Путь в Белый дом: амбиции и обиды Ричарда Никсона
Американцам с детства внушают, что они живут в самой свободной и демократической стране мира, однако история периодически подбрасывает им горькие уроки, демонстрирующие, что власть имущие далеко не всегда считают себя связанными общими для всех законами. Слово «Уотергейт» прочно вошло в американский политический лексикон как символ коррупции, злоупотребления властью и морального разложения на самом высоком уровне. Этот скандал неразрывно связан с именем 37-го президента США Ричарда Никсона, чья карьера была чередой головокружительных взлетов и сокрушительных падений.
Политические игры стали его профессией в 1945 году, когда тридцатитрехлетний республиканец, ветеран Второй мировой войны и ярый антикоммунист, получил место в Конгрессе. Его карьера развивалась стремительно. Всего через пять лет он стал самым молодым сенатором в истории США, а в 1952 году президент Дуайт Эйзенхауэр выбрал его на пост вице-президента. Казалось, путь к вершине открыт, но тут Никсон получил первый серьезный удар по репутации. Одна из газет обвинила его в использовании предвыборных фондов в личных целях. Среди прочего, журналисты утверждали, что часть денег пошла на покупку кокер-спаниеля по кличке Чекерс для его дочерей. В ответ Никсон выступил с эмоциональной речью по национальному телевидению, которая вошла в историю как «речь о Чекерсе». Он отверг все обвинения, представил себя скромным человеком из народа и заявил, что собаку ему подарили, и он, что бы ни случилось, оставит ее своим детям. Этот ход сработал, общественное мнение было на его стороне. Тогда же он произнес фразу, ставшую его девизом: «Я так просто не сдаюсь».
В 1960 году Никсон сделал первую попытку стать хозяином Белого дома, но проиграл молодому и харизматичному демократу Джону Кеннеди. Поражение было обидным, отрыв оказался минимальным, и многие считали, что исход выборов решили первые в истории теледебаты, где Никсон, не до конца оправившийся от болезни, выглядел уставшим и бледным на фоне загорелого и уверенного в себе Кеннеди. Спустя два года последовало еще одно унизительное поражение — на выборах губернатора родной Калифорнии. Казалось, его карьера окончена. Он даже заявил журналистам: «Вам больше не удастся пинать Дика Никсона». Но жажда власти и реванша оказалась сильнее.
Уход из жизни Кеннеди в 1963 году и последующее президентство Линдона Джонсона, омраченное крайне непопулярной войной во Вьетнаме, дали Никсону второй шанс. Страна была расколота массовыми антивоенными протестами, и когда Джонсон объявил, что не будет баллотироваться на второй срок, Никсон сумел воспользоваться ситуацией. В 1968 году, позиционируя себя как кандидата «молчаливого большинства», он с минимальным перевесом победил на выборах и наконец стал хозяином Белого дома. Его президентство не было провальным. Ему удалось завершить войну во Вьетнаме, хотя и ценой огромных усилий. Он совершил исторический прорыв в отношениях с коммунистическим Китаем, а в 1972 году стал первым американским президентом, посетившим Москву с официальным визитом, что положило начало периоду разрядки и подписанию важных договоров об ограничении стратегических вооружений. Однако все эти достижения были перечеркнуты той атмосферой подозрительности и страха, которую он сам создал в стенах Белого дома, и которая в конечном итоге привела его к катастрофе.
«Водопроводчики» Белого дома: война с врагами, реальными и мнимыми
Став президентом, Ричард Никсон принес с собой в Овальный кабинет глубокое недоверие к политическому истеблишменту, прессе и всем, кого он считал своими врагами. Это чувство усугублялось расколом в обществе из-за войны во Вьетнаме. Никсон был одержим идеей утечек информации и считал, что для защиты национальной безопасности и укрепления своей власти все средства хороши. Летом 1970 года он одобрил так называемый «план Хастона» — секретную программу, которая разрешала спецслужбам проводить несанкционированные обыски, вскрывать переписку и вести электронное наблюдение за антивоенными активистами и другими «подрывными элементами». Глава ФБР Эдгар Гувер выступил против этого плана, и Никсону пришлось его отменить, но сама идея создания секретной группы для выполнения «особых поручений» уже витала в воздухе.
Катализатором послужила публикация в 1971 году в газете «Нью-Йорк Таймс» так называемых «Документов Пентагона» — секретного исследования истории вьетнамской войны, которое выставляло действия нескольких предыдущих администраций в крайне неприглядном свете. Информацию журналистам передал военный аналитик Дэниел Эллсберг. Хотя документы не компрометировали лично Никсона, он воспринял эту утечку как личный вызов и угрозу своей власти. Именно тогда по его прямому указанию в Белом доме была создана специальная группа, официально называвшаяся «Отдел специальных расследований». Вскоре они получили прозвище «водопроводчики», потому что их задачей было «устранять утечки».
В эту группу вошли бывшие сотрудники ЦРУ и ФБР, такие как Эверетт Говард Хант и Джордж Гордон Лидди. Их методы были далеки от законных. Первой их крупной операцией стала попытка дискредитировать Эллсберга. «Водопроводчики» вломились в кабинет его психиатра в Калифорнии в надежде найти компрометирующие материалы, но ничего не обнаружили. Эта незаконная акция стала прообразом того, что позже произойдет в «Уотергейте». Никсон и его ближайшее окружение, такие как советник по внутренней политике Джон Эрлихман и глава аппарата Белого дома Гарри «Боб» Холдеман, создали систему, в которой приказы отдавались в завуалированной форме, а исполнители должны были понимать намеки. Существовал знаменитый «список врагов Никсона», куда входили журналисты, политики, актеры и общественные деятели. Против них использовались все рычаги государственного давления, в частности, налоговые проверки. Когда помощники возражали, что налоговое управление не предоставляет такую информацию, Никсон, как свидетельствуют записи, отреагировал с нескрываемым раздражением, настаивая на получении сведений любой ценой: «Прокрадитесь туда ночью!».
По мере приближения президентских выборов 1972 года, на которых Никсон твердо намеревался переизбраться, деятельность «водопроводчиков» становилась все более активной. Они не только занимались сбором компромата, но и проводили операции по срыву предвыборной кампании демократов. Они распространяли фальшивые письма, порочащие кандидатов-демократов, срывали их митинги и пытались внести раскол в их ряды. Все это финансировалось из секретных фондов Комитета по переизбранию президента (известного по аббревиатуре CREEP). Эта атмосфера вседозволенности и убежденности в собственной безнаказанности и привела к тому, что группа людей, связанных с Белым домом, решилась на откровенно рискованную авантюру, которая казалась им всего лишь очередной рутинной операцией в тайной войне за власть.
Ночной взлом: как мелкое преступление вскрыло большой заговор
В ночь на 17 июня 1972 года охранник по имени Фрэнк Уиллс совершал свой обычный обход в офисном комплексе «Уотергейт» в Вашингтоне. Он заметил небольшой кусок клейкой ленты на защелке двери, ведущей с подземной парковки в здание. Он не придал этому значения, снял ленту и продолжил обход. Однако, вернувшись через некоторое время, он обнаружил, что лента наклеена снова. На этот раз он понял, что что-то не так, и вызвал полицию.
Прибывший наряд обнаружил взломанную дверь в штаб-квартире Национального комитета Демократической партии. Внутри они задержали пятерых мужчин в деловых костюмах и резиновых перчатках. При них были обнаружены фотокамеры, отмычки и сложная аппаратура для прослушивания. На первый взгляд это выглядело как обычная кража со взломом, совершенная крайне непрофессионально. Однако задержанные оказались не простыми грабителями. Это были Бернард Баркер, Вирхилио Гонсалес, Эухенио Мартинес, Фрэнк Стерджис и Джеймс Маккорд. Все они, за исключением Маккорда, были кубинскими эмигрантами, связанными с ЦРУ и операциями против режима Кастро. А Джеймс Маккорд оказался начальником службы безопасности Комитета по переизбранию президента Никсона. В его записной книжке полиция нашла телефонный номер Говарда Ханта, работавшего консультантом в Белом доме.
С этого момента клубок начал разматываться. Поначалу в Белом доме пытались представить инцидент как «третьесортную кражу», не имеющую никакого отношения к администрации. Пресс-секретарь Рон Зиглер уверенно заявлял, что Белый дом не имеет к этому никакого отношения. Сам Никсон публично отрицал любую причастность своей предвыборной кампании к этому делу. Однако двое молодых репортеров газеты «Вашингтон Пост», Боб Вудворд и Карл Бернстайн, уцепились за эту историю. Полагаясь на свои источники, в том числе на таинственного высокопоставленного информатора, которого они называли «Глубокая Глотка» (лишь спустя 30 лет выяснилось, что это был заместитель директора ФБР Марк Фелт), они начали шаг за шагом распутывать сложную схему.
Их расследование выявило, что взломщики были наняты и оплачены из средств предвыборного штаба Никсона. Нити вели к руководителям операции — Гордону Лидди и Говарду Ханту, тем самым «водопроводчикам». Стало ясно, что их целью была установка «жучков» в штабе демократов и фотографирование их документов. Несмотря на разгоравшийся скандал, в ноябре 1972 года Никсон одержал сокрушительную победу на выборах, выиграв в 49 штатах из 50. Казалось, что история с «Уотергейтом» будет похоронена. Но в январе 1973 года начался суд над взломщиками. Все, кроме Маккорда, признали свою вину, надеясь на снисхождение и обещанную финансовую поддержку. Но судья Джон Сирика, подозревая, что от него скрывают правду, пригрозил им максимальными сроками заключения. И тогда Маккорд не выдержал. Он написал письмо судье, в котором заявил, что на свидетелей оказывалось давление, чтобы они лгали под присягой, и что в этом деле замешаны высокопоставленные чиновники. Плотина прорвалась.
Раскрытие правды: пленки, слушания и падение президента
Письмо Маккорда дало новый толчок расследованию. Сенат США учредил специальный комитет по расследованию Уотергейтского дела под председательством сенатора Сэма Эрвина. Летом 1973 года слушания комитета транслировались по всей стране, приковав к экранам миллионы американцев. Один за другим перед комитетом представали бывшие и действующие сотрудники Белого дома, давая сенсационные показания. Ключевой фигурой стал бывший юрисконсульт Белого дома Джон Дин. Он первым прямо обвинил президента в участии в сокрытии преступления. В своем многочасовом выступлении Дин подробно описал, как после провала в «Уотергейте» в Белом доме была организована операция по сокрытию следов: уничтожались улики, велась работа со свидетелями, которым платили деньги за молчание. Именно он произнес знаменитую фразу, ставшую диагнозом для администрации Никсона: «На президентстве раковая опухоль».
Но это были лишь слова. Белый дом все отрицал. Казалось, ситуация зашла в тупик: слово Дина против слова президента. И тут, во время допроса другого сотрудника администрации, Александра Баттерфилда, прозвучал вопрос, изменивший ход истории. Следователь спросил, существует ли в Белом доме какая-либо система записи разговоров. После долгой паузы Баттерфилд ответил: «Я надеялся, что этого вопроса мне не зададут... но да, такая система есть». Выяснилось, что Никсон, «просто для истории», записывал абсолютно все разговоры в Овальном кабинете. Эти пленки мгновенно стали главным доказательством.
Началась долгая юридическая битва за доступ к записям. Никсон категорически отказывался их предоставить, ссылаясь на «привилегию исполнительной власти». Для расследования дела был назначен специальный прокурор Арчибальд Кокс, который немедленно потребовал выдать пленки. В ответ Никсон приказал генеральному прокурору уволить Кокса. Генпрокурор отказался и подал в отставку. Его заместитель сделал то же самое. Этот эпизод, произошедший 20 октября 1973 года, вошел в историю как «субботняя ночная резня» и вызвал бурю негодования в обществе. Рейтинг президента рухнул. Под давлением общественности Никсону пришлось назначить нового спецпрокурора и выдать часть записей.
Однако и здесь не обошлось без скандала. На одной из ключевых пленок, где обсуждался «Уотергейт» всего через несколько дней после взлома, обнаружился таинственный пропуск длиной в 18,5 минут. Секретарь президента Роуз Мэри Вудс представила объяснение, которое многим показалось неубедительным: якобы она случайно стерла запись, потянувшись за телефоном. Ей никто не поверил. По мере того как расследование продвигалось, становилось очевидно, что президент и его окружение были вовлечены в противозаконные действия. Выяснились факты уклонения Никсона от уплаты налогов и использования государственных средств для благоустройства его личных резиденций. Юридический комитет Палаты представителей начал процедуру импичмента.
Отставка и наследие: раны, которые не заживают
Весной и летом 1974 года Ричард Никсон был уже не столько хозяином Белого дома, сколько его узником. Он упорно отрицал свою вину, заявляя на пресс-конференциях: «Я не мошенник». Но его положение становилось все более шатким. Точку в деле поставил Верховный суд США, который 24 июля 1974 года единогласно обязал президента выдать все оставшиеся пленки специальному прокурору. Среди них оказалась и так называемая «дымящаяся пушка» — запись разговора от 23 июня 1972 года, всего через шесть дней после взлома. На этой пленке Никсон прямо приказывал главе своего аппарата Холдеману использовать ЦРУ, чтобы заставить ФБР прекратить расследование «Уотергейта», ссылаясь на соображения национальной безопасности. Это было неопровержимым доказательством того, что президент с самого начала был вовлечен в сокрытие улик и препятствовал правосудию.
Даже самые верные сторонники Никсона в Конгрессе поняли, что защищать его дальше бессмысленно. Процедура импичмента стала неизбежной. Ему грозило отстранение от должности и последующий уголовный суд. Вечером 8 августа 1974 года Ричард Никсон выступил с прощальным обращением к нации и объявил о своей отставке. На следующий день он покинул Белый дом, став первым и единственным президентом в истории США, который ушел в отставку. Его место занял вице-президент Джеральд Форд, который спустя месяц принял крайне спорное решение — он даровал Никсону полное помилование за все преступления, которые тот мог совершить на посту президента. Этот шаг вызвал новую волну критики, но, по словам Форда, он был необходим, чтобы «исцелить нацию» и положить конец затянувшемуся кризису.
Уотергейтский скандал имел колоссальные последствия для Америки. В результате расследования более 40 правительственных чиновников были осуждены, включая самых высокопоставленных советников президента. Но главным итогом стало глубочайшее падение доверия американского народа к власти. Миф о непогрешимости и честности правительства был разрушен. Скандал продемонстрировал, до каких масштабов может доходить злоупотребление властью в высших эшелонах. В то же время, он показал и силу американских демократических институтов: свободная пресса, независимый суд и Конгресс смогли довести расследование до конца и заставить уйти в отставку самого могущественного человека в стране.
Наследие Уотергейта живо и по сей день. После скандала были приняты новые законы, ужесточающие правила финансирования избирательных кампаний и расширяющие доступ к правительственной информации. А само слово «Уотергейт» стало нарицательным, к нему добавляют суффикс «-гейт» для обозначения любого крупного политического скандала. В своих мемуарах Никсон так и не признал своей вины, говоря лишь об «ошибках» и «нерешительности». Но история вынесла свой вердикт. Уотергейт стал суровым уроком о том, что в демократическом обществе никто, даже президент, не может стоять выше закона, и что злоупотребление доверием народа рано или поздно приводит к бесславному концу.
Понравилось - поставь лайк и напиши комментарий! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай дополнительные статьи!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера