«Аннушка, а ты кое-что поняла?» — сказала бабушка, когда та вернулась с обедом.
— Твоя мать никогда не отдаст тебе эту квартиру добровольно.
— Почему ты так думаешь? — обеспокоенно спросила Анна. — Она же обещала.
— Потому что я знаю её лучше, чем ты, — объяснила Вера Петровна. — Надежда всегда считала, что заслуживает большего.
— А Ольга научится давить на материнские чувства. Скажет, что ей с детьми негде жить. Что муж потеряет работу. Что-нибудь в этом роде.
Анна молчала. Понимала, что бабушка права. Ольга действительно умела вызывать жалость, когда ей что-то было нужно.
— Но что я могу сделать? — растерянно спросила Анна. — Если мама передумает?..
— Вот именно! — кивнула Вера Петровна. — Что ты можешь сделать? Ничего. Потому что ты всю жизнь привыкла доверять людям на слово.
— А что плохого в том, чтобы доверять семье? — не поняла Анна.
— Ничего, если семья этого заслуживает, — ответила бабушка мудро. — Но иногда нужно быть мудрее. Иногда нужно думать наперёд.
Остаток дня прошёл в обычной рутине: лекарства по часам, измерение давления. Лёгкий обед, который бабушка почти не тронула. Анна читала вслух, как они это делали последние месяцы. Вера Петровна любила классику — Чехова, Бунина. Говорила, что современные писатели разучились видеть душу человека.
Ближе к вечеру, когда за окном начало темнеть, бабушка вдруг попросила:
— Помоги мне подойти к окну. Хочу на улицу посмотреть.
Анна осторожно помогла ей встать, поддерживая под руку, подвела к окну.
Во дворе играли дети. Их голоса доносились сквозь стекло приглушённо, как эхо из другой жизни.
— Красота какая! — прошептала Вера Петровна восхищённо. — А я уж думала, что весну эту не увижу.
— Не говори так, бабушка! — попросила Анна.
— Почему не говорить, если правда? — старушка улыбнулась. — Знаешь, Аннушка, я не боюсь смерти. Прожила долгую жизнь, много хорошего видела. Боюсь я за тебя.
— За меня? — удивилась Анна.
— Ты слишком честная для этого мира, — объяснила бабушка грустно. — Слишком доверчивая. А люди это чувствуют и пользуются.
Анна помогла бабушке вернуться в кровать. Вера Петровна легла и закрыла глаза. Но через минуту открыла их снова.
— Аннушка, пообещай мне одно, — попросила она серьёзно.
— Что? — откликнулась Анна.
— Что бы ни случилось после моей смерти, ты не дашь себя в обиду, — твёрдо сказала бабушка. — Помни: ты достойна большего. Достойна большего, чем крохи с чужого стола.
— Бабушка, о чём ты говоришь? — не поняла Анна.
Но Вера Петровна уже дремала. Анна не стала её будить. Она поправила одеяло, выключила свет и прошла в свою комнату.
Сидя на своей узкой кровати, Анна размышляла о дне, о странных словах бабушки, о звонках родственников. Неужели мать действительно может нарушить обещание? Неужели три года жертв окажутся напрасными?
Анна думала о будущем. Что будет, когда бабушки не станет? Вернётся ли она к прежним планам — устроится в больницу, найдёт себе мужчину, создаст семью? Или так и останется одна в чужой квартире, с воспоминаниями о потерянных годах.
За стеной что-то тихо скрипнуло. Анна прислушалась, но больше звуков не было. Вера Петровна спала. А во сне к старушке снова пришёл дедушка, снова звал её с собой, протягивая руку. Улыбался той улыбкой, которую она помнила уже почти полвека.
Анна проснулась от тишины. Слишком глубокой, неестественной тишины. Обычно бабушка ворочалась во сне, кряхтела, иногда что-то бормотала. Сейчас за стеной не было слышно ни звука.
Сердце ёкнуло. Анна вскочила с кровати и босиком побежала в комнату Веры Петровны. Старушка лежала неподвижно. Глаза были закрыты. Лицо казалось восковым в утреннем свете.
— Бабушка! — шёпотом позвала Анна.
Вера Петровна медленно открыла глаза. Взгляд был ясным, но каким-то отстранённым — словно она смотрела сквозь внучку куда-то очень далеко.
— Аннушка, — прошептала старушка, — хорошо, что ты пришла. Я хотела попрощаться.
— О чём ты говоришь? — Анна присела на край кровати.
Утро только началось.
— Нет, милая, — Вера Петровна слабо покачала головой. — Для меня утро уже заканчивается. Чувствую, что сегодня уйду.
Руки бабушки были ледяными. Дыхание — поверхностным, прерывистым. Анна взяла морщинистые ладони в свои. Она помнила эти руки сильными, уверенными. Помнила, как они гладили её по голове в детстве. Как ловко управлялись с тестом на кухне.
Теперь в них не осталось жизни. Только тепло уходило медленно, как последнее дыхание.
— Не говори так, пожалуйста, — попросила Анна дрожащим голосом.
— Аннушка, послушай меня внимательно, — Вера Петровна собралась с силами. — В секретере есть конверт. На нём написано твоё имя. Если мать начнет обманывать — ты его открой. Поняла?
— Какой конверт? О чём ты? — не поняла Анна.
— Поняла? — настойчиво повторила бабушка.
— Поняла, — кивнула Анна, хотя ничего не понимала.
— Умница моя... — Вера Петровна слабо улыбнулась. — А теперь позвони матери. Пусть приезжает.
Анна с трясущимися руками набрала номер. Надежда сняла трубку после первого гудка.
— Мама, приезжай быстрее, — сказала Анна встревоженно. — Бабушке очень плохо.
— Что случилось? — встревожилась Надежда в ответ.
— Она говорит, что умирает, — тихо ответила Анна.
— Вызывай скорую. Я еду, — коротко бросила мать и повесила трубку.
Анна вызвала врача, потом вернулась к бабушке. Вера Петровна лежала с закрытыми глазами, но дышала. Анна взяла её за руку и стала ждать. Неужели это конец? — думала она. Три года мы готовились к этому дню. А теперь, когда он пришёл, я совершенно не готова…
Что я буду делать без неё? Как жить дальше? Страх охватывал не только от предстоящей потери. Анна боялась остаться одна в этом мире. Бабушка была единственным человеком, который по-настоящему её понимал, который любил просто так, не требуя ничего взамен.
Через час приехала Надежда. Следом — врач. Пожилой доктор осмотрел Веру Петровну, померил давление, послушал сердце.
— Состояние критическое, — сказал он тихо, отведя Анну и Надежду в сторону. — Сердце очень слабое. Может быть — дни.
— Что мы можем сделать? — спросила Надежда взволнованно.
— Обеспечить покой, — грустно ответил врач. — Быть рядом. Больше ничего.
После его ухода в квартире повисла тяжёлая тишина.
Надежда сидела у постели матери, держала её за руку. Анна на кухне готовила чай и думала о странных словах бабушки про конверт.
«Какой конверт?.. Что там может быть? И почему бабушка говорила о нём так загадочно?»
Анна перебирала в памяти последние разговоры с Верой Петровной. Старушка несколько раз упоминала секретер. Говорила о важных бумагах.
— Но что может быть важного в старых школьных документах? — размышляла Анна.
— Анна, иди сюда, — позвала Надежда из комнаты.
Когда Анна вошла, Вера Петровна была в сознании. Старушка посмотрела на дочь и внучку слабыми, но внимательными глазами.
— Надя… — прошептала она с усилием. — Ты помнишь, что обещала Аннушке?
Надежда заметно напряглась.
— Помню, мама, — ответила она быстро. — Конечно, помню.
— Смотри, не забудь, — Вера Петровна крепче сжала руку дочери. — Аннушка три года жизни отдала. Заслужила.
— Мама, не волнуйся об этом сейчас, — попыталась успокоить её Надежда, нервно поглаживая мать по руке.
— Волнуюсь, — твёрдо сказала старушка. — Потому что знаю вас. Слово нужно держать.
В комнате снова стало тихо. Вера Петровна закрыла глаза, дыхание становилось всё реже.
Анна склонилась к бабушке, думая, что та уже не слышит. Но Вера Петровна вдруг приоткрыла глаза и еле слышно прошептала:
— Аннушка… помни… Секретер… Не забудь…
Это были её последние слова.
К вечеру всё закончилось. Тихо, без мучений. Вера Петровна просто перестала дышать. Анна сидела рядом и держала её за руку до самой последней минуты.
Надежда плакала в соседней комнате. А Анна почему-то не могла. Слёзы, словно застыли внутри.
Следующие дни прошли как в тумане: оформление документов о смерти в поликлинике, очереди в ритуальной службе, выбор гроба, венков, место на кладбище, заказ поминального обеда, звонки родственникам и знакомым.
Анна занималась всем сама. Одна решала вопросы, которые раньше казались немыслимыми. Надежда ходила на работу — говорила, что отпуск не дают, что начальство не понимает семейных обстоятельств. Анна не спорила: понимала, что мать просто не справляется с горем, предпочитая прятаться за рутиной.
На второй день прилетела Ольга с мужем и детьми. Семья разместилась в гостинице, но большую часть времени проводила в квартире.
— Как же жалко бабулю… — вздыхала Ольга, рассматривая фотографии на комоде. — Такая умная была. Такая мудрая…
Игорь молча изучал обстановку квартиры. Анна видела, как он оценивающе смотрит на мебель, на люстры, на паркет. Муж Ольги даже подходил к окнам, проверял рамы, осматривал стены — словно оценивал качество ремонта.
— Планировка удачная, — заметил Игорь между делом. — Комнаты проходные, но просторные. Потолки высокие. Хорошая квартира, — добавил он, глядя на Анну. — В центре, большая. Сейчас такие дорого стоят.
— Игорь, неужели сейчас время об этом думать? — возмутилась Анна.
— А когда же думать? — равнодушно пожал плечами Игорь. — Жизнь продолжается. Нужно решать практические вопросы.
— Игорь, ну что ты… — одёрнула мужа Ольга для приличия. — Не сейчас же.
Но Анна заметила, что и сестра внимательно осматривает квартиру. Младшая сестра открывала шкафы, заглядывала в комоды — словно уже прикидывала, что оставить, а что выбросить.
После похорон собрались на поминки.
Пришли соседи, несколько бывших коллег Веры Петровны, дальние родственники. Анна суетилась: готовила, разносила угощения, слушала разговоры гостей.
— Вера Петровна была замечательным учителем, — говорила пожилая соседка. — Строгая, но справедливая.
— Анна — настоящая героиня, — добавлял сосед Михаил. — Три года не отходила от бабушки. Таких внучек мало.
— Какая молодец наша Аннушка, — соглашались другие гости. — Настоящая внучка.
— Да, Анна всегда была самой ответственной, — кивала Надежда с гордостью.
Анна слушала эти слова и чувствовала горечь. Все хвалят её ответственность. Но где эти люди были три года? Кто предлагал помощь? Кто интересовался, как она справляется?
Когда гости разошлись, семья осталась одна. Дети Ольги играли в соседней комнате. Взрослые сидели за столом с остатками поминального обеда.
— Ну что, — первая нарушила молчание Ольга. — Нужно поговорить о наследстве.
— Оля, может, не сегодня? — устало попросила Анна. — Бабушку только похоронили.
— А когда тогда? — резко возразила младшая сестра. — Нам завтра улетать. Дети в школу. У Игоря важные дела.
Надежда неловко покашляла.
— В принципе, всё уже решено, — сказала она, не глядя на Анну. — Анна досмотрела бабушку, как договаривались. Квартира будет её.
— Погоди, — Ольга выпрямилась, удивлённо. — Это как понимать? А я что, ничего не получу?
— Ты и так получила от родителей больше всех, — осторожно напомнила мама. — Мы тебе свадьбу оплачивали. Квартиру помогали покупать.
Анна вспомнила конкретные цифры. Свадьба Ольги обошлась в 20 тысяч долларов. Квартира — ещё 30 тысяч помощи. А когда Анна просила помочь с курсами медсестёр, мать сказала: денег нет, сама зарабатывай.
— Это другое дело, — Ольга замахала руками возмущённо. — А наследство должно делиться поровну между детьми.
Игорь уверенно кивнул в поддержку жены:
— С юридической точки зрения, Ольга права, — официально вмешался он. — По закону наследники первой очереди — это дети. То есть Надежда. А уж как она распорядится наследством — это её дело.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Неужели они действительно хотят отобрать у неё квартиру?
продолжение