– Что ты сказал? – голос Кати дрожал, будто она надеялась, что ослышалась. Она стояла посреди их просторной кухни, сжимая в руках полотенце. За окном моросил осенний дождь, стуча по стеклу, а в доме, где они прожили семь лет, вдруг стало холодно, как в чужом месте.
– Я сказал, что дом мой, – повторил Олег, не поднимая глаз от телефона. Его голос был ровным, почти равнодушным, но в каждом слове чувствовалась стальная уверенность. – Мы разводимся, Катя. И я не собираюсь делить то, что мне принадлежит.
Катя замерла. Семь лет брака. Семь лет, когда она вкладывала душу в этот дом – выбирала обои, часами искала идеальную плитку для ванной, сажала розы в саду, которые до сих пор цвели у крыльца. И вот теперь Олег, её муж, отец их шестилетней дочери Маши, стоит перед ней и говорит, что всё это – не её.
– Олег, – она старалась говорить спокойно, но голос предательски срывался. – Ты серьёзно? Ты же знаешь, сколько я вложила в этот дом. Это наш дом. Мы вместе…
– Вместе? – он наконец отложил телефон и посмотрел на неё. В его тёмных глазах не было ни тёплого света, который она когда-то так любила, ни даже намёка на сомнение. – Катя, я строил этот дом до того, как мы поженились. Фундамент, стены, крыша – всё это было ещё до тебя. Ты просто… добавила декор.
«Добавила декор». Эти слова ударили, как пощёчина. Катя почувствовала, как горло сжимается, а в груди разрастается пустота. Она отвернулась, чтобы скрыть слёзы, которые уже жгли глаза.
– Декор? – тихо переспросила она. – Ты называешь декором то, что я делала для нас? Для Маши? Для нашей семьи?
Олег вздохнул, словно разговор его утомлял.
– Я не хочу спорить. Это юридический факт. Дом записан на меня, и точка.
Катя медленно вытерла руки полотенцем и положила его на стол. Ей нужно было что-то делать, чтобы не закричать. Она вспомнила, как они впервые вошли в этот дом – тогда ещё недостроенный, с голыми стенами и запахом свежей штукатурки. Олег был полон энтузиазма, рассказывал, как они будут жить здесь втроём, как Маша будет бегать по саду, как они заведут собаку. А она, Катя, поверила. И вложила в этот дом не только деньги – свои сбережения на ремонт, – но и сердце.
– А как же Маша? – спросила она, повернувшись к нему. – Ты хочешь, чтобы твоя дочь осталась без дома?
Олег нахмурился.
– Я не оставлю Машу без дома. Она всегда сможет жить со мной. А ты… ты найдёшь квартиру. Я помогу с алиментами.
Катя смотрела на него и не узнавала. Где тот мужчина, который смеялся над её шутками, который танцевал с ней под дождём на их свадьбе? Когда он стал таким… чужим?
– Я не верю, что ты это серьёзно, – прошептала она. – После всего, что у нас было…
– Катя, хватит драматизировать, – оборвал он. – Мы давно не ладим. Ты же знаешь. Я просто хочу, чтобы всё было честно.
«Честно». Это слово повисло в воздухе, как насмешка. Катя хотела возразить, но в этот момент из коридора послышался топот маленьких ног.
– Мам, пап, я нарисовала котика! – Маша влетела на кухню, размахивая листом бумаги, на котором красовался яркий рисунок – оранжевый кот с огромными зелёными глазами. – Смотрите, это наш будущий кот! Я назову его Пушок!
Катя заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось.
– Очень красивый, солнышко, – сказала она, притягивая дочку к себе. – Иди, положи рисунок в свою комнату, хорошо? Мы с папой сейчас придём посмотреть.
Маша кивнула и убежала, напевая что-то про своего котика. Катя посмотрела на Олега.
– Ты правда хочешь всё это разрушить? Ради чего? Ради дома?
Олег отвёл взгляд.
– Я не разрушаю. Я просто… делаю то, что правильно.
Той ночью Катя почти не спала. Она лежала в их спальне – той самой, где они с Олегом когда-то обсуждали планы на будущее, – и смотрела в потолок. Рядом, на втором этаже, спала Маша, а Олег остался внизу, в гостиной, под предлогом работы. Но Катя знала: он просто не хотел быть рядом.
Она вспоминала, как всё началось. Их брак не был идеальным – чьи браки идеальны? – но в последние годы трещина между ними становилась всё шире. Олег всё чаще задерживался на работе, молчал за ужином, раздражался по пустякам. Катя пыталась говорить, спрашивала, что не так, но он отмахивался: «Всё нормально, просто устал». А потом, месяц назад, он сказал, что хочет развод. Без объяснений, без ссор – просто как факт.
– Нам лучше разойтись, – бросил он тогда, сидя за тем же кухонным столом. – Мы разные люди, Катя.
Она была ошеломлена. Да, у них были проблемы, но разве не у всех так? Разве не для этого они строили семью – чтобы проходить через трудности вместе? Но Олег был непреклонен. И вот теперь – этот дом. Их дом. Или, как оказалось, только его.
Утром Катя отвела Машу в детский сад, стараясь выглядеть бодрой. Дочка болтала о котике Пушке, о том, как он будет спать у неё на кровати, и Катя кивала, пряча за улыбкой ком в горле. Вернувшись домой, она позвонила своей подруге Наташе – юристу, которая уже не раз выручала её в сложных ситуациях.
– Наташ, мне нужна твоя помощь, – начала Катя, едва поздоровавшись. – Олег хочет развод. И говорит, что дом – его, потому что он построил его до брака.
– Серьёзно? – Наташа присвистнула. – Ну, это мы ещё посмотрим. Расскажи всё по порядку.
Катя рассказала – про дом, про их брак, про то, как она вкладывала в ремонт свои деньги, как они вместе выбирали мебель, как она часами возилась в саду, пока Олег был на работе.
– Так, – сказала Наташа, когда Катя закончила. – Во-первых, успокойся. Во-вторых, мне нужно посмотреть документы на дом. Если он действительно оформлен до брака, это осложняет дело, но не всё потеряно. Ты говоришь, ремонт делали в браке? Это уже аргумент. Присылай мне всё, что есть – договоры, чеки, выписки. И ещё… ты уверена, что хочешь бороться за дом? Может, лучше договориться?
Катя задумалась. Хотела ли она бороться? Дом был для неё не просто зданием – это был символ их семьи, их мечты. Но если Олег так легко готов от него отказаться…
– Я не знаю, Наташ, – честно призналась она. – Но я не хочу, чтобы он просто забрал всё, будто я ничего не сделала. Это несправедливо.
– Понимаю, – ответила Наташа. – Тогда давай начнём с документов. И ещё… ты уверена, что дом оформлен до брака?
– Олег так сказал, – Катя пожала плечами. – Он всегда говорил, что дом – его, что он строил его сам.
– Хм, – Наташа помолчала. – Ладно, проверим. Присылай всё, что есть, и я начну копать.
Следующие дни прошли как в тумане. Олег почти не появлялся дома, ссылаясь на дела, а Катя погрузилась в сбор документов. Она рылась в старых папках, искала чеки за стройматериалы, договоры с мастерами, квитанции за мебель. Каждый листок был как воспоминание: вот счёт за краску для гостиной, которую они выбирали вместе с Олегом, споря, какой оттенок лучше; вот чек за диван, на котором Маша любила прыгать.
Однажды вечером, когда Маша уже спала, Катя сидела за столом, разбирая очередную стопку бумаг. Олег вошёл на кухню, налил себе воды и остановился, глядя на её работу.
– Что ты делаешь? – спросил он, хмурясь.
– Собираю документы, – ответила Катя, не поднимая глаз. – Для Наташи. Она юрист, если ты забыл.
Олег напрягся.
– Зачем тебе юрист? Я же сказал, что всё будет по-честному.
– По-честному? – Катя наконец посмотрела на него. – Ты называешь честным забрать дом, в который я вложила столько же, сколько ты?
– Катя, не начинай, – он устало потёр виски. – Я не хочу ссориться.
– А я не хочу терять всё, что мы строили вместе, – отрезала она. – И я не позволю тебе просто вычеркнуть меня из этого дома.
Олег открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвонил его телефон. Он взглянул на экран, нахмурился и вышел из кухни, бросив:
– Потом поговорим.
Катя осталась одна, глядя на разбросанные бумаги. Её взгляд упал на старый конверт, который она нашла в ящике комода. Внутри был договор купли-продажи земельного участка, на котором стоял их дом. Она пробежала глазами текст, и вдруг её сердце замерло. Дата договора – через год после их свадьбы.
– Не может быть… – прошептала она, перечитывая строчку.
Она схватила телефон и набрала Наташу.
– Наташ, я нашла договор! – выпалила она, едва подруга ответила. – Земля куплена в браке! Это же меняет дело, да?
– Ого, – Наташа оживилась. – Если земля куплена в браке, то это уже совместное имущество. А дом? Когда он был зарегистрирован?
– Я… я не знаю, – Катя растерялась. – Надо проверить. Но Олег всегда говорил, что дом построил до брака.
– Ну, похоже, твой Олег что-то недоговаривает, – хмыкнула Наташа. – Присылай договор, я посмотрю. И ещё – найди свидетельство о регистрации дома. Это ключевой момент.
Катя положила телефон и снова посмотрела на договор. Если земля куплена в браке, то почему Олег настаивает, что дом – только его? Неужели он солгал? Или просто забыл?
Она поднялась и пошла в кабинет, где хранились основные документы. Сердце колотилось, как перед важным открытием. Она не знала, что найдёт, но чувствовала: правда, которую она раскроет, изменит всё.
На следующий день Катя встретилась с Наташей в кафе. Подруга сидела за столиком, листая папку с документами, которые Катя передала накануне.
– Так, – начала Наташа, отпивая кофе. – У меня хорошие новости. И, возможно, не очень хорошие для Олега.
Катя затаила дыхание.
– Земля действительно куплена в браке, – продолжила Наташа. – А это значит, что всё, что на ней построено, автоматически считается совместным имуществом, если нет брачного договора. У вас ведь его нет, верно?
– Нет, – подтвердила Катя. – Мы никогда не составляли ничего такого.
– Отлично, – Наташа улыбнулась. – Но есть ещё кое-что. Я запросила выписку из Росреестра. Дом зарегистрирован через два года после вашей свадьбы.
Катя ахнула.
– То есть… он не построил его до брака?
– Судя по документам – нет, – Наташа покачала головой. – Фундамент, может, и был, но официально дом оформили уже в браке. А это значит, что он – ваш общий. Олег не имеет права претендовать на него единолично.
Катя почувствовала, как внутри смешиваются облегчение и гнев. Облегчение – потому что она не потеряет всё, ради чего работала. Гнев – потому что Олег лгал. Или, по крайней мере, манипулировал правдой.
– Почему он так сказал? – тихо спросила она. – Зачем?
Наташа пожала плечами.
– Может, думал, что ты не станешь проверять. Может, просто хотел надавить, чтобы ты согласилась на развод без борьбы. Люди иногда так делают – пугают, чтобы получить своё.
Катя молчала, глядя в окно. Дождь перестал, и сквозь тучи пробивались слабые лучи солнца. Она вспомнила, как Олег впервые показал ей этот участок – пустой, заросший травой. Тогда он был полон идей, обещал, что они построят здесь дом мечты. Вместе.
– Что мне теперь делать? – спросила она.
– Для начала – поговорить с ним, – ответила Наташа. – Покажи ему документы. Посмотрим, что он скажет. А потом решай, чего ты хочешь. Дом – это одно. Но брак… тут уже тебе думать.
Катя кивнула. Она знала, что разговор с Олегом будет нелёгким. Но теперь у неё были факты. И, что важнее, у неё была решимость.
Вечером, когда Маша легла спать, Катя позвала Олега в гостиную. Она положила перед ним договор на землю и выписку из Росреестра.
– Объясни, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Ты сказал, что дом построил до брака. Но вот документы. Земля куплена в браке. Дом зарегистрирован в браке. Это наше общее имущество, Олег.
Он посмотрел на бумаги, и его лицо изменилось. В глазах мелькнула тень паники, но он быстро взял себя в руки.
– Это ничего не меняет, – сказал он, отводя взгляд. – Я всё равно вложил в этот дом больше. Это моя идея, мои деньги…
– Твои деньги? – Катя почувствовала, как внутри закипает гнев. – А мои сбережения на ремонт? А время, которое я тратила, пока ты был на работе? А розы в саду, которые я сажала, пока ты говорил, что это «не мужское дело»? Это что, ничего не значит?
Олег молчал. Впервые за всё время он выглядел растерянным.
– Почему ты солгал? – спросила Катя. – Зачем?
– Я не лгал, – он нахмурился. – Я просто… думал, что так будет проще.
– Проще? – она горько усмехнулась. – Проще лишить меня и Машу дома?
– Я не собирался вас лишать! – вспыхнул он. – Я бы всё равно оставил вам место, где жить!
– Место, где жить, – повторила Катя, качая головой. – Это не просто место, Олег. Это наш дом. Наша жизнь.
Она замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но плакать она не хотела. Не сейчас.
– Я не знаю, что с нами стало, – тихо сказала она. – Но, если ты готов так легко вычеркнуть меня из всего, что мы строили… может, ты прав, и нам лучше разойтись.
Олег посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то новое – не уверенность, не раздражение, а что-то похожее на страх.
– Катя… – начал он, но замолчал, не зная, что сказать.
Она встала, оставив документы на столе.
– Подумай, чего ты хочешь, Олег. Потому что я уже устала гадать.
Она ушла в спальню, оставив его одного. Впереди был тяжёлый разговор – и, возможно, не один. Но Катя знала: она не сдастся. Не ради дома, а ради себя. Ради Маши. И ради той мечты, которую они с Олегом когда-то делили.
Катя сидела на кухне, глядя на пустую кофейную чашку. Утренний свет лился через окно, отражаясь на полированной столешнице, которую она выбирала три года назад, споря с Олегом, стоит ли тратить столько на дерево. Тогда он смеялся, говорил, что она делает из дома дворец, и целовал её в макушку. А теперь этот стол стал полем битвы, где они делили не только имущество, но и свою жизнь.
После их разговора прошло три дня. Олег избегал её, уходя на работу раньше, чем Маша просыпалась, и возвращаясь, когда она уже спала. Катя не настаивала на продолжении спора – ей нужно было время, чтобы собраться с силами. Но тишина в доме была невыносимой. Даже Маша, обычно болтливая и весёлая, притихла, словно чувствуя, что что-то не так.
– Мам, а папа с нами в парк пойдёт? – спросила она утром, теребя край своей куртки.
Катя заставила себя улыбнуться.
– Не сегодня, солнышко. У папы много работы. Но мы с тобой отлично проведём время, правда?
Маша кивнула, но в её глазах мелькнула тень сомнения. Катя почувствовала укол вины. Как объяснить шестилетнему ребёнку, что их семья трещит по швам?
Она отвела дочку в детский сад, а сама поехала к Наташе. Подруга уже ждала её в своём офисе – маленькой комнате в бизнес-центре, заваленной папками и пахнущей кофе.
– Ну что, – Наташа откинулась на стуле, поправляя очки. – Я покопалась в документах. Ты была права: дом зарегистрирован в браке, земля куплена в браке. Юридически он ваш общий. Олег не имеет права претендовать на него единолично.
Катя выдохнула. Это было облегчение, но в то же время – новый груз.
– И что теперь? Подавать в суд?
– Не торопись, – Наташа подняла руку. – Суд – это крайний вариант. Сначала попробуй поговорить с ним ещё раз. Покажи документы, объясни, что ты знаешь правду. Иногда люди сдаются, когда понимают, что их блеф раскрыт.
– А если он не сдастся? – тихо спросила Катя.
Наташа посмотрела на неё с сочувствием.
– Тогда будем готовиться к суду. Но, Катя… подумай, чего ты хочешь. Дом – это одно. А что с вашим браком? Ты правда готова всё закончить?
Катя молчала. Она не знала ответа. Развод казался неизбежным, но каждый раз, когда она думала об этом, перед глазами вставала Маша – её улыбка, её рисунки, её мечты о котике Пушке. И Олег – тот, прежний Олег, который строил с ней планы, держал за руку в роддоме, смеялся над её неуклюжими попытками научиться готовить борщ.
– Я не знаю, – призналась она. – Но я не могу просто взять и уйти. Не после всего, что мы прошли.
Наташа кивнула.
– Тогда начни с разговора. И держи меня в курсе.
Вечером Катя ждала Олега дома. Она накрыла стол – ничего особенного, просто картошка с котлетами, которые любила Маша, и салат из помидоров, которые она вырастила в своём саду. Но сегодня Маша ночевала у бабушки – мамы Кати, – чтобы они с Олегом могли поговорить без свидетелей.
Олег вошёл, когда она раскладывала еду по тарелкам. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, а рубашка была слегка помята.
– Маша где? – спросил он, бросая портфель на диван.
– У моей мамы, – ответила Катя, стараясь говорить спокойно. – Нам нужно поговорить, Олег.
Он напрягся, но кивнул.
– Хорошо. Давай.
Они сели за стол, но ни один не притронулся к еде. Катя положила перед ним папку с документами – договор на землю, выписку из Росреестра.
– Я всё проверила, – начала она. – Ты сказал, что дом построил до брака. Но это неправда. Земля куплена через год после нашей свадьбы. Дом зарегистрирован через два. Это наше общее имущество, Олег. Ты не можешь просто забрать его.
Олег смотрел на бумаги, и его лицо медленно каменело. Он молчал так долго, что Катя начала думать, что он вообще не ответит.
– Ты наняла юриста, – наконец сказал он, и в его голосе сквозило раздражение. – Серьёзно, Катя? Мы до этого дошли?
– А что мне оставалось? – она почувствовала, как внутри закипает гнев. – Ты лгал мне! Сказал, что дом твой, что я тут никто! Ты хоть понимаешь, как это звучит?
– Я не лгал, – он повысил голос. – Я начал строить этот дом до тебя! Да, оформление затянулось, но это моя идея, мои деньги!
– Твои деньги? – Катя вскочила со стула, не в силах больше сдерживаться. – А мои сбережения, которые ушли на ремонт? А время, которое я тратила, пока ты был на своих бесконечных совещаниях? А розы в саду, которые я сажала, пока ты говорил, что это ерунда? Это что, ничего не значит?
Олег ударил кулаком по столу, и тарелки звякнули.
– Хватит, Катя! Ты превращаешь всё в трагедию! Я не хочу отнимать у тебя ничего! Я просто хочу… – он замолчал, будто не знал, как закончить.
– Что? – Катя посмотрела ему в глаза. – Чего ты хочешь, Олег? Развода? Дома? Или просто, чтобы я исчезла из твоей жизни?
Он отвернулся, глядя в окно. Дождь снова начался, и капли стучали по стеклу, как метроном, отсчитывающий их молчание.
– Я не знаю, – наконец сказал он. – Я просто устал. От всего. От ссор, от твоих претензий, от того, что всё время чувствую себя виноватым.
Катя почувствовала, как её гнев сменяется чем-то другим – болью, смешанной с жалостью.
– А ты не думал, что я тоже устала? – тихо спросила она. – Устала быть невидимой? Устала доказывать, что я тоже имею право на этот дом, на нашу семью?
Олег молчал. Впервые за долгое время он выглядел не уверенным, а потерянным.
– Я не хотел, чтобы всё так получилось, – сказал он наконец. – Я думал… думал, что развод – это выход. Что так будет проще.
– Проще для кого? – Катя смахнула слезу, которая всё-таки скатилась по щеке. – Для Маши? Для меня? Или только для тебя?
Он не ответил. Вместо этого встал и вышел из кухни, оставив её одну с остывающей едой и горой бумаг. Катя сидела, слушая, как дождь барабанит по крыше, и пыталась понять, что чувствует. Гнев? Грусть? Или просто пустоту?
На следующий день Катя решила отвлечься и поехала с Машей в парк. Дочка носилась по площадке, смеялась, каталась с горки, а Катя сидела на скамейке, глядя на неё и пытаясь не думать о разговоре с Олегом. Но мысли всё равно возвращались к нему. К его словам. К его молчанию.
– Мам, смотри, я птицу нарисовала! – Маша подбежала, протягивая листок, который нашла в рюкзаке. На нём была нарисована синяя птица с длинным хвостом.
– Красота, – улыбнулась Катя, гладя дочку по голове. – Это кто?
– Это синяя птица счастья, – серьёзно сказала Маша. – Бабушка говорит, если её поймать, всё будет хорошо.
Катя почувствовала ком в горле.
– И где её искать, эту птицу?
– Не знаю, – Маша пожала плечами. – Но я её найду. Для тебя и для папы.
Катя обняла дочку, пряча слёзы. Она не знала, как объяснить ребёнку, что счастье – это не птица, которую можно поймать. И что иногда даже любовь не спасает от боли.
Вечером, вернувшись домой, она застала Олега в гостиной. Он сидел на диване, глядя на старый фотоальбом. На коленях лежала фотография – их свадьба. Катя в белом платье, Олег в строгом костюме, оба смеются, а за ними – поле, усыпанное ромашками.
– Помнишь? – тихо спросил он, не поднимая глаз.
Катя остановилась в дверях.
– Помню.
– Мы были счастливы, – сказал он, и в его голосе не было привычной уверенности. – Что с нами стало, Катя?
Она медленно подошла и села рядом, глядя на фотографию.
– Не знаю, – честно ответила она. – Но я не хочу, чтобы Маша росла, видя, как мы ненавидим друг друга.
– Я не тебя ненавижу, – Олег покачал головой. – Я… я ненавижу себя. За то, что не справился. За то, что подвёл вас.
Катя посмотрела на него, и впервые за долгое время увидела не врага, а человека, которого когда-то любила.
– Почему ты не сказал мне? – спросила она. – Почему просто решил, что развод – это выход?
Он вздохнул, закрывая альбом.
– Потому что я трус. Думал, что если заберу дом, то хотя бы сохраню что-то… своё. Но я ошибался. Этот дом – он не только мой. Он наш. Твой, мой, Маши.
Катя молчала, переваривая его слова. Это было признание, которого она не ожидала. Но достаточно ли этого, чтобы всё исправить?
– Я не знаю, сможем ли мы вернуть то, что было, – сказала она наконец. – Но я хочу попробовать. Ради Маши. И, может быть, ради нас.
Олег кивнул, и в его глазах мелькнула надежда.
– Я тоже хочу. Но… как?
Катя задумалась. Она вспомнила слова Наташи: «Подумай, чего ты хочешь». И вдруг поняла, что хочет не просто дом. Она хочет семью. Ту, о которой они мечтали, стоя на пустом участке семь лет назад.
– Для начала, – сказала она, – давай перестанем лгать друг другу. И себе.
Олег кивнул.
– Хорошо. Я обещаю.
Но обещания – это одно, а реальность – совсем другое. Через несколько дней Катя получила письмо от адвоката Олега. В нём говорилось, что он согласен признать дом совместным имуществом, но хочет обсудить раздел имущества в случае развода. Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Неужели всё вернулось на круги своя?
Она позвонила Наташе, и та, выслушав, хмыкнула:
– Это его адвокат играет в свои игры. Хочет надавить, чтобы ты согласилась на меньшее. Но у нас есть козырь – документы. Если он хочет суда, мы готовы.
Катя не хотела суда. Она хотела мира. Но мир, похоже, был невозможен без борьбы.
В тот вечер она снова позвала Олега на разговор. На этот раз она была готова к любому исходу.
– Я получила письмо от твоего адвоката, – начала она, глядя ему в глаза. – Ты правда хочешь продолжать это?
Олег выглядел растерянным.
– Я… я не просил его ничего отправлять. Он сказал, что это стандартная процедура.
– Стандартная? – Катя горько усмехнулась. – Олег, это наша жизнь, а не процедура!
Он опустил голову.
– Я не знаю, как всё исправить, – признался он. – Но я не хочу терять вас с Машей.
– Тогда докажи, – сказала Катя. – Не словами. Делами.
Олег кивнул, и в его глазах было что-то новое – не страх, не гнев, а решимость.
– Я попробую, – сказал он. – Дай мне шанс.
Катя сидела на крыльце, укутавшись в плед. Осенний ветер трепал её волосы, а в саду, усыпанный жёлтыми листьями, цвели последние розы, которые она сажала с такой любовью. Дом за её спиной молчал – Маша спала, а Олег ещё не вернулся с работы. Последние недели были как затишье перед бурей: они с Олегом старались быть вежливыми, но каждый разговор был словно хождение по тонкому льду. После того как она получила письмо от его адвоката, Катя ждала, что он сделает хоть что-то, чтобы доказать свои слова. Но пока всё, что она видела, – это его попытки избежать конфликта.
Маша выбежала на крыльцо, держа в руках очередной рисунок.
– Мам, смотри, я нарисовала наш дом! – её глаза сияли. На листе был их дом – с красной крышей, розами у забора и котиком Пушком на крыльце. А рядом – три фигурки: мама, папа и она сама, держащиеся за руки.
Катя почувствовала ком в горле.
– Красиво, солнышко, – сказала она, притягивая дочку к себе. – Очень красиво.
– А папа сегодня придёт? – спросила Маша, глядя на неё большими серьёзными глазами.
– Придёт, – кивнула Катя, хотя сама не была в этом уверена. Олег в последнее время возвращался всё позже, и она подозревала, что он просто не хочет оставаться с ней наедине.
Она отправила Машу играть в комнату и достала телефон, чтобы позвонить Наташе. Подруга была её якорем в этом хаосе, и Катя нуждалась в её совете.
– Наташ, он ничего не делает, – начала она, едва услышав голос подруги. – Сказал, что хочет всё исправить, но я только и вижу, что его адвокат шлёт письма про раздел имущества. Я устала ждать.
Наташа вздохнула.
– Катя, я тебе уже говорила: если он не идёт навстречу, надо действовать. Мы можем подать иск о разделе имущества. Дом – ваш общий, и суд это подтвердит. Но… ты уверена, что хочешь идти этим путём?
Катя посмотрела на розы в саду.
– Я не хочу суда, – призналась она. – Я хочу, чтобы он понял, что это не просто дом. Это наша жизнь. Но, кажется, он этого не видит.
– Тогда дай ему последний шанс, – сказала Наташа. – Поговори прямо. Без намёков. Скажи, что ты готова бороться за дом, но предпочла бы бороться за семью. Если он не услышит – что ж, у нас есть все документы.
Катя кивнула, хотя Наташа не могла её видеть.
– Спасибо, Наташ. Я попробую.
Олег вернулся поздно, когда Маша уже спала. Катя сидела в гостиной, листая старый фотоальбом – тот самый, который Олег смотрел на прошлой неделе. Она остановилась на фотографии, где они втроём – она, Олег и новорождённая Маша – улыбались в больничной палате. Тогда казалось, что всё возможно.
– Ты не спишь, – сказал Олег, входя в комнату. Его голос был усталым, но в нём не было привычного раздражения.
– Ждала тебя, – ответила Катя, закрывая альбом. – Нам нужно закончить разговор.
Он кивнул и сел напротив, глядя на свои руки.
– Я знаю, что ты получила письмо от адвоката, – начал он. – Я не просил его это делать. Он сказал, что это формальность, но… я понимаю, как это выглядит.
– Это выглядит так, будто ты уже всё решил, – сказала Катя, стараясь держать голос ровным. – Будто ты хочешь развода и просто тянешь время.
Олег поднял на неё взгляд, и в его глазах было что-то новое – не уверенность, не гнев, а боль.
– Я не хочу развода, – тихо сказал он. – Я думал, что хочу. Думал, что так будет проще. Но я ошибался.
Катя молчала, ожидая продолжения.
– Когда ты показала документы, – продолжил он, – я запаниковал. Я всегда считал этот дом своим. Моей заслугой. Я строил его, ещё когда мы не были женаты, и мне казалось, что это… моё. Но ты права – ты вложила в него не меньше. И Маша… – его голос дрогнул. – Я не хочу, чтобы она росла без нас. Без семьи.
Катя почувствовала, как её сердце сжимается. Она хотела верить ему, но страх всё ещё держал её в цепях.
– Тогда почему ты лгал? – спросила она. – Почему сказал, что дом построил до брака?
Олег опустил голову.
– Потому что я боялся, – признался он. – Боялся, что если признаю, что дом наш общий, то потеряю контроль. Над ним. Над нами. Над собой. Я… я не знаю, как объяснить. Я просто запутался.
Катя смотрела на него, и перед ней был не тот холодный мужчина, который говорил про «декор» и «своё имущество». Это был Олег, которого она когда-то любила. Уязвимый, растерянный, но всё ещё её Олег.
– Я тоже запуталась, – сказала она. – Но я не хочу терять нашу семью. Не хочу, чтобы Маша росла, видя, как мы делим этот дом, как будто это просто стены. Это наш дом, Олег. Наш. И я хочу, чтобы он остался таким.
Он кивнул, и в его глазах мелькнула надежда.
– Я тоже этого хочу, – сказал он. – Но… как нам это сделать? После всего?
Катя задумалась. Она вспомнила рисунок Маши – их дом, их семья, их котик Пушок. И вдруг у неё появилась идея.
– Давай начнём заново, – сказала она. – Не с развода. Не с дележки. Давай построим новый дом. Вместе. С нуля. Где всё будет наше – твоё, моё, Маши. Где никто не будет чувствовать себя чужим.
Олег посмотрел на неё с удивлением.
– Новый дом? Но… это же огромные деньги. И время.
– А разве наша семья этого не стоит? – спросила Катя, и её голос был твёрдым. – Мы можем продать этот дом. Поделим деньги поровну. И начнём всё с чистого листа.
Олег молчал, обдумывая её слова. Затем медленно кивнул.
– Ты права. Может, это и есть выход. Новый старт.
– Но только если мы будем честны друг с другом, – добавила Катя. – Никаких адвокатов. Никаких игр. Только мы.
– Согласен, – сказал он, и впервые за долгое время улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у Кати когда-то замирало сердце.
Следующие месяцы были нелёгкими. Катя и Олег начали с малого – они ходили к семейному психологу, который помогал им разбираться в том, что пошло не так. Они учились говорить друг с другом, слушать, признавать свои ошибки. Это было трудно – иногда Катя хотела всё бросить, иногда Олег срывался, но они продолжали. Ради Маши. Ради себя.
Они выставили дом на продажу. Это решение далось Кате нелегко – она всё ещё любила свои розы, уютную кухню, комнату Маши с её рисунками на стенах. Но она понимала: чтобы двигаться вперёд, нужно отпустить прошлое.
Покупатель нашёлся быстро – молодая пара, которая, как и они когда-то, мечтала о своём доме. Катя смотрела, как они ходят по комнатам, восхищаются садом, и чувствовала странное облегчение. Этот дом был их историей, но теперь пришло время для новой.
Деньги от продажи они разделили поровну. Часть ушла на первый взнос за участок в пригороде – недалеко от их старого дома, но с видом на реку, о котором Катя всегда мечтала. Они вместе выбирали проект нового дома – просторного, с большими окнами, с комнатой для Маши и уголком для котика Пушка, которого они наконец завели.
– Мам, пап, смотрите, как Пушок бегает! – Маша хохотала, гоняясь за рыжим котёнком по новому участку.
Катя и Олег стояли рядом, глядя на дочку. Их руки случайно соприкоснулись, и Катя не отстранилась.
– Мы сделали правильно? – тихо спросил Олег.
Катя посмотрела на него, на Машу, на котёнка, который запутался в траве, и улыбнулась.
– Думаю, да.
Прошёл год. Новый дом рос на глазах – фундамент, стены, крыша. Катя и Олег работали вместе: она выбирала цвета для стен, он спорил с подрядчиками, Маша рисовала планы для своего «секретного уголка». Иногда они ссорились – из-за мелочей, из-за усталости, – но теперь они знали, как мириться. Как говорить. Как слушать.
Однажды вечером, когда стройка была в самом разгаре, они сидели на участке, глядя на звёзды. Маша спала в машине, укрытая пледом, а Пушок свернулся клубком у её ног.
– Знаешь, – сказал Олег, глядя на недостроенный дом, – я боялся, что мы не справимся.
– Я тоже, – призналась Катя. – Но мы справляемся.
Он взял её за руку.
– Спасибо, что не сдалась.
– Спасибо, что не сбежал, – ответила она с улыбкой.
Они молчали, слушая тишину ночи, и Катя вдруг поняла: этот дом будет другим. Не потому, что он новый, а потому, что они строят его вместе – не только стены, но и свою семью.
Рекомендуем: