа с сыном переехала в деревню. В день рождения Вани, когда мальчику исполнилось два года, девушка снова позвонила свекрови:
— Наина Тимуровна, здравствуйте. Хочу вас с внуком познакомить. Сегодня Ване два года.
— Поздравляю, — сухо ответила женщина по телефону.
— Спасибо. Мы сейчас в городе, скажите, когда вам удобно нас принять?
Наташа постоянно пыталась наладить отношения с бабушкой своего сына. Она очень надеялась, что, увидев внука, сердце женщины растает — ведь мальчик был так похож на Илью. Наташа не рассчитывала, что свекровь будет нянчиться с ребенком, но хотя бы поздравлять с праздниками и иногда видеться. Ей казалось, кто-то должен рассказать Ване про то время, когда его отец был маленьким. Она уже представляла, как Наина Тимуровна сидит с внуком на диване, разглядывает фотографии, читает книжку…
— Приезжайте, я сегодня дома, — снова без эмоций сказала свекровь.
Наташа обрадовалась, как была — в цветастой блузке и бриджах — подхватила ребёнка и поехала туда, где с Ильёй прошли их счастливые студенческие годы. Всю дорогу до дома свекрови Наташа рассказывала Ване про бабушку, про большую фотографию над диваном и про папу, которого мальчик никогда не видел.
Квартиру было не узнать: современный ремонт, идеальная чистота и почти полная пустота, казалось, что там никто не живёт. Только тот самый снимок со свадьбы, где Илья и его мама смотрят друг другу в глаза, всё так же висел над новым угловым диваном.
— Как у вас всё бело, — восхитилась Наташа. — Такой стиль… И рамку для фотографии сменили.
— Скандинавский стиль, — пожал плечами Наина Тимуровна, не поняв, почему это должно впечатлять. Хотя ей приятно, что невестка оценила её дом, она виду не показала.
— Сейчас это модно. Проходите в кухню.
Наташа задержалась у снимка:
— Замечательный кадр… Я постоянно его вспоминаю. Вы с Ильёй так хорошо там смотритесь.
— Потому и оставила, — отозвалась хозяйка, а сама подумала: "А главное — там нет тебя."
— У меня тоже есть ваша фотография с Ильёй — где он маленький, а вы на корточках рядом. Она у меня на заставке. Посмотрите. — Девушка показала телефон.
— Да, хороший снимок, — кивнула Наина Тимуровна. — Жаль, что сам кадр уже выцвел, выглядит совсем не так, как раньше.
— Думаю, отреставрировать можно. Сейчас технологии такие, что даже снимки XIX века восстанавливают, а этот — совсем молодой. Можно и распечатать большим форматом, конечно, не столь огромным, как ваш, но значительно больше оригинала. Хотите, я узнаю, где сделать?
— Нет, не надо, — отрезала хозяйка. — И зачем приехала? Если хотела наладить отношение, хоть бы оделась по-человечески! Как была простушкой, так и осталась. И ребёнок такой же — столько детских вещей продают, а он одет, будто из сундуков всё достали!
— Ваня, не трогай!
Ваня упёрся в большое затемнённое стекло дверцы шкафа-купе.
— Пятна будут от пальцев, — пояснила Наина Тимуровна невестке.
— Ваня, пойдём на кухню, — мягко сказала Наташа, взяла сына за руку и усадила за стол рядом с собой.
Мальчик стал бить ладошками по столу. Каждый шлёпок детских рук болезненно отзывался в сердце свекрови.
— У меня нет детской посуды, — сухо предупредила она.
— Ничего страшного, дайте небольшое блюдце, — улыбнулась Наташа.
Она нарезала банан на маленькие кусочки и начала кормить Ваню. Мальчик ел, размазывая фрукт по футболке и лицу, часть оставляя на ладошках, и продолжал шлёпать ими по белой поверхности стола.
— Вы не волнуйтесь, я всё уберу, — поспешила успокоить Наташа, подозревая, что поведение сына явно не нравится свекрови.
— Не надо. Лучше я сама, — оборвала её Наина.
— Он просто маленький и ни в чём не виноват, — оправдывала Ваню-мать. — Порядок пока не умеет соблюдать.
— Ну, конечно, — усмехнулась про себя Наина, — а ты взрослая, а с порядком у тебя тоже…
Встреча всё время оставалась напряжённой. Наташа поняла, что зря напросилась в гости — свекровь не рада, даже маленький Ваня не смог растопить её сердце.
— Ну что ж, её можно понять, — думала Наташа, оправдывая Наину Тимуровну за холодность: потеряла единственного сына, и мы с Ваней только напомнили ей об этом.
Попрощавшись, с тяжёлым сердцем уехала обратно в деревню. Ваня всю дорогу капризничал — Наташа решила, что он просто устал, и стала его укачивать.
В отпуске по уходу за ребёнком Наташа, чтобы не потерять навыки, начала делать поделки из камней, которые они с Ильёй привозили из экспедиций. Поначалу руки забывали инструменты, медленно вспоминали тонкости работы с разными породами — голова понимала, что сталькам более податлив, чем малахитовая друза, но пальцы не чувствовали этих различий.
Первые работы было стыдно показывать: фигурки стояли на подоконнике их комнаты.
— Ух ты! Откуда такая красота? — удивилась соседка Тамара Петровна, заглянув с бутылкой молока для ребёнка.
— Да какая красота, — отмахнулась Наташа, — я просто балуюсь в свободное время.
— Вот бы все так баловались! А то иные водку пьют и воображают себя гениями, — восхищалась соседка, подразумевая местного «писателя», который давно рассказывал, что пишет роман, но его никуда не берут. Жители деревни кивали: никто ни одной страницы не видел.
— Можно посмотреть? — Тамара Петровна подошла к подоконнику. — И потрогать?
— Конечно, берите, рассматривайте, не жалко.
Соседка восхищалась каждой поделкой — и однажды спросила:
— А продашь мне вот эту?
В руках её была фигурка синички с глазами из пиропа.
— Какой продать, Тамара Петровна? Забирайте так.
— Нет, просто так не хочу! Ты работала, а я возьму даром? Не надо… — поставила фигурку обратно. — Думала внучке подарить на окончание школы.
Наташа не могла отказать, но денег брать тоже не хотела.
— Давайте так: возьмите её как плату за сегодняшнее молоко, — улыбнулась девушка.
Такой вариант соседке понравился, и она с радостью согласилась.
продолжение