Игра в имена: как Матоака стала персонажем легенды
История любит простые и красивые сказки. Особенно если эти сказки помогают оправдать не самые красивые поступки. История Покахонтас — идеальный пример. Весь мир знает ее как благородную дикарку, эдакую лесную принцессу, которая, по велению сердца, спасает белого колониста и принимает цивилизацию с распростертыми объятиями. Этот миф, старательно вытканный мужчинами из «цивилизованного мира», оказался невероятно живучим. Проблема в том, что он не имеет почти ничего общего с реальностью.
Начать стоит с имен, потому что здесь путаница начинается с самого порога. Девушку, которую мы знаем как Покахонтас, на самом деле звали Матоака. У нее было еще и тайное, ритуальное имя Амонут, которое знали лишь немногие в племени. А «Покахонтас» — это было всего лишь детское прозвище, что-то вроде «проказница» или «шалунья». Так ее в кругу семьи называл отец. Ирония судьбы: именно это домашнее, интимное прозвище и вошло в историю, намертво прилипнув к ее образу.
С отцом, кстати, та же история. Мы привыкли называть его вождем Поухатаном. Но это не имя, а титул, обозначавший верховного вождя конфедерации из примерно тридцати алгонкинских племен. Это все равно что называть английского короля «мистер Корона». Настоящее имя этого могущественного и хитрого правителя было Вахунсунакава. Но колонистам было проще и удобнее называть его по титулу, а заодно и всю его конфедерацию — «империей Поухатан». Так сложные реалии индейской политики упрощались до понятной европейцам схемы с королем и его принцессой-дочкой.
Вся эта игра с именами — не просто досадная неточность. Это первый и очень важный шаг в создании мифа. Лишая людей их настоящих имен, мы лишаем их части их личности, их реальной истории. Матоака, дочь Вахунсунакавы, — это реальный человек. Покахонтас, дочь Поухатана, — это уже персонаж, заготовка для легенды. Легенды, в которой ей предстояло сыграть роль символа — символа добровольного и счастливого подчинения коренного населения «высшей» цивилизации.
Выдумка капитана Смита, ставшая каноном
Сердцевина всего мифа о Покахонтас — это, конечно же, знаменитая сцена спасения капитана Джона Смита. Картина маслом: отважный английский исследователь схвачен индейцами, его голову кладут на камень, и когда участь его, казалось, была решена, юная и прекрасная дочь вождя бросается на грудь пленнику, закрывая его своим телом. Вождь, тронутый поступком дочери, дарует Смиту жизнь. Красиво, романтично и абсолютно неправдоподобно.
Эту байку Джон Смит рассказал далеко не сразу. Он попал в плен к людям Вахунсунакавы в 1607 году. В своих первых отчетах и письмах об этом событии он ни словом не упоминает ни о какой угрозе своей жизни и уж тем более ни о каком героическом спасении. Он описывает, что с ним обращались уважительно, как с почетным гостем или ценным пленником, а затем просто отпустили. История о чудесном спасении внезапно появляется в его трудах лишь десять лет спустя, когда Матоака уже стала знаменитостью в Англии и умерла. Удобный момент: главный свидетель уже ничего не мог подтвердить или опровергнуть.
Что еще важнее, на момент этих предполагаемых событий Матоаке было не больше одиннадцати-двенадцати лет. Она была ребенком. По законам ее племени, ни девочка, ни тем более ребенок не имела права вмешиваться в мужские дела, а уж тем более в военный совет, решающий судьбу пленника. Это было просто немыслимо. Ее появление на такой церемонии было бы грубейшим нарушением всех традиций.
Но самое интересное — это личность самого рассказчика. Джон Смит был авантюристом до мозга костей, солдатом удачи, и очень любил прихвастнуть. Изучая его биографию, историки обнаружили поразительный факт: еще до поездки в Америку, в 1602 году, воюя в Венгрии против турок, Смит тоже попал в плен. И что же, по его словам, там произошло? Его жизнь снова висела на волоске, но в последний момент его спасла прекрасная дочь турецкого паши. Один и тот же сюжет, разыгранный в разных декорациях с разными героинями. Похоже, у капитана был свой излюбленный литературный прием, который он беззастенчиво использовал для самопиара. Этот навязчивый сюжет в его исполнении отлично работал на публику, создавая ему имидж неотразимого героя, перед которым не может устоять ни одна экзотическая красавица.
Так что вся эта трогательная история — не более чем выдумка тщеславного авантюриста, которую он приписал маленькой девочке для красного словца. Но именно эта ложь легла в основу легенды и затмила собой реальную, куда более трагическую судьбу Матоаки.
Заложница цивилизации: год в неволе и брак по принуждению
Реальная жизнь Матоаки была далека от романтических сказок. Вполне вероятно, что в возрасте около четырнадцати лет она, следуя традициям своего народа, вышла замуж за воина по имени Кокоум. Об этом браке и о самом Кокоуме практически ничего не известно. Возможно, его не стало в одной из стычек, а может, их союз просто распался. В любом случае, этот эпизод наглядно показывает, что ее жизнь шла своим чередом внутри ее культуры, и никакой судьбоносной любви к белому пришельцу там и в помине не было.
Все изменилось в 1613 году. Отношения между индейской конфедерацией и английской колонией Джеймстаун, и без того шаткие, в очередной раз обострились. И тогда англичане пошли на откровенную подлость. Они заманили юную Матоаку, которой на тот момент было около 17 лет, на свой корабль и взяли в заложницы. Расчет был прост: обменять дочь вождя на пленных англичан, возвращение украденного оружия и продовольствие.
Однако Вахунсунакава, ее отец, оказался не так прост. Он был опытным политиком и понимал, что, поддавшись на шантаж один раз, он покажет свою слабость. Он вернул часть пленных, но отказался выполнять остальные требования. Переговоры зашли в тупик, и Матоака на целый год превратилась в пешку в большой политической игре, пленницу в форте Джеймстаун.
Для молодой девушки, вырванной из привычного мира, это был тяжелейший год. Она оказалась одна среди чужих людей с чужой культурой и языком. И колонисты не теряли времени даром. Они начали ее «перевоспитывать». Ее настойчиво обучали английскому языку, манерам и, что самое главное, основам христианства. Это была целенаправленная идеологическая обработка. Венцом этого «обучения» стало ее крещение. Матоака получила новое имя — Ребекка. Так символически завершился ее переход из «мира дикарей» в «мир цивилизации».
А вскоре для «Ребекки» нашли и подходящую партию. Ею стал Джон Рольф, преуспевающий плантатор, который первым научился успешно выращивать в Вирджинии табак на экспорт. В апреле 1614 года они поженились. Нужно ли говорить, что о любви здесь не шло и речи? Для самой Матоаки, находящейся в положении пленницы, это был, по сути, единственный выход. У нее просто не было выбора. Для Рольфа и властей колонии этот брак был гениальным политическим ходом. Союз английского джентльмена и дочери верховного вождя должен был скрепить мир между двумя народами. И на какое-то время это действительно сработало. Наступил период, который историки называют «Миром Покахонтас». Но цена этого мира была заплачена свободой и сломанной судьбой одной конкретной девушки.
Живой экспонат: путешествие в Лондон и последняя зима
Брак с Джоном Рольфом окончательно запер Матоаку в новом мире. Она больше не могла вернуться к своему народу. Чтобы сделать этот разрыв необратимым, ее, судя по всему, сознательно и как можно быстрее подтолкнули к рождению ребенка. Уже в январе 1615 года она родила сына, которого назвали Томас. Теперь она была не просто «крещеной индианкой», а женой англичанина и матерью его сына. Путь назад был отрезан.
Следующие пару лет она прожила с Рольфом на его табачной плантации. А в 1616 году ее ждало новое испытание. «Вирджинская компания», коммерческое предприятие, стоявшее за колонизацией, отчаянно нуждалась в новых инвесторах и колонистах. Дела в Джеймстауне шли не блестяще, и нужно было как-то поднять престиж проекта. И тогда ушлые дельцы придумали гениальный пиар-ход: привезти в Лондон живое доказательство успеха колонизации. Этим «доказательством» и должна была стать Матоака-Ребекка со своим маленьким сыном.
Ее представили английскому двору и высшему свету как «индейскую принцессу», добровольно принявшую христианство и цивилизацию. Она была живой рекламой, экзотической диковинкой, которая должна была убедить всех, что колонизация — это благое дело, несущее свет дикарям. Ее одевали в модные английские платья, возили на приемы, ее портрет писал известный гравер Симон ван де Пассе. На этом портрете она изображена в жестком европейском платье с высоким воротником, и во взгляде этой молодой женщины читается не радость, а бесконечная усталость и тоска.
Несколько месяцев семья Рольфов жила в Брентфорде, пригороде Лондона. Для Матоаки, выросшей в лесах Вирджинии, грязный, шумный и холодный Лондон с его промозглым климатом стал настоящим шоком. Ее здоровье, и без того подорванное, начало стремительно ухудшаться. В возрасте всего двадцати одного года она заболела. Историки до сих пор спорят, что это было — оспа, от которой у индейцев не было иммунитета, или банальное воспаление легких.
В марте 1617 года Рольфы решили возвращаться в Америку. Но Матоака не смогла даже взойти на корабль. Ей стало плохо, и ее сняли на берег в городке Грейвсенд на Темзе. Там, 21 марта 1617 года, ее земной путь завершился. Ее похоронили в местной приходской церкви. Ее муж, Джон Рольф, оставив сына Томаса на воспитание в Англии, спокойно уплыл обратно в Вирджинию, где через несколько лет его жизненный путь оборвался от рук соплеменников его покойной жены во время очередного восстания.
Жизнь после смерти: как из трагедии сделали бренд
Короткая и трагическая жизнь Матоаки закончилась в чужой земле, вдали от дома. Но на этом ее история не завершилась — началась история мифа о Покахонтас. Ее образ продолжили беззастенчиво эксплуатировать. Даже в Лондоне родилась легенда, будто бы знаменитый район и постоялый двор «La Belle Sauvage» (Прекрасная Дикарка) был назван в ее честь. На самом деле это место известно задолго до ее приезда, а название, скорее всего, произошло от имени владелицы паба, которую звали Изобель (Белль) Сэвидж. Она просто обыграла свою фамилию на вывеске, изобразив колокольчик (bell) и индейца (savage). Но народной молве красивая легенда о «прекрасной дикарке» Покахонтас понравилась больше.
Ее сын, Томас Рольф, вырос в Англии, получил образование и уже взрослым человеком вернулся в Вирджинию, где стал уважаемым плантатором и владельцем земель, когда-то принадлежавших его деду Вахунсунакаве. Через него многие знатные семьи Вирджинии и по сей день ведут свою родословную, гордясь своим происхождением от «индейской принцессы».
Но главный вклад в мифологизацию внес, конечно, Голливуд. Апофеозом этого процесса стал диснеевский мультфильм 1995 года. В нем реальная история была вывернута наизнанку окончательно. Двенадцатилетняя девочка превратилась во взрослую красавицу, политический брак по расчету — в великую историю любви, а трагедия целого народа, столкнувшегося с колонизацией, — в яркую музыкальную сказку со счастливым концом.
Так завершился процесс превращения реального человека в удобный и коммерчески успешный бренд. История Матоаки — это история о том, как у человека отняли все: свободу, дом, веру, имя и, в конечном итоге, даже ее собственную правду. Вместо подлинной биографии, полной боли, потерь и насилия, миру подсунули красивую пустышку. Сказку о «хорошей индианке», которая сделала «правильный выбор» в пользу цивилизации. Миф, который до сих пор очень удобно рассказывать, чтобы не говорить о неудобной правде колониального прошлого.
Понравилось - поставь лайк! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай статьи без цензуры Дзена!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера