— Мама, ты же обещала… — тихо и отчаянно сказала она.
— Я понимаю, дочка, — Надежда избегала смотреть ей в глаза. — Но нужно подумать обо всех.
— У Ольги дети растут. Им образование нужно. Пусть поживут пока тут, а там видно будет. Никто же не съест квартиру, правильно? Ну что ты, как маленькая? Не понимаешь, что ли?
— А у меня что, жизни нет? — не выдержала Анна. — Я три года потратила. Карьеру загубила. Личную жизнь…
— Никто тебя не заставлял, — холодно заметила Ольга.
— Ты сама выбрала сидеть с бабушкой, потому что больше некому было, — крикнула Анна.
— Можно было сиделку нанять, — пожал плечами Игорь спокойно. — Мы предлагали скинуться.
— Раз в полгода по тысяче рублей? — разозлилась Анна. — Серьёзно?! Анна хорошо помнила эту «помощь». Ольга присылала деньги, приговаривая: «Это на лекарства для бабушки».
— Тысяча рублей в месяц на человека, который требует круглосуточного ухода! Смешно и жалко.
— Хватит ругаться, — вмешалась Надежда строго. — Давайте решим по-человечески. Ольга права, что дети важнее всего. А Анна молодая — устроится в жизни… А потом как-то решим по-честному. Но потом, понимаешь? Потом.
Анна смотрела на мать и не узнавала её.
«Неужели это та женщина, которая ещё неделю назад клялась в честности?.. Мам, ты понимаешь, что предаёшь меня?» — спросила она прямо.
— Не говори глупости, — отмахнулась Надежда раздражённо. — Никто тебя не предаёт. Просто нужно быть справедливой ко всем детям.
— Справедливой?! — Анна почти кричала. — Где была эта справедливость три года назад? Где была Ольга, когда бабушка не могла встать с кровати?
— Анна, успокойся, — строго сказала Ольга. — Ты ведёшь себя как эгоистка.
Слово «эгоистка» добило окончательно. Анна поднялась из-за стола.
— Знаете что, решайте без меня, — сказала она резко. — Мне нужно воздухом подышать.
Анна вышла во двор и села на лавочку у подъезда. Руки тряслись от злости и обиды. Все эти годы она верила, что поступает правильно. Что семья оценит её жертву… А оказалось, что она просто наивная дура.
Бабушка была права, — думала Анна горько. — Предупреждала же. А я не слушала. Доверяла на слово. Верила в справедливость.
Вспомнила странные слова Веры Петровны про конверт в секретере. Что там может быть? Почему бабушка говорила о нём так таинственно? Последние слова были именно об этом…
«Значит, действительно что-то важное».
Когда Анна вернулась в квартиру, семейный совет уже закончился. Ольга с семьёй собирались в гостиницу.
— Мы завтра улетаем, — сообщила младшая сестра, не глядя на Анну.
— До свидания. Пока, — холодно ответила Анна.
Надежда осталась ночевать, но мать и дочь почти не разговаривали. В воздухе висело напряжение, как перед грозой.
— Анна, ты же понимаешь, что я ничего не могу поделать? — попыталась объясниться Надежда перед сном виновато.
— У Ольги дети, семья. А у меня что есть? — устало ответила Анна. — Я три года жизни потратила. Думала, что хоть крыша над головой будет…
— Найдёшь работу, снимешь квартиру, — равнодушно пожала плечами мать. — Ты молодая, справишься.
Анна ничего не ответила. Легла в свою комнату и долго не могла заснуть. В голове крутились слова бабушки:
«Если мать начнёт обманывать, ты конверт открой»…
Может быть, пора посмотреть, что там? — думала она тревожно. Но страшно было. Что если в конверте ничего важного? Что если это просто прощальное письмо? Тогда Надежда совсем останется вне…
Наутро Ольга с семьёй улетела. Надежда тоже ушла на работу.
Анна осталась одна в большой квартире, которая теперь казалась ей чужой. Она подошла к секретеру и осторожно открыла верхний ящик. Там лежали аккуратно разложенные бумаги: школьные грамоты, старые фотографии, какие-то справки. Всё было рассортировано по папкам с надписями: документы на квартиру, медицинские справки, школьные награды.
В самом дальнем углу Анна нашла белый конверт. На нём аккуратным бабушкиным почерком было написано: «Для Аннушки. Открыть в случае несправедливости». Конверт был довольно толстым и явно пролежал здесь не один день — бумага немного пожелтела по краям. Значит, бабушка написала его давно, может быть, месяц назад, всё продумала заранее.
Сердце у Анны забилось чаще. Она взяла конверт в руки, повертела его, попыталась на ощупь понять, что внутри. Чувствовались листы бумаги — может быть, какие-то документы. Но открывать она его пока не решилась. Было слишком страшно... Вдруг это — последний шанс? Что, если после прочтения уже ничего нельзя будет изменить?
Анна спрятала конверт обратно и закрыла ящик. Решила подождать, посмотреть, что будет дальше. Может быть, мама ещё передумает... Может быть, её совесть проснётся. Но в глубине души Анна уже знала ответ: Надежда не передумает, Ольга не отступит. И конверт — это единственное, что осталось от мудрой бабушки, той, которая всегда смотрела наперёд.
За окном начинался дождь. Капли стучали по стеклу, как пальцы невидимого гостя. Вера Петровна всегда говорила, что дождь после похорон — к добру: души усопших так прощаются с землёй.
— Интересно, — грустно думала Анна, — что бы сделала на моём месте бабушка? Открыла бы конверт сразу или ждала бы, тянула до последнего?
Ответ был очевиден. Вера Петровна поступала решительно, не любила полумер и недосказанности.
— В трудных ситуациях надо брать быка за рога, — повторяла она часто.
Но Анна пока не была готова. Ей нужно было время — чтобы окончательно поверить в предательство семьи. Пока ещё теплилась надежда, что всё можно решить по-хорошему... Хотя с каждым часом эта надежда становилась всё слабее.
Прошла неделя после похорон. Каждый день Анна ждала звонка от матери. Надеялась, что мама одумается и вспомнит о своём обещании. Но телефон молчал.
Утром в воскресенье Анна варила кофе на кухне, когда услышала знакомые голоса в подъезде.
Мама поднималась по лестнице не одна. С ней были Ольга и Игорь.
«Странно», — подумала Анна. — «Они же вчера улетели...»
Звонок в дверь прозвучал резко, будто выстрел. Анна открыла и увидела на пороге всю семью. Лица у всех были серьёзные, решительные.
— Привет, дочка, — натянуто произнесла Надежда.
— Мы пришли поговорить, — добавила Ольга официально.
— Проходите, — осторожно ответила Анна.
Все прошли в гостиную и расселись. Игорь достал из портфеля папку с какими-то документами, Ольга нервно теребила ручку сумки. Надежда смотрела в окно, избегая взгляда дочери.
— Анна, мы ещё раз всё обдумали, — начала Ольга осторожно, — и пришли к выводу, что наше решение было поспешным.
— В каком смысле? — не поняла Анна.
— В том смысле, что квартира нужнее мне. Или деньги за неё, — сказала младшая сестра прямо. — У меня дети, семья. А ты одна.
— У детей уже есть планы на будущее, — продолжала Ольга с воодушевлением. — Старший хочет в международную школу. Это очень дорого. А младшим нужны занятия музыкой. В центре такие возможности ограничены.
Анна слушала и поражалась: сестра говорила о бабушкиной квартире как о своей собственности. Будто три года ухода не имели никакого значения.
— Мы уже присмотрели дом за городом, — деловито включился в разговор Игорь. — Там детям будет лучше: свежий воздух, большой участок. А эту квартиру можно выгодно продать.
— Продать? — ахнула Анна. — Бабушкину квартиру?
— Ну, а что с ней ещё делать? — равнодушно пожал плечами Игорь. — Стоит она сейчас миллионов пять. На эти деньги можно и дом купить, и детям образование оплатить.
Анна почувствовала, как внутри всё сжалось. Неужели они действительно решили отобрать у неё единственное, что осталось?
— Мама, ты же обещала... — отчаянно обратилась она к матери.
— Дочка, я понимаю, что тебе больно, — виновато ответила мать. — Но нужно думать о будущем. У Ольги дети растут, им нужно хорошее образование, развитие.
— А мне что, будущего не положено? — горько спросила Анна.
— Ты молодая, найдёшь работу, — неуверенно пожала плечами Надежда. — А Ольга связана детьми, ей труднее. Зачем квартире стоять мёртвым грузом? Продадим, а там видно будет.
Игорь открыл папку и достал несколько листов.
— Мы изучили юридическую сторону вопроса, — сказал Игорь официально. — По закону наследником является Надежда. Квартира переходит к ней. А дальше — она может распоряжаться ею по своему усмотрению.
— И я решила передать квартиру Ольге, — быстро добавила Надежда, словно боясь кого-то обидеть. — Мне кажется, это справедливо…
— Справедливо? — Анна не могла поверить в происходящее. Мысли путались, грудь сжалась от обиды. — Я три года жизни отдала… Три года!
— Никто тебя не заставлял, — холодно заметила Ольга. — Ты сама выбрала остаться с бабушкой, потому что больше некому было.
— Можно было по-другому решить этот вопрос, — спокойно вставил Игорь. — Нанять сиделку. Оформить бабушку в дом престарелых.
Анна смотрела на него с отвращением. До слёз. Ему и в голову не приходило, что бабушка не «вещь», которую можно сдать на склад.
— Дом престарелых… — тихо повторила она с ужасом. — Ты всерьёз предлагал сдать Веру Петровну в дом престарелых?
— Это распространённая практика, — равнодушно пожал плечами Игорь. — Многие семьи так делают.
— Игорь, прекрати, — неловко одёрнула мужа Ольга. Так значит, они действительно это обсуждали… Подумывали, как избавиться от бабушки!
— Аня, послушай, — Ольга заговорила мягче. — Я понимаю, ты расстроена. Но пойми сама: мне нужно устроить детей в хорошую школу… Квартиру в центре продадим — купим дом за городом. У них будет свой двор, чистый воздух…
— А я что, на улице жить буду? — растерянно спросила Анна.
— Конечно нет, — поспешила заверить Надежда. — Ты переедешь ко мне, будешь помогать… с моими кредитами.
Вот оно, — с горечью подумала Анна. — Истинная причина этой затеи: мало им квартиры — теперь ещё и мои руки к долгам приложить хотят.
— Какие кредиты? — спросила она настороженно.
— Ну… какие… — Надежда замялась, неуверенно понижая голос. — Я же машину брала… Ремонт делала. Сейчас одной справляться тяжело.
— Сколько ты должна? — потребовала Анна.
— Не так уж много, — уклонилась от ответа мать. — Тысяч восемьдесят всего.
— Восемьдесят?! — Анна аж задохнулась. — Ты с ума сошла?
— Машина — двадцать, — нехотя призналась Надежда. — Ремонт — ещё тридцать… Ну, и кредитные карты…
— Кредитные карты? — Анна не верила ушам.
— Ну да, — виновато произнесла мать. — На жизнь же нужно… Одной трудно. Вот и приходится время от времени занимать.
— Не кричи на мать, — строго сказала Ольга, отчего-то даже гордо. — Она взрослый человек, имеет право тратить как хочет.
— Только платить должна я, — горько бросила Анна.
— Ты — дочь, — назидательно напомнил Игорь. — По закону дети обязаны содержать родителей.
Анна посмотрела на этих людей — и поняла: она их больше не знает.
Три года назад это была её семья. Близкие… надёжные… А теперь — чужие. Холодные и чужие.
продолжение