Князь Василий Шуйский трижды за короткое время кардинально менял свои показания по важнейшим вопросам престолонаследия. Сначала он говорил одно, затем отрекался от своих слов и утверждал противоположное, а вскоре снова возвращался к первоначальной версии. Его постоянные увертки и коварство подрывали к нему доверие. Из-за этого, а также по другим причинам, законность власти царя Василия по меркам XVII века многим казалась сомнительной. Поэтому, когда объявился воевода очередного «чудесно спасшегося царя Дмитрия» — Иван Болотников, — у него быстро нашлось много сторонников.
Одним из них был сын небогатого тульского помещика Ивана Пашкова — Филипп, по прозвищу «Истома». Он родился в 1583 году и еще до начала Смуты дослужился до стрелецкого сотника в городе Епифань. Когда появился Лжедмитрий, Филипп Иванович присягнул ему на верность. Будучи не самым видным военачальником своей эпохи, «Истома» находился вдали от московского Кремля и благополучно пережил переворот, устроенный Шуйскими и их союзниками, не пострадав.
Однако он понимал, что сторонников проигравшей политической партии рано или поздно привлекут к ответственности, и, видимо, серьезно опасался за свое будущее. Когда пришла весть о «чудесном спасении» царя Дмитрия и появлении его воеводы, собирающего войско, Филипп «Истома» был полон решимости и готов к действию. Он привел в лагерь Болотникова отряд тульских дворян, к которому присоединилось много разного люда, желавшего послужить «законному государю».
***
Осенью 1606 года отряды «Истомы» Пашкова подошли к Коломне. Через этот город по Москве-реке шло снабжение столицы хлебом и солью. Для противников Шуйского было стратегически важно захватить Коломну и установить контроль над речным путем.
Подойдя к городу, «пашковцы» сразу же захватили коломенский Посад (торгово-ремесленную часть города), но ворваться в кремль не смогли. Таким образом, первоначальный план был выполнен лишь наполовину — Посад был взят, но реку по-прежнему контролировал кремль, точнее, огонь его пушек. Торопившийся к Москве «Истома» оставил часть своих людей для осады крепости, а сам двинулся дальше.
Эти события мы уже затрагивали в нашей статье Как тысяча золотых и одно предательство спасли Москву от голода. История у стен Коломенского кремля. Впрочем, расскажем подробнее здесь!
У осаждавших не было возможности штурмовать мощные стены и башни коломенского кремля. Не было у них ни тяжелой артиллерии, ни осадных лестниц, ни военных инженеров, знавших, как брать такие крепости. Но, как говорится, «голь на выдумки хитра»! Среди людей Пашкова, оставшихся в Коломне, было немало стрелецких дезертиров, которые нашли общий язык с осажденными. Своих постоянных стрельцов и пушкарей в Коломне не было; сюда присылали служивых из Москвы на год, пока не приходила смена. Вот самые красноречивые «пашковцы» и начали уговаривать запершихся в кремле стрельцов. Мол, неразумно им, москвичам, противиться воле законного государя, родного сына Ивана Грозного, здесь, в Коломне, когда саму Москву вот-вот возьмут. Они твердили, что власть скоро снова перейдет к царю Дмитрию, и тогда уж упрямцам не поздоровится — законный царь сурово накажет их как изменников.
Ситуация и вправду была неясной, и никто не знал, чем все закончится. Слухи ходили самые разные. Посовещавшись между собой, стрельцы гарнизона решили: будь что будет, и дали знать, что согласны сдаться. Они потребовали лишь одного — чтобы им обещали не грабить город.
Под «городом» стрельцы подразумевали саму крепость. В кремле находились епископское подворье, монастырь, собор, несколько церквей, а также склады и имущество богатых помещиков и крупных монастырей. Там было чем поживиться! Те, кто вел с ними переговоры, поклялись «на кресте» никого не трогать и ничего не разорять. И, как это часто бывало, их обманули! Едва стрельцы, связав своих командиров, открыли ворота, ворвавшиеся в крепость «пашковцы» тут же забыли все свои обещания.
Слух об этом вероломстве дошел до Москвы, и несколько недель спустя царь Василий Шуйский писал в своем обращении к жителям Мурома: «…Чтоб вас воры-изменники не обманули и не сделали над вами так же, как в Коломне обманом сделали: целовав крест, монастыри и церкви все осквернили, и казну пограбили, и образы Божии обругали, и вклады ободрали... весь город до конца разорили».
***
На пути к Москве Истома Пашков разгромил под селом Троицким посланное ему навстречу царское войско и повел своих людей на соединение с отрядами Болотникова и Ляпунова. Объединившись, они двинулись на Москву, встали лагерем в селе Коломенское и осадили столицу. Именно туда и пришло известие о взятии Коломны людьми «Истомы», которых он оставил в своем тылу.
Положение царя Василия в те дни было очень шатким. Падение Коломны быстро аукнулось в Москве — без поставок из коломенского порта в осажденной столице резко подорожали все товары. Огромному городу, к которому вплотную подошел враг, грозила голодная блокада, а голодных людей, пообещав им хлеба, поднять на бунт было проще простого. Поэтому царь и его приближенные бояре не могли сидеть сложа руки.
Вернуть Коломну нужно было любой ценой. Послать туда войско не было возможности, но оно уже там находилось, и в немалом количестве. Требовалось лишь переманить на свою сторону перешедший к мятежникам гарнизон и оставшихся в крепости «пашковцев». Для этого из Москвы в Коломну тайно отправили нескольких чиновников-дьяков во главе с воеводой Владимиром Тимофеевичем Долгоруковым — человеком бывалым и опытным.
Князь начал службу еще при царе Фёдоре Иоанновиче в чине стольника. Был воеводой в Пронске. Сражался со шведами — командовал передовым полком, отражая их попытку вторгнуться на новгородские земли. Под Гдовом попал в плен, откуда его выкупили только через два года. Позже его посылали к ногайцам покупать лошадей для кавалерии. Он командовал гарнизонами оборонительной черты на южных рубежах. На Кавказе защищал крепость Койса от восставших лезгин и аварцев. И вот теперь ему предстояло отвоевать подмосковный город, захваченный противником.
Тайно выбравшись из Москвы, агенты царя Василия окольными путями добрались до Коломны и нашли убежище на Посаде у проверенных людей, имена которых им назвали перед этим опасным заданием.
Коломенский Посад, как и другие подобные слободы, жил тогда земскими общинами со своим выборным самоуправлением. Связавшись с руководителями этих общин, посланцы царя Василия тайно собрали всех, чье слово имело вес в городе — и на Посаде, и в окрестных слободах. На этой секретной встрече воевода Долгоруков убеждал их, что дело Болотникова обречено и рано или поздно законная власть восстановится повсюду. И тогда… тогда коломенцам припомнят их «воровство и измену». Эти слова упали на благодатную почву. К тому времени жители Коломны уже в полной мере ощутили, что такое власть «истоминых работничков», и были не прочь сбросить это тяжкое бремя. Они ждали лишь удобного случая.
---
Видимо, у группы московских агентов во главе с Долгоруковым была надежная связь со столицей, потому что они одними из первых узнали, что в лагере противников царя Василия произошел раскол. Все вышло как всегда, когда в сборном войске нет единого командования, но хватает амбиций и претензий на власть.
Едва отряды Болотникова, Пашкова и Ляпунова объединились, как между их предводителями вспыхнул конфликт. Болотников попытался установить свою иерархию. Пашков, пришедший первым, занял для своего лагеря удобное место, но явившийся позже Болотников потребовал уступить ему «лучшее место» для своих шатров. Он мотивировал это тем, что «Истому» назначил воеводой князь Шаховской, а его, Болотникова, лично своим указом и грамотой с печатью поставил главным воеводой сам царь Дмитрий Иванович.
То есть в лагере противников Шуйского разгорелся самый настоящий спор о старшинстве, столь характерный для того времени. Удивительно в нем лишь то, что «местничали» не знатные аристократы, а бывший холоп и галерный раб с сыном небогатого дворянина, бывшим стрелецким сотником.
Авторитет царской грамоты Болотникова было не оспорить, поэтому Филипп Иванович Пашков приказал своим людям свернуть лагерь и разбить его на другом месте, но обиду затаил. Видя недовольство своих воинов, «Истома» усомнился в перспективах союза с Болотниковым и тайно послал гонцов в лагерь московского царя. Их приняли. Секретные переговоры увенчались успехом. В конце ноября Филипп Пашков со своим отрядом перешел на сторону Василия Шуйского. В начале декабря во главе пяти сотен всадников он уже сражался против ослабевшего войска Болотникова, внеся большой вклад в его разгром.
***
Потерпевшие под Москвой поражение отряды мятежников отступали разными путями. Один из них направился к Коломне, считая эту крепость своим надежным оплотом. Там они надеялись закрепиться, пополнить запасы продовольствия и боеприпасов.
Отступавшие то ли не выслали разведку, то ли она сработала плохо, но они и не подозревали, что московские дьяки и воевода Владимир Долгоруков уже устроили в Коломне переворот.
Когда до заговорщиков дошли вести о разгроме армии Болотников и ее отступлении, они решили, что пришло время действовать. Посадским людям удалось войти в кремль через открытые ворота, разоружить караулы и занять все ключевые точки крепости.
Стрельцам и пушкарям объявили, что Болотников разбит и бежит от Москвы, что к Коломне уже идут царские войска, преследующие отступающих. Гарнизону пообещали прощение за измену, если они, вспомнив о долге, послужат государю. «Пашковцам» же заявили, что это касается и их, так как их воевода «Истома» теперь служит царю Василию, и они должны последовать его примеру.
Уговаривать пришлось недолго. Тех немногих, кто был против, просто убили. Предводителей «пашковского» отряда скрутили и бросили в тюрьму возле Заточной башни — на всякий случай. Как они себя поведут дальше, было неизвестно, поэтому решить их судьбу предстояло царским властям. А пока — пусть посидят под замком.
***
Заговорщикам удалось сохранить в тайне переворот и переход гарнизона на сторону царя. Верные Василию Шуйскому стрельцы заняли позиции на стенах и в башнях кремля, как полагается по уставу. Движение отряда мятежников к городу по московской дороге вовремя заметили со сторожевой вышки наугольной Коломенской башни.
Ничего не подозревавшее воинство перешло мост через реку Коломенку и разделилось. Одна часть отряда, свернув налево от моста, направилась к Соловецкой башне, чтобы войти в кремль через Косые ворота. Другая часть двинулась вдоль крепостной стены, чтобы обогнуть Грановитую башню и войти через ворота в Ивановской башне. И в этот самый момент по ним открыли шквальный огонь! Со стен и башен грянули ружейные залпы, загрохотали пушки. Били почти в упор. Прицельно. Насмерть.
Настоящего боя даже не получилось. Когда пороховой дым рассеялся, на мосту, на берегах реки и у подножия стен остались лежать только убитые, стонали брошенные товарищами раненые, бились в предсмертной агонии подстреленные лошади. На другом берегу Коломенки стояли брошенные повозки обоза. Из крепости вышел отряд стрельцов и начал прочесывать окрестности, вылавливая беглецов и тех раненых, кто пытался спрятаться во дворах Ямской и Кузнецкой слобод.
Успех был полным! Убедившись в победе, воевода Долгоруков отправил в Москву гонца с радостной вестью. В Кремле эта новость всех очень обрадовала. Растроганный царь Василий Шуйский приказал выделить тысячу золотых монет для награды коломенским старостам и посадским людям. В начале XVII века такие золотые были не просто деньгами, а скорее почетной наградой, аналогом современных медалей. Их хранили и передавали по наследству как символ доблести. По одному золотому получил каждый коломенский домовладелец. Долгое время эта история считалась красивой легендой, но не так давно во время археологических раскопок на коломенском Посаде одну такую монету нашли. Выходит, старинные документы говорили правду.
А князю Долгорукову за его выдающуюся службу было пожаловано боярство.
Битва была хитро выиграна! Но времена смуты на этом не знакочились. Если пропустили предысторию - читайте наши статьи о временах смуты:
Часть 1. Перезапуск проекта "Лжедмитрий". Первые шаги.
Часть 2. Как появился "Лжедмитрий"?
Ну в продолжение следует...