Анна проснулась от звука собственного дыхания. Шесть утра, как всегда. Организм давно привык к этому ритму — внутренний будильник не подводил, настроился на режим круглосуточного дежурства. Она повернула голову к стене, где висели старые советские часы с громким тиканьем. Бабушка всегда говорила: тишина в доме — плохой знак.
Три года назад Анна мечтала о работе в больнице, о собственной семье. Тогда казалось, что уход за бабушкой — лишь временная пауза, небольшая жертва ради родного человека. Теперь она понимала: эта пауза стала её жизнью. Ровесницы уже рожали вторых детей, строили карьеру, путешествовали. А Анна знала наизусть расписание приёма лекарств, умела определять настроение бабушки по звуку дыхания.
В соседней комнате что-то скрипнуло.
Анна мгновенно села на кровати и прислушалась. Вера Петровна во сне ворочалась всё чаще. Врач предупреждал: по ночам беспокойство может усилиться. Анна накинула халат и босиком пошла по холодному паркету в комнату бабушки.
— Бабуля, ты не спишь? — шепотом спросила она, заглядывая в полутёмную комнату.
Старушка лежала с открытыми глазами — взгляд был устремлён к потолку. При виде внучки лицо Веры Петровны немного оживилось.
— Аннушка, милая, — голос бабушки звучал слабо, но ясно. — Приснился мне дедушка твой. Молодой такой, как в день нашей свадьбы. Зовёт куда-то...
Анна присела на край кровати, взяла морщинистую руку в свои ладони. Кожа — тонкая, как папиросная бумага, и удивительно холодная.
— Это просто сон, бабушка, — успокаивающе сказала Анна. — Давай лучше померим давление.
Вера Петровна слабо покачала головой.
— Не сон это, Аннушка. Чувствую я — время моё подходит. Три года ты со мной возишься… три года своей жизни отдала. Другие девочки в твоём возрасте замуж выходят, детей рожают.
— А ты что? — проглотила Анна ком в горле, крепче сжимая бабушкину руку. — Не говори так, бабуся. Ты ещё поправишься! Врач же сказал, что состояние стабильное.
— Врачи много чего говорят, — усмехнулась старушка. — А я своё тело лучше знаю. Сорок лет в школе проработала. Тысячи детей через руки прошли. Понимаю, когда урок заканчивается…
Анна почувствовала знакомое сдавливание в горле. Она не могла позволить себе плакать — не сейчас, не при бабушке. Слёзы были роскошью, которую она откладывала на потом. Как дорогую покупку, до которой никак не доходили руки.
— Давай я тебе завтрак приготовлю, — бодрым тоном предложила Анна. — Овсянку, как ты любишь...
— Погоди, — Вера Петровна неожиданно крепко схватила внучку за запястье, — поговорить надо... серьёзно поговорить.
Анна замерла. В голосе бабушки появились нотки, которые она помнила с детства — так Вера Петровна разговаривала с нерадивыми учениками перед вызовом родителей.
— Мать твоя вчера звонила, — продолжила старушка строго. — Опять про наследство спрашивала. Думает, я не понимаю, к чему клонит.
— Бабушка, не волнуйся об этом сейчас, — попросила Анна.
— Как не волноваться? — Вера Петровна приподнялась на подушках. Анна поспешила помочь ей сесть удобнее. — Надежда всю жизнь считала, что мир ей что-то должен. Помню, как она в детстве у других детей игрушки отбирала… всё говорила: мне больше надо.
Анна молчала. О характере матери она знала не понаслышке — Надежда действительно привыкла получать желаемое. Методы при этом она выбирала не особенно разборчиво.
— Обещала она тебе квартиру, если досмотришь меня? — вдруг прямо спросила бабушка.
— Обещала... — тихо ответила Анна.
— И ты поверила?
Анна пожала плечами.
— Выбора особого не было. Бабушка болела, нужен был постоянный уход. Надежда с утра до вечера работала. Ольга, младшая сестра, — в другом городе, с мужем и двумя детьми. Оставалась только я.
— Я не жалею, бабушка, — сказала Анна искренне. — Правда.
— Знаю, милая. Знаю...
— Но Надежда... — Вера Петровна помолчала, подбирая слова. — Она никогда не умела держать обещания, даже в детстве. Пообещает что-нибудь, а потом — тысячу причин найдёт, почему нельзя выполнить.
В этот момент резко зазвонил телефон на тумбочке.
Анна вздрогнула и взглянула на часы — половина седьмого утра.
Кто мог звонить так рано?..
— Алло?.. — сонно ответила Аня.
— Анна, это мама, — послышался голос Надежды.
— Как бабушка? — Голос матери звучал официально, будто она звонила коллеге по работе.
— Нормально, — отозвалась Анна. — Ночь прошла спокойно.
— Хорошо, — коротко сказала Надежда. — Слушай, я сегодня поздно буду, совещание до восьми. Если что-то срочное — звони.
— Мам, а можно поговорить? — осторожно спросила Анна. — Бабушка беспокоится...
— О чём беспокоится? — в голосе Надежды появилась настороженность.
Анна взглянула на бабушку. Та внимательно слушала разговор.
— Ну... ты же обещала, — нерешительно начала Анна, глядя на Веру Петровну. — В общем, обещала, что квартира будет моя...
На том конце линии повисла пауза — Анна слышала, как мать дышит в трубку.
— Конечно, дочка, — наконец сказала Надежда. — Мы же договаривались: ты досматриваешь бабушку, квартира твоя. Честное слово.
— Мам, а если вдруг...
— Ладно, поговорим дома, — перебила Надежда. — Мне пора на работу.
Гудки коротких сигналов наполнили комнату. Анна медленно положила трубку.
— Ну что? — спросила Вера Петровна с ожиданием.
— Подтвердила, — отозвалась Анна. — Говорит, квартира будет моя.
Бабушка покачала головой. На лице было выражение человека, который видел в жизни слишком многое, чтобы верить красивым словам.
— Аннушка, а ты помнишь, где у меня секретер стоит? — неожиданно спросила она.
— В большой комнате, возле окна, — удивилась Анна. — А что?
— Да так, к слову… — уклончиво ответила Вера Петровна. — Там у меня бумаги всякие лежат. Важные. Если что случится — не забудь посмотреть. Всё аккуратно разложено.
Анна кивнула, не придавая словам особого значения. Бабушка часто вспоминала о своих бумагах. Вера Петровна всю жизнь была педантична в делах. Даже школьные планы уроков — по годам, в отдельных папках.
— А сейчас давай завтрак готовить, — предложила старушка. — Есть хочется.
Анна поднялась, направилась к двери, но бабушкин голос остановил её:
— И ещё, Аннушка, — сказала Вера Петровна серьёзно, — что бы ни случилось, помни: я тебя всегда любила больше всех. Ты одна на меня характером похожа.
В кухне Анна поставила чайник, достала овсяные хлопья. Руки слегка дрожали… Разговоры бабушки о смерти становились всё чаще. Врач говорил: это нормально для людей её возраста. Но Анна всякий раз чувствовала — будто земля уходит из-под ног.
Пока овсянка варилась, она думала о бабушкиных словах. Неужели мама и вправду может нарушить обещание?..
Три года назад, когда у Веры Петровны случился инсульт, семья собралась на экстренный совет: Ольга прилетела из своего города, Надежда взяла отпуск.
Все обсуждали варианты. Частная сиделка стоила дорого. Государственные — приходили всего на пару часов в день.
— Я могу остаться, — сказала тогда Анна. — У меня как раз между работами перерыв.
Тогда это казалось временным решением. Анна только что окончила курсы медсестёр, планировала устроиться в больницу. Но дни превратились в недели, недели — в месяцы.
Бабушке становилось всё хуже. А возможность оставить её с чужими людьми казалась всё менее реальной, всё менее допустимой.
Мама тогда и пообещала:
— Ты досмотришь маму — квартира будет твоя. Всё честно.
Даже руку друг другу пожали — как при заключении серьёзной сделки.
Телефон зазвонил снова. На этот раз звонила Ольга.
— Привет, сестрёнка! — послышался бодрый голос младшей сестры. — Как наша бабуля?
В голосе Ольги Анна всегда слышала что-то фальшивое, сыгранную заботу — будто сестра играла роль хорошей внучки, но сценарий был ей мало интересен.
— Слабеет потихоньку, — честно ответила Анна.
— Понятно… — сочувственно протянула Ольга и, чуть помедлив, спросила: — Слушай, а мама говорила что-нибудь про завещание? Про то, как будет делиться наследство?
Вот оно… Анна поставила кружку на стол — получилось резче, чем она планировала.
— Ольга, бабушка ещё жива, — напомнила она.
— Да я понимаю, понимаю, — быстро заверила сестра. — Просто мы с Игорем квартиру покупаем, кредит оформляем… Хотелось бы понимать перспективы.
Игорь, муж Ольги, был юристом по образованию. Вечно считал чужие деньги — и строил планы, как их можно было бы потратить повыгоднее.
— Мама сказала, что квартира будет моя, — сообщила Анна. — За уход.
— Ага, понятно, — в голосе Ольги появились металлические нотки. — А мне что, ничего не достанется? Я тоже внучка, между прочим.
Анна вспомнила, как в детстве Ольга умела добиваться своего. Младшая сестра плакала так искренне, что родители тут же шли ей навстречу.
Новая кукла, красивое платье, дорогие игрушки… Всё доставалось Ольге — потому что она умела просить. А Анна всегда довольствовалась тем, что было.
— Ты можешь приехать и тоже ухаживать, — предложила Анна.
— Да как я могу?! — возмутилась Ольга. — У меня дети, работа, семья… Не все же могут себе позволить сидеть без дела!
«Без дела»… Это определение ранило особенно больно.
Анна прикусила язык. Старалась не сказать лишнего. Ольга всегда умела находить самые болезненные точки.
— Ладно, поговорим потом, — Ольга смягчила тон. — Передавай бабуле привет. Скоро приеду в гости.
«Скоро» у Ольги могло означать что угодно. Последний раз она приезжала полгода назад. Пробыла два дня — и всё время жаловалась на запах лекарств в квартире.
Анна вернулась к бабушке с завтраком. Вера Петровна лежала с закрытыми глазами. При звуке шагов открыла их.
— Опять Ольга звонила? — спросила она проницательно.
— Да, — ответила Анна. — Привет передаёт. И про наследство спрашивала.
Анна невольно удивилась проницательности бабушки.
— Откуда ты знаешь?
— Да уж больно предсказуемы вы все, — усмехнулась Вера Петровна.
— Надежда практичностью болеет. Ольга — жадностью. А ты добротой страдаешь.
— Доброта — это болезнь? — удивилась Анна.
— В нашей семье, определённо, — ответила бабушка грустно. — Помоги-ка мне поесть… Руки совсем не слушаются.
Анна терпеливо кормила бабушку овсянкой. Старалась не думать о том, что ещё год назад Вера Петровна сама могла дойти до кухни. Даже приготовить себе простой обед…
Болезнь забирала самостоятельность по крупицам. Каждый новый день приносил маленькое поражение.
К обеду Анна решила заглянуть в большую комнату. Секретер стоял у окна, как и всегда: массивный, тёмного дерева, с множеством маленьких ящичков. Бабушка купила его ещё в молодости — и до сих пор им гордилась.
Анна подошла ближе. Попробовала представить, какие бумаги могли быть там важными. Документы на квартиру хранились у матери. Школьные награды бабушки лежали в отдельной коробке. Что же ещё?..
Она потрогала ручки ящичков, но открывать не стала — это было бы вторжением в личное пространство. Но любопытство грызло изнутри. Что такого важного хранила бабушка? И почему упомянула об этом именно сегодня?
продолжение