Старая Евпатория. Начало:
Виктор Рубцов, специально для: Григорий И. Дзен
Одун-базар къапусы – это ворота дровяного базара. Глядя на них, можно мысленно добавить в обе стороны соответствующие крепостные стены и представить, как выглядела крепость Гёзлёв. Незатейливое название – ворота дровяного базара – пусть не смущает нас. Просто за воротами (через нынешнюю улицу Караева) находился дровяной базар, и как их можно было ещё назвать? А вот так и назвали, без излишнего полёта фантазии, просто и конкретно.
И ещё кроме дровяного базара за воротами был крупный рынок работорговли. Мы вот сейчас распродаём налево и направо нефть и газ (а светлые, но не умеющие торговать, головы гнобим под спудом). Но горючих полезных ископаемых кроме дров на полуострове не было. И едва ли не основной статьёй доходов была работорговля. Для процветания государства годились всякие, насильственно захваченные, с руками и ногами невольники из русских, польских и кавказских земель. Ничего личного, бизнес.
Однако ворота дровяного базара были главными воротами города. Ибо от них начиналась дорога в Бахчисарай, религиозный, политический, экономический (то есть торговый) и культурный центр государства. Повторюсь, что и Гёзлёв тоже был главным – главным и единственным морским портом в государстве «Къырым Юрту» или «Улуг Орда ве Дешт-и Кипчак», как называли своё ханство крымские татары.
Крымско-татарский ресторан перед Одун-базар къапусы
А знаете, какой город в государстве после Бахчисарая был вторым? Он назывался Акмеслжит. И вторым он был не потому, что сейчас это столица Крыма Симферополь. А потому, что содержал резиденцию калги-султана – второго лица в структуре государственной власти Крымского ханства. Изначально доставшийся от Золотой Орды стольный для Крымского Юрта город Солхат потерял своё административное значение и превратился в тихий провинциальный городок Старый Крым.
Хотите узнать названия остальных четырёх ворот Гёзлёва? От них ничего не осталось. Но я разузнал, где они находились – интересно же знать, в каких пределах размещалась крепость. Вокруг крепости был уже не центр города, а предместья, как, например, армянский квартал.
Портовые ворота (Искеле-капусу) с юга вели, понятное дело, к морскому порту. У ворот размещался таможенный пост, откуда доходы шли прямиком в ханскую казну. Это как если бы кто-то разместил таможню во Владивостоке, но доходы от таможенных сборов всё равно шли бы через московские ворота в государеву казну.
Под аркой Одун-базар къапусы
Вот в сторону Мойнакского озера идёт длинная улица Дёмышева. На её пересечении с улицей Дмитрия Ульянова стояли узкие Лошадиные ворота (Ат Къапусы), через которые на повозке уже не проедешь, только верхом на лошади или моим излюбленным способом пешком.
Немного дальше к северу улица Дмитрия Ульянова пересекается с Караимской улицей, здесь стояли гораздо более просторные ворота Белого муллы (Ак-мулла-капусу). Ворота были украшены покрытой глазурью лепниной в виде человеческого живота. Считается, что живот якобы символизировал воду. Я в таких символах, извините, не силён. В город через эти ворота в бочках на больших телегах завозили воду.
На самом севере города, там, где Интернациональная улица пересекается с Больничной, стояли Земляные ворота (Топрак-капусу). Их название обязано связью ворот с кирязами – подземными ходами города. Рассказывают, что была разветвлённая сеть городских подземелий, и что древние тоннели кое-где частично сохранились. Но что это были за ходы, кто ж теперь расскажет?! На мои вопросы татарские и иные рассказчики отвечали, что сами, дескать, такое слышали, но не видели и подробностей не знаем.
Из всего вышесказанного делаю вывод, что крепость Гёзлёв занимала небольшое пространство между улицами Дмитрия Ульянова, Интернациональной, Караева и Революции, с выходом к морскому порту. Совсем небольшое пространство по сравнению с территорией современного города. Но нас именно этот клочок под названием Старый город сейчас и интересует.
Этно-гостиница Джеваль перед Одун-базар къапусы
Там, где были дровяной базар и рынок работорговли, предстала этно-гостиница Джеваль с крымско-татарским колоритом. А напротив – завлекает халяль ресторан Джеваль крымско-татарской кухни. Однако, нашу семью почему-то не привлекли ни электронные сейфы в каждой комнате, ни халяль заодно с веганской кухней без глютена. Такие мы старомодные привереды. Но вас ни в коем случае не отговариваем, пробуйте на здоровье!
Мы только поняли, что тут нас всех с тугими карманами принимают за арабских шейхов. Ибо слово «джеваль», царящее над бывшей невольничьей площадью, в переводе с арабского означает «странник», «путешественник» (какими были, наверное, подневольные рабы на продажу). А мы по-арабски ни бум-бум и священный коран на арабском читать вряд ли когда-то сможем. Только-только мы воспряли от отменённой необходимости гутарить по-аглицки («Сел тут левша за стол и сидит, а как чего-нибудь по-аглицки спросить – не умеет». Н.С. Лесков). И снова напряглись от забрезжившей потребности приветствовать хунвейбинов по-китайски («Курсы китайского языка в Севастополе. Опытные преподаватели. Оплата мат капиталом»). А тут масла в огонь подливают доморощенные арабы, прости нас, господи.
Халяль ресторан Джеваль крымско-татарской кухни
И всё же Одун-базар къапусы, ворота дровяного базара – хороши! Они простояли пять веков, перенесли несколько войн и осад, не раз их с крепостью брали русские войска. А воротам всё было нипочём (хотя ремонтам в царские времена они подвергались). Но вот потребовала себе пространства эра автомобилей, и в 1959 году ворота умышленно до фундамента разрушили для проезда машин. Помните, как пели «Весёлые ребята»: «Наверно скоро мы ходить разучимся, уже привычка ездить в нас живет. Пройти пешком всего два шага мучимся, сто километров на авто не в счет. Автомобили, автомобили, буквально все заполонили. Там, где вековая лежала пыль, свой след оставил автомобиль».
И тут в самую пору пропеть «Интернационал»: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем» (спасибо французу Эжену Потье). Ворота разрушили, а новый мир так и не построили. «Отродясь такого не было, и вот опять» (спасибо Черномырдину, он лучше всякого француза понимал русскую душу). Бросились плакаться и воздыхать, зачем же такой исторический раритет снесли. По старым чертежам и фотографиям ворота восстановили в первозданном виде (спасибо крымско-татарским предпринимателям). И теперь они снова радуют нас величественным и непоколебимым видом.
Непоколебимые Одун-базар къапусы, ворота дровяного базара
Строение внутри трёхэтажное. И все три этажа отданы музею, посвящённому средневековой эпохе истории города. С костюмами, с посудой, с фурнитурой того периода. Особенно интересен третий этаж с макетом-картой, точной и полной копией Гёзлёва XV века. Это вот тот самый кусочек города, каким он был, каким его видят и показывают гостям сами хозяева крымские татары, спасибо им за чудотворные их руки и светлые помыслы.
С внутренней стороны ворот Одун-базар къапусы
Хорошо придумали, что помещения музея перекликаются с кофейнями. Гурманы могут испробовать настоящую крымско-татарскую кухню. Вы увидите мешки с зёрнами кофе, а лучший на всём западном крымском побережье кофе источает исключительно для вас обворожительный запах.
Кофейни с крымско-татарскими сладостями
К воротам с внутренней стороны пристроен ряд летних помещений под крышами из татарской черепицы. Мы с супругой как присели в одном, да как отдали себя в руки обслуживающих молодых татарских девушек, – так под вкуснейший кофе с бисквитами и забыли про всё на свете. «В какой дом войдёте, сперва говорите: мир дому сему» (Евангелие от Луки, 10:5). «Шалом алейхем» – «Ас-саляму алейкум». Слово «ислам» происходит от того же корня, что и арабское слово «салам», что означает мир. Мир вам, вечный мир вашему дому. И дому нашему. Аминь. Āmīn. آمين.
В кофейне. Мир дому сему
Продолжение следует...