В назначенное время во дворе остановился чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Алиса взяла чемоданы и, крепко держа Машу за руку, направилась к выходу из подъезда.
Водитель, пожилой мужчина в аккуратном костюме, молча помог загрузить багаж.
— Едем сначала за Софией, а потом в аэропорт, — объяснил он. — Даниил Андреевич уже там, ждёт нас.
По дороге Алиса пыталась успокоить нарастающее волнение. Что она, в сущности, знала об этих людях? Екатерина произвела впечатление порядочного человека, но разве можно судить о человеке по одной встрече?
А её брат — полная загадка. Екатерина говорила о нём тепло, но что, если он окажется высокомерным снобом, который будет смотреть на неё как на прислугу?
У особняка Волковых их уже ждала София — с большим чемоданом и сумкой для костюмов. Девочка оказалась миниатюрной и изящной, с тёмными волосами, собранными в аккуратный пучок, и серьёзными карими глазами. Она была одета в дорогое пальто и выглядела гораздо старше своих десяти лет.
— Привет, — тихо сказала София, садясь рядом с Машей. — Ты Маша?
— Да, — Маша смущённо улыбнулась.
— А ты умеешь танцевать?
— Умею. А ты?
— Нет, но очень хочется научиться.
— Я тебя научу, если хочешь.
Алиса с облегчением отметила, что девочки сразу нашли общий язык. София оказалась не избалованной принцессой, как можно было ожидать, а просто серьёзным ребёнком, который рано повзрослел. В её манерах чувствовалась какая-то взрослая печаль, которая не должна присутствовать в детских глазах.
В аэропорту их встретил высокий мужчина в тёмно-синем костюме. Даниил Волков с первого взгляда производил впечатление человека успешного и уверенного в себе. Ему было лет тридцать два, тёмные волосы, с лёгкой сединой у висков, проницательные карие глаза и крепкое рукопожатие. Но в его взгляде не было ни высокомерия, ни снисходительности — только вежливое внимание и лёгкая усталость.
— Алиса? — Он протянул руку. — Очень приятно. Я Даниил. Спасибо, что согласились помочь.
— И мне приятно, — ответила Алиса, отмечая, что его рукопожатие было тёплым и сильным.
— А это Маша.
Даниил присел на корточки перед девочкой.
— Привет, красавица! Готова к большому путешествию?
Маша кивнула, явно очарованная его вниманием.
— Дядя Даниил, а вы тоже умеете танцевать? — спросила София.
— К сожалению, нет. Зато я умею другие важные вещи: заказывать номера в отелях и не теряться в незнакомых городах.
София улыбнулась первый раз с утра.
Регистрация на рейс прошла удивительно гладко. Алиса всё ещё не могла поверить, что летит бизнес-классом. Когда сотрудница авиакомпании вежливо провела их к отдельной стойке регистрации, Алиса почувствовала себя самозванкой.
— Впервые летите бизнесом? — тихо спросил Даниил, идя рядом с ней.
— Да. Впервые вообще лечу, — призналась Алиса. — И Маша тоже.
— Тогда вас ждёт много приятных сюрпризов.
В зале ожидания для пассажиров бизнес-класса было тихо и уютно: мягкие кресла, бесплатные напитки, панорамные окна с видом на лётное поле. Маша прижалась к стеклу и восторженно наблюдала за самолётами.
— Мама, смотри, какой большой! Это наш? — улыбнулся Даниил. — Красавец, правда?
София молча сидела рядом с ним, листая журнал о танцах. Алиса заметила, как Даниил время от времени поглядывал на племянницу с беспокойством.
— Она всегда такая серьёзная? — тихо спросила Алиса.
— После развода родителей стала. Раньше была весёлой и открытой девочкой, — Даниил вздохнул. — Екатерина очень переживает, но работа не даёт ей достаточно времени на дочь. А София это чувствует. Развод — это всегда тяжело для детей. Особенно когда отец пытается настроить ребёнка против матери, — в голосе Даниила прозвучала едва сдерживаемая злость. — Михаил тот ещё тип. София видится с ним по выходным, и каждый раз возвращается молчаливой и грустной.
Алиса кивнула, понимая ситуацию. Её собственный отец тоже покинул семью, когда она была ребёнком, и она хорошо помнила то чувство вины и растерянности.
В самолёте их рассадили так, что Алиса с Машей оказались впереди, а Даниил с Софией — на соседних местах через проход. Маша была в восторге от просторного кресла, которое раскладывалось почти в кровать, от персонального телевизора и от того, что стюардесса принесла ей специальный детский набор с игрушками.
— Мама, мы что, богатые? — прошептала она.
— Нет, солнышко. Нам просто повезло встретить добрых людей.
— А дядя Даниил богатый?
— Наверное... — Алиса задумалась. — Но это не самое главное в человеке.
— А что главное?
— Доброе сердце.
Алиса украдкой наблюдала за Даниилом. Он терпеливо объяснял Софии что-то в журнале, показывал в иллюминатор облака, заботливо укрывал пледом, когда она задремала. В его обращении с ребёнком чувствовалась искренняя нежность, а не показная любезность.
Когда подали обед, Алиса впервые в жизни ела с фарфоровых тарелок на высоте десяти тысяч метров. Еда была изысканной, сервировка — безупречной, но она едва могла проглотить хоть кусочек — так волновалась.
— Всё в порядке? — Даниил наклонился через проход.
— Просто волнуюсь. Всё это для меня очень ново.
— Понимаю. Но не переживайте, в Европе нас ждёт комфортный отель, хорошие врачи для Маши и, надеюсь, удачное выступление Софии.
— А вы часто туда ездите?
— По работе бываю. У нас есть партнёры в нескольких европейских странах.
— Чем занимаетесь?
— Строительство, недвижимость. Ничего особенно интересного, — улыбнулся Даниил.
— А вы, кажется, бухгалтер?
— Была. Сейчас работаю в небольшой компании, веду документооборот. Тоже ничего интересного. Зато стабильно... Если бы ещё и достаточно, — с трудом выдавила Алиса, и в салоне повисла неловкая пауза. Она поняла, что слишком много сказала о своих финансовых проблемах. — Простите, я не хотела жаловаться.
— А вы и не жаловались, — спокойно заметил Даниил. — Просто констатировали факт. В наше время одной матери с ребёнком очень сложно.
Он говорил без тени снисходительности, как будто это было что-то само собой разумеющееся.
— Особенно сложно, когда ребёнок болеет... Екатерина рассказала вам о Маше? — спросила Алиса.
— Только то, что ей нужны хорошие врачи. Я уже договорился о консультации в одной из лучших детских клиник. Завтра утром сможете подъехать.
— Спасибо большое... Даже не знаю, как вас отблагодарить.
— Помогите Софии на конкурсе — этого будет вполне достаточно.
После обеда девочки заснули, и Алиса наконец смогла поговорить с Даниилом откровеннее.
— Софии очень нужна эта победа? — спросила она.
— Ей нужно почувствовать себя успешной хотя бы в чём-то. После развода у неё сильно упала самооценка. Отец всё время критикует — мол, недостаточно общительная, слишком замкнутая. А танцы — единственное, что у неё действительно хорошо получается.
— А что, если она не выиграет?
— Неважно. Главное — участие. Чтобы она поверила в себя.
— А вы? Женаты? Дети есть?
Даниил покачал головой.
— Не сложилось. Работа занимает всё время, а для нормальных отношений нужны вложения — временные, эмоциональные... Я, наверное, пока не был к этому готов.
— Говорите, как настоящий бизнесмен.
Он усмехнулся:
— Наверное. Только в личных отношениях бизнес-подход не всегда работает.
— Откуда вы это знаете?
— По собственному опыту. Пытался строить отношения как проект — с планами, целями, показателями эффективности... Не вышло.
Алиса рассмеялась.
— А потом что произошло?
— Оказалось, что любовь не поддаётся планированию. И не каждая женщина хочет быть частью бизнес-плана... Представляю их реакцию!
— А вы? — спросил он вдруг. — Замужем были?
Алиса чуть помедлила:
— Нет. Машин отец ушёл, как только узнал о беременности. Сказал, что не готов к ответственности.
— Его потеря.
— Спасибо... Хотя иногда думаю, может, я что-то не так делала.
— Есть мужчины, которые просто не готовы быть мужчинами. Это не ваша вина.
Они разговаривали почти до самой посадки. Алиса с неожиданным для себя удовольствием заметила, что Даниил совсем не тот высокомерный богач, каким она его себе представляла.
Он был интеллигентным, тактичным, с лёгким чувством юмора. Главное — не делил людей по положению.
Когда самолёт пошёл на снижение, Маша проснулась и прижалась к Алисе:
— Мама, а там будет красиво?
— Очень красиво, малышка.
— А доктора добрые?
— Самые добрые, — уверенно ответила Алиса, будто и сама в это верила. Хотя в душе у неё всё сжималось от тревоги: а если и тут не смогут помочь, если зря везла Машу в чужую страну, устроила ребёнку это испытание? София тоже проснулась, тихо глядя в иллюминатор.
— Волнуешься? — спросил Даниил.
— Немножко... А если я плохо станцую?
— Ты станцуешь прекрасно, — мягко сказал он. — Я в тебя верю.
— А если другие девочки лучше?
— Значит, поучимся у них. В следующий раз станцуешь ещё лучше.
София кивнула, но в глазах оставалась тревога.
Дальше — бесконечный паспортный контроль, багажники. Прошёл час. Алиса нервно наблюдала за пограничниками — казались подозрительными, но всё обошлось. Даниил взял на себя все разговоры, говорил с чиновниками и двери открывались сами собой.
Трансфер до отеля занял полчаса. За окнами мелькал незнакомый город: узкие улочки, старые дома, кафе с разноцветными зонтами. Маша с восторгом тыкала в стекло, показывая на каждую новую диковину.
Отель был роскошен: мрамор, люстры, безупречная форма персонала. Алиса почувствовала себя золушкой во дворце. На ресепшене их встретили как дорогих гостей, провели в номера, все обстоятельно объяснили.
Их люкс — просторный, светлый, с гостиной и шикарной ванной. Маша с интересом рассматривала шкафы, а Алиса вышла к окну, глядя на огни города.
— Мама, тут как в сказке! — закричала Маша из ванной. — Ванна — как наш балкон!
В дверь постучали. Это был Даниил.
— Как размещение?
— Фантастика... Но, наверное, слишком дорого.
— Не думайте об этом. Отдыхайте. Завтра утром — в клинику, после обеда — в танцевальную студию. Софии надо привыкнуть к залу.
— А ужин?
— Если не против, поужинаем вместе, внизу, в ресторане. Пусть девочки познакомятся.
Когда Даниил ушёл, Алиса опустилась в кресло — и только тут попыталась осознать происходящее. Вчера она была офисным работником в маленькой квартире, а теперь — в роскошном отеле европейской столицы. Её дочь завтра увидит лучших врачей.
Главное — не привыкать ко всему этому, подумала Алиса. Через две недели всё закончится, и они вернутся к прежней жизни.
Надо только надеяться — Маша вернётся здоровой.
А Даниил?
Он останется в своём мире роскоши и перелётов. Их пути разойдутся, он забудет о женщине, которая две недели помогала его племяннице...
Но почему эта мысль казалась такой горькой?
продолжение