И возвращаюсь к Борису. М.К. Юрасов слишком серьезный историк, поэтому он делает вывод без гипотез: «Имеющаяся в нашем распоряжении информация источников пока не позволяет ответить на вопрос о причинах возвращения Евфимии Владимировны на Русь после недолгой супружеской жизни с Калманом».
Но я могу себе позволить поразмышлять об этих причинах. Прежде всего, расставания венценосных особ со своими женами в Средние Века не является чем-то необычным. Причем вне зависимости от наличия у королевской или аристократической пары детей (в том числе и сыновей). Иногда такие расставания имеют глобальные последствия и явно противоречат интересам государства, как тут не вспомнить развод Людовика VII и Алиеноры Аквитанской. Но у Людовика был хотя бы повод - желание побыстрее обрести наследника мужского пола.
Попробую предположить - а что если Кальман не знал о том, что его жена беременна? Расставание произошло на очень ранних сроках этой беременности, и сама Евфимия этого тоже не понимала? Или вот слишком сложное предположение, изгнание Евфимии - это следствие интриги герцога Альмоша. Уж кому-кому, а ему второй результативный брак старшего брата был совсем не нужен. Допустим, некий подкупленный лекарь убеждает короля, что Евфимия бесплодна и король отсылает жену к отцу на Русь. А последующие репрессии короля в отношении Альмоша и Белы вызваны не только очередным мятежом младшего брата, но еще и бешенством от осознания того, насколько Кальман обманулся и лишился еще одного наследника под рукой.
Также историков смущает тот факт, что Владимир Мономах не стал мстить Кальману за изгнание Евфимии. В принципе, объяснения найти можно, слишком тяжелая ситуация была на Руси, чтобы ввязываться еще и в войну с венграми. Но, постойте - речь о мести может идти только в том случае, если бы Кальман действительно обвинил жену в измене, но выше я привел мнение историков и русских, и венгерских, которые убеждены, что такого не было. Борис в глазах самого Кальмана и в глазах всех властителей, кроме венгерских (что естественно, так как это Бела II и его прямое потомство) был законным сыном короля.
А это значит, что отношения между Кальманом и Владимиром Мономахом хоть и испортились, но мстить было … и не за что. Но «Иллюстрированная хроника» добавляет ко всем прочим еще одну загадку:
«Умирая, король (Кальман) приказал своему сыну (Иштвану и всем князьям (principes), чтобы после его смерти они отомстили Руси за обиду, которую те ему нанесли».
О какой обиде идет речь? Насколько я понимаю, считать «обидой» горечь поражения Кальмана от русско-половецких войск в 1098 году, уже нельзя, он же примирился с Русью после этого. И речь может идти о каких-то новых обидах. М.К. Юрасов упоминает о мнении своего коллеги Ю.В. Назаренко, который предполагает, что Владимир Мономах всё-таки нанес ответный удар, но это почему-то не попало ни в русские, ни в венгерские, ни в польские летописи. (Это предположение есть в примечаниях к переводу «Иллюстрированной хроники» за авторством Ю.В. Назаренко.)
Я предположу иную версию в рамках признанного историками мнения о законности Бориса. Король Кальман пытался примириться с Евфимией и потребовал ее возвращения (вместе с сыном), но Владимир Мономах счел это слишком опасным для жизни своей дочери и своего внука. Этот холодный русский отказ и есть причина для обиды Кальмана.
И еще кое-что. Мы ведь не забыли, зачем вообще Кальман женился на Евфимии? Чтобы обрести запасного наследника. Хм, при благополучном исходе Кальман наверняка учитывал опасность схватки между собственными сыновьями, но вероятно, в его логике - неважно кто одержит победу, важно то, чтобы это был бы именно его сын. Ну … и? Если принять на веру измену королевы Евфимии и ее изгнание именно по этой причине - глобальная и принципиальная задача, поставленная королем перед самим собой, не решена. Принц Альмош еще на коне и возможно у него самого возникали мысли обзавестись еще сыновьями, помимо Белы - совершенно, кстати, не ясно, была ли жива его жена Предслава на 1112 год, так что он тоже мог планировать второй брак.
Тогда почему, если Кальман согласно хронике «дал развод» Евфимии, если летописец так напыщенно упирал на «законы», король не женился вновь законным образом? Что ему помешало? Мне интересно, подходили ли историки именно к этому вопросу? А ответ на него, как мне сдается, весьма прост - не было никакого развода, король продолжал считаться находившимся в законном браке, потому он и не женился, кто же ему позволит, да и сам он не видел в том необходимости.
Подводя сжатый итог первого этапа истории Бориса Коломоновича, попробую дать ответы на некоторые вопросы, и эти ответы я нашел по крайней мере для себя самого. На истину в последней инстанции, разумеется, не претендую.
Была ли измена королевы Евфимии своему мужу, королю Кальману? Нет, следовательно, Борис Коломанович – Арпад и законный сын Кальмана. Нельзя на одном лишь факте расставания (даже неважно по какой причине и чьей инициативе) супругов говорить о каком-то прелюбодеянии со стороны жены. Слишком часто подобные расставания случались в Средние Века. Но вот на какой исторический зигзаг я наткнулся при изучении данного вопроса. Надо полагать, у венгерской знати эпохи вышеуказанных королей, историческая память уходила вглубь подольше, чем на пару поколений? Уж во всяком случае, то что случилось три-четыре поколения назад они должны были помнить?
Сотней лет ранее в династии Арпадов имелось «зеркальное» отображение истории Евфимии и ее сына. То есть, изгнанной женой стала венгерская «принцесса». Это начало еще одной, неразрешимой на сегодняшний день средневековой головоломки, скажу то, что известно точно и бесспорно – сестра короля Иштвана I Святого была выдана замуж за царевича Гавриила Радослава, наследника царя Болгарии Самуила. И около 1000 года, венгерка была изгнана мужем. При этом она ждала ребенка от Гавриила Радослава. Король Иштван принял сестру, выделил ей поместье, и уже на родине, в Венгрии, она родила сына. Это всё, что известно достоверно, так сказать, «опушка» загадки, ибо дальше начинается дремучий, непроходимый лес.
Почему просто «она», без имени? Точно ее идентифицировать не могут, и поэтому серьезные болгарские историки порой предпочитают вовсе не упоминать ее имени, которого просто нет в имеющихся источниках и осторожно называют ее «венгерской женой Гавриила Радослава». Если считать вместе с ней, то у Иштвана Святого было четыре сестры: Юдифь (вероятно 969-988), замужем за Болеславом Храбрым, первым королем Польши, Илона (она же Мария, и она же Гримельда) мать короля Петра Орсеоло, и, вероятно, Гизелла, жена или мать короля Самуила Абы. Предполагается всё же, что четвертую сестру звали Маргарита, причем иногда путают ее и с Илоной, и с Юдифь.
Итак, достоверно известно, что эта сестра короля Иштвана, расставшись с мужем родила мальчика и никто не усомнился в отцовстве (кроме этого, считается, что у безымянной сестры Иштвана и Гавриила Радослава была еще и старшая дочь Агата, но это еще одна загадка Средневековья и о ней как-нибудь в другой раз), однако, что с ним стало на самом деле точно никто не записал. Вот только в 1040 году, уже после того как пало Первое Болгарское царство, в Болгарии объявился человек, называвший себя сыном погибшего Гавриила Радослава и его венгерской жены.
В болгарской истории этот человек известен, как Петр II Делян - борец за свободу против византийского владычества. У современных историков нет единого мнения относительно его происхождения (а византийские хронисты прямо называли его самозванцем) - или это и правда сын царя или авантюрист-самозванец крестьянского происхождения. Скорее всего, последнее, уж больно много чего не сходится в его истории, причем так считают даже те болгарские историки, кто не отрицает весомого вклада Деляна в борьбу с ромейскими захватчиками.
Но сравнивая эту историю с историей Евфимии, Кальмана и их сына Бориса, необходимо отметить, что для венгров изгнание беременной королевы не должно было быть чем-то новым. И еще - если король Бела II действительно был подложным сыном принца Альмоша, то те, кто за ним стоял, явно знали историю Петра Деляна. И постарались избежать в создании своей легенды некоторых откровенно топорных моментов (хотя ничего не смогли поделать с самым слабым местом - то, как Бела избежал оскопления). Например, спасение принца у добрых монахов, смотрится куда надежнее варианта Петра Деляна - якобы после убийства отца (к которому он вернулся из Венгрии), его отослали в Константинополь в услужение какому-то вельможе, разумеется, безымянному.
На этом я заканчиваю историю происхождения Бориса Коломановича, рожденного под несчастливой звездой. Его борьба за корону Святого Иштвана - это уже другая история.
*****
Поддержать автора: 2202 2053 7037 8017
А в телеграм-канале продолжаю обзор приключений душегуба Неро в альтернативной Франции начала XVI века.