День конкурса наступил с ясным утром, когда солнце золотистыми лучами проникло сквозь тюлевые занавески номера, окрашивая всё вокруг в тёплые, обнадеживающие тона.
Алиса проснулась с тяжёлым чувством в груди — не от предстоящего выступления Софии, а от осознания того, что их время в этой сказочной реальности подходит к концу. Завтра они улетят домой, и всё вернётся на круги своя. София сидела у окна в халате, нервно теребила пояс и смотрела на оживлённую утреннюю улицу внизу.
Её лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные круги — девочка плохо спала.
— Волнуешься? — мягко спросила Алиса, присаживаясь рядом.
— Очень. А что, если я забуду движение? Или упаду? Или музыка не начнётся? — тихо прошептала София.
— Тогда ты просто продолжишь танцевать. Настоящие танцоры умеют выходить из любой ситуации красиво.
— А откуда вы это знаете? — удивлённо посмотрела София.
— В детстве я мечтала заниматься танцами. Но денег в семье не было, — Алиса погладила девочку по волосам. — Зато я много читала о танцах, смотрела фильмы. И знаю одну важную вещь.
— Какую?
— Зрители чувствуют не технику, а душу. Если ты танцуешь сердцем, всё остальное неважно.
Маша проснулась в хорошем настроении и тут же принялась подбадривать Софию, показывая ей движения, которым научилась за эти дни.
— Смотри, София, я запомнила! — Она неуклюже попыталась исполнить поворот. — Правда красиво?
— Очень красиво, — улыбнулась София, и на её лице впервые за утро появилось что-то похожее на спокойствие.
За завтраком Даниил старался создать непринуждённую атмосферу, рассказывая забавные истории, но Алиса замечала, как он время от времени бросал на неё особенные взгляды. После вчерашнего разговора между ними повисла невидимая нить — не напряженности, а скорее ожидания, чего-то нового, многообещающего.
— Дядя Даниил, а вы правда думаете, что я хорошо станцую? — спросила София, ковыряя вилкой омлет.
— Я думаю, ты станцуешь так, что все забудут дышать, — серьёзно ответил он. — Но самое главное, чтобы тебе самой понравилось, как ты танцуешь.
— А если я не выиграю?
— Тогда мы поедем есть мороженое и праздновать твою смелость. Не каждая девочка решается выступать на международном конкурсе.
— А мама расстроится?
Даниил замолчал на мгновение, и Алиса поняла, что он подбирает слова особенно тщательно.
— Твоя мама гордится тобой просто за то, что ты её дочь. А всё остальное — приятный бонус.
— Вы так думаете?
— Я так знаю.
В танцевальную студию они приехали за три часа до начала конкурса.
Большой зал уже заполняли участники со всей Европы. Девочки в ярких тренировочных костюмах, с серьёзными лицами, отрабатывали движения; мамы суетились с костюмами и причёсками, тренеры давали последние указания. Алиса помогала Софии переодеваться в роскошное голубое бальное платье, расшитое стразами, которое переливалось при каждом движении, словно вода под солнцем. Девочка выглядела в нём как настоящая принцесса, но её руки дрожали, когда Алиса застёгивала молнию.
— София, дыши глубже, — посоветовала Алиса. — Представь, что ты дома, в своей комнате, и танцуешь для себя.
— Но здесь так много людей...
— А ты смотри только на нас: на меня, на дядю Даниила, на Машу. Мы будем сидеть в первом ряду и улыбаться тебе.
Маша, наблюдавшая за подготовкой с восторгом, вдруг подбежала к Софии и обняла её:
— Ты самая красивая! И ты обязательно выиграешь!
— А если не выиграю?
— Тогда мы всё равно будем тебя любить, — просто сказала Маша.
София тихо заплакала, стараясь не испортить макияж.
— Что случилось? — забеспокоилась Алиса.
— Просто... Никто никогда не говорил мне таких слов. Что будут любить, даже если я не выиграю.
Алиса почувствовала, как сжимается сердце. Как же одиноко должна была чувствовать себя эта девочка, если простые слова поддержки вызывают у неё слёзы...
— София, — она присела перед девочкой на корточки, — ты дорога нам просто потому, что ты есть. Не за достижения, не за победы. За то, что ты добрая, умная, талантливая девочка. И это никогда не изменится.
В зрительном зале царила атмосфера торжественного ожидания. Кресла были обиты красным бархатом, на сцене ярко сияли прожекторы, а в воздухе витал запах цветов, смешанный с лёгким волнением.
Алиса сидела между Даниилом и Машей, крепко сжимая его руку каждый раз, когда объявляли очередную участницу.
— Алиса, дышите, — тихо сказал Даниил. — Вы волнуетесь больше, чем София.
— Не могу не волноваться. Для неё это так важно. А для вас? — Алиса посмотрела на него с удивлением.
— Что вы имеете в виду? — спросил Даниил. — Вы переживаете за Софию так, словно она ваша родная дочь. Почему?
Алиса задумалась. Действительно, почему она так сильно сопереживает чужому ребёнку? Наверное, потому что она знала, каково это — быть ребёнком, которому кажется, что его любят только за успехи. В детстве у неё самой было такое ощущение.
— А что помогло от этого избавиться? — тихо спросил Даниил.
— Маша. Когда я стала мамой, поняла, что настоящая любовь не зависит от достижений, — тихо ответила Алиса.
Даниил молчал, но его рука крепче сжала её пальцы.
— Участница номер 17, София Волкова! — объявил конферансье.
Маша подпрыгнула в кресле от восторга, а у Алисы заколотилось сердце. На сцену вышла их София — стройная, грациозная, в своём голубом платье, и Алиса подумала, что никогда не видела красивее девочки.
Первые аккорды музыки наполнили зал, и София начала танцевать. Сначала движения были немного скованными, чувствовалось напряжение. Но постепенно музыка охватила её, и она словно растворилась в танце. Каждый поворот, каждый шаг были полны такой искренности и красоты, что в зале воцарилась абсолютная тишина.
— Боже мой, — прошептала Алиса, — она летает.
— Да, — тихо ответил Даниил, — она танцует так, как я никогда раньше не видел.
Маша смотрела, раскрыв рот, а по её щекам текли слёзы восхищения.
— Мама, это же волшебство!
Когда София исполнила последний поворот и замерла в финальной позе, зал взорвался аплодисментами. Девочка стояла на сцене, немного растерянная от такой бурной реакции, а потом нашла их лица в зале и впервые за все эти дни улыбнулась открыто и счастливо.
— Дядя Даниил, она выиграла? — спросила Маша.
— Не знаю, малышка, но она точно выиграла наши сердца.
Ожидание результатов тянулось мучительно долго. София сидела рядом с ними в зрительном зале, всё ещё в своём бальном платье, и изо всех сил старалась казаться спокойной.
— Как думаешь, хорошо получилось? — спрашивала она уже в десятый раз.
— Прекрасно! — уверенно отвечала Алиса. — Я видела, как люди в зале плакали от красоты твоего танца.
— Правда?
— Правда. И как бы ни решили судьи, ты уже победила.
— В каком смысле?
— Ты победила свой страх. Вышла на сцену и показала всем, какая ты замечательная.
Когда объявили результаты, София заняла четвёртое место из двадцати участниц.
Не первая, но очень достойно для международного конкурса.
Алиса ожидала, что девочка расстроится, но София буквально сияла от счастья.
— Четвёртое место! Из всей Европы! — не веря, восклицала она. — Мама не поверит!
— Поверит, — улыбнулся Даниил. — И будет очень гордиться тобой.
— А можно позвонить ей прямо сейчас?
— Конечно.
Разговор с Екатериной длился больше получаса. София взахлёб рассказывала о конкурсе, о своём выступлении, о том, как весь зал аплодировал.
Алиса слышала, как в трубке Екатерина плакала — от радости и облегчения.
— Тётя Алиса, мама хочет с вами поговорить — вдруг сказала София и протянула ей телефон.
— Алиса, спасибо вам, — голос Екатерины дрожал от эмоций. — Я не могу передать, как я вам благодарна. София так счастлива, я это слышу. Она была невероятна, вы можете ей гордиться. А как Маша? Показали её врачам?
— Да, завтра утром последняя консультация, и мы улетаем.
— Хорошо... Даниил с вами?
— Рядом.
— Дайте ему трубку, пожалуйста.
Алиса протянула телефон Даниилу, который тут же отошёл в сторону, чтобы поговорить с сестрой. Она не слышала, о чём они говорят, но по его лицу видела — сначала сосредоточенность, потом удивление и, наконец, что-то похожее на решимость.
Вечером они ужинали в самом дорогом ресторане отеля, праздновали успех Софии: девочка не снимала свою конкурсную медаль, то и дело с гордостью рассказывала официантам о своём выступлении.
— А завтра мы летим домой? — грустно спросила Маша.
— Да, солнышко.
— А дядя Даниил с нами полетит?
— Конечно, — отозвался сам Даниил. — А что я буду вас бросать, что ли?
— Нет, просто... Дома ведь всё по-другому.
— Почему по-другому, Машенька?
— Ну... Вы же богатый, а мы бедные. Не можете вы к нам, в нашу маленькую квартирку, приходить...
Из уст ребёнка это прозвучало особенно горько. Алиса почувствовала, как щеки заливает стыд — за свою бедность и за то, что дочь в семь лет уже так чётко понимает разницу между мирами.
продолжение