Часть 9. Глава 88
Час, отпущенный на раздумья, тянулся, как расплавленная резина, вязко и мучительно. Ерофей сидел на ледяном бетонном полу в промозглом подвале собственного дома. Запястье, натертое до ссадин, оставалось прикованным к массивной, покрытой ржавчиной трубе, от которой почему-то веяло могильным холодом. Тусклый свет одинокой лампочки под потолком выхватывал из темноты влажные потеки на стенах и россыпь угольной пыли на полу.
Ерофей вдыхал спертый воздух, пахнущий сыростью и безысходностью, и пытался осмыслить своё сокрушительное фиаско. Свобода, за которую он так отчаянно и кроваво боролся, оказалась лишь короткой, жестокой иллюзией. Он снова в клетке, заперт, как зверь, и на этот раз выбраться из нее будет неизмеримо сложнее. Даже если бы удалось каким-то образом расстегнуть наручники, то что дальше? Наброситься на двух хорошо тренированных мужчин? В доме, который наверняка окружен по периметру?
Когда в подвал спустились майор Анкер, высокий и сухой, с лицом, будто высеченным из камня, и коренастый, мрачный капитан Халворсен, Деко уже принял для себя единственно возможное решение. Он будет сотрудничать. Пойдет на все, что угодно, лишь бы не провести остаток своих дней в тюремной камере, пусть даже и в пресловутой гуманной норвежской тюрьме. Мысль о годах, проведенных в четырех стенах, вызывала у него приступ клаустрофобии. Он намеренно не стал упоминать Гуантанамо, понимая, что одно это слово может вырыть ему могилу гораздо глубже, чем любая тюрьма. Как говорится, не будите спящую собаку.
– Так вы согласны сотрудничать, господин Пулькин? – уточнил майор Анкер, пока капитан Халворсен записывал происходящее на смартфон.
– Да, я согласен, – нехотя кивнул Ерофей.
– На что именно вы согласны? Скажите, глядя в объектив. Полностью.
– Я, Ерофей Пулькин, даю своё согласие на сотрудничество с Норвежской разведывательной службой.
– Хорошо.
Щелкнул замок наручников, капитан аккуратно положил их в целлофановый пакет, который затем убрал во внутренний карман пиджака. Деко это показалось забавным, он криво усмехнулся. Офицеры, не говоря ни слова, повели его наверх, по скрипучей деревянной лестнице. Перепад температур и света ослепил Ерофея. Оказывается, здесь намного теплее, – кто-то даже растопил камин.
Они вошли в гостиную, залитую мягким светом. Здесь, среди привычной скандинавской роскоши – минималистичной мебели из светлого дерева, дизайнерского торшера, мягкого шерстяного ковра на полу – все казалось чужим и неуместным. Эта обстановка, которую Деко когда-то считал своей, теперь лишь подчеркивала глубину его падения. Хотелось убраться отсюда поскорее, да только куда? Он теперь во власти иностранной разведки.
Когда все разместились, – Ерофей на стуле, офицеры напротив на стульях, – они изложили план, сухой и деловой, не оставляющий пространства для маневра. Первый этап – Деко должен вернуться в Санкт-Петербург.
– Но меня же там ищет вся полиция! – изумление смешалось с отчаянием в его голосе.
– Не беспокойтесь об этом, – успокаивающе произнес майор Анкер, как всегда ровным и лишённым эмоций голосом. – Мы все тщательно продумали. Вам сделают небольшую, но эффективную пластическую операцию, после чего вы получите новые документы. Вы станете совершенно другим человеком, господин… Впрочем, имя вы сможете выбрать себе сами.
Деко молчал, переваривая услышанное. Пластическая операция. Новое имя. Новая жизнь. Это звучало как завязка второсортного шпионского боевика, но это была его новая, пугающая реальность. Он представил себе скальпель хирурга, меняющий его черты, боль и отеки после операции, долгий процесс заживления. Это было не просто изменение внешности, а стирание его личности, отказ от самого себя ради сотворения нового человека.
– Что конкретно я должен буду делать в России? – наконец хрипло спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Все необходимые инструкции вы получите на месте, – отрезал капитан Халворсен, его взгляд был тяжелым и не предвещал ничего хорошего. – Сейчас ваша главная и единственная задача – измениться. Превратиться в другого. И сделать это так, чтобы даже родная мать вас не узнала.
– Вам бы лучше, господин разведчик, мою мать не трогать, – проскрежетал Ерофей сквозь зубы, давая понять, что может и наброситься за такие слова, а там хоть трава не расти.
Халворсен ничего не ответил, но и Аделаиду Францевну больше не упоминал. Вместо этого он достал из портфеля документ, – гербовый бланк с текстом на английском языке и уже кем-то подписанный, с печатью. Деко прочитал его и понял, что это согласие на сотрудничество, только теперь в бумажном эквиваленте. «Ловко они меня завербовали, козлы…» – подумал Ерофей и размашисто оставил свой автограф.
После этого ему дали принять душ и переодеться, накормили едой, привезённой доставщиком из кафе, а после отвезли в элитную частную клинику, искусно спрятанную в тихом, утопающем в зелени пригороде Осло. Никаких кричащих вывесок или опознавательных знаков – лишь высокий, строгий забор из темного кирпича и незаметные глазу, но вездесущие камеры видеонаблюдения по всему периметру.
За воротами царила атмосфера абсолютной стерильности и дорогой современности. Деко провели по безупречно чистым коридорам, где пахло антисептиками и деньгами, в кабинет, где его уже ждал хирург. Это был пожилой, но подтянутый и энергичный мужчина с пронзительным, цепким взглядом и уверенными, отточенными движениями рук. Он говорил по-английски с легким, едва уловимым немецким акцентом, что придавало его словам дополнительный вес.
– Итак, – произнес он после внимательного, почти бесцеремонного изучения лица Ерофея, – времени у нас в обрез, поэтому работать будем комплексно. Ринопластика и фейслифтинг. Мы изменим форму вашего носа и подтянем контуры лица. Этого будет более чем достаточно, чтобы вас не узнали при беглом взгляде, а всем остальным вас обеспечат.
Следующие несколько часов пронеслись, как в густом тумане. Ускоренная консультация, анализы, компьютерное моделирование, где на экране монитора Деко продемонстрировали его будущее, чужое лицо. Нос станет чуть короче и абсолютно прямым, без едва заметной горбинки, которую он сам никогда не считал дефектом, а скорее фамильной чертой. Подтяжка лица, или, как выразился хирург, SMAS-лифтинг, была призвана убрать наметившиеся носогубные складки и сделать овал лица более четким, почти как в юности. Хирург методично объяснил, что это глубокая подтяжка, затрагивающая не только кожу, но и мышечно-апоневротический слой, что обеспечит долговременный и, главное, естественный результат.
Операция, проходившая под общим наркозом, вместе с подготовкой длилась почти шесть часов. Ерофей очнулся в палате с мягким, рассеянным освещением. Голова гудела, а лицо было стянуто тугой компрессионной повязкой. В носу стояли тугие тампоны, заставлявшие дышать ртом, отчего там моментально пересохло. Первые дни были самыми тяжелыми и мучительными. Лицо отекло до неузнаваемости и превратилось в сплошной багрово-фиолетовый синяк. Боль была терпимой, приглушенной сильнодействующими препаратами, но постоянное ощущение давления, распирания изнутри и невозможность нормально дышать выводили из себя. Спать приходилось почти сидя, на нескольких высоких подушках, чтобы уменьшить отек, как и велел медперсонал. За ушами, в волосах, были закреплены тонкие трубочки хирургических дренажей для отвода лишней жидкости.
Через день ему наконец удалили тампоны из носа, и первый судорожный вдох показался настоящим подарком. Еще через неделю сняли гипсовую лангету и большую часть повязок. Деко впервые увидел свое новое отражение в зеркале и отшатнулся. Человек, смотревший на него, был похож на него лишь отдаленно, как дальний родственник. Нос, еще опухший и бесформенный, выглядел аккуратнее и короче. Контуры лица стали более резкими, исчезла та печать усталости, которая, как он и не замечал, давно поселилась на его лице. Даже с учетом остаточных отеков и желто-зеленых синяков, которые только начали сходить, он выглядел моложе лет на десять.
– Окончательный результат вы увидите через несколько месяцев, а то и через год, – сообщил хирург на последнем осмотре, деловито осматривая свою работу. – Отек будет спадать постепенно, ткани должны полностью зажить и «сесть». Но основная задача выполнена. Это лицо никто и никогда не свяжет с вашим прошлым.
Вместе с новым лицом Ерофей получил и новые документы. Идеально выполненный паспорт на имя Виктора Орлова, уроженца Мурманска. Биометрия, водяные знаки, все как положено – не подделка, а так называемый «подлинный фальсификат», проведенный через все официальные базы. Легенда была простой и незамысловатой, чтобы не вызывать лишних вопросов: бизнесмен средней руки, занимался транспортной логистикой на севере, решил перебраться в Санкт-Петербург, чтобы расширить дело.
Норвежцы вручили Ерофею не только паспорт, но и водительское удостоверение, несколько банковских карт на новое имя и даже пачку визиток. Все для того, чтобы Виктор Орлов выглядел максимально реальным. После того, как он окончательно пришёл в себя, его вывезли из частной клиники. Дали отлежаться три дня дома, а потом сказали: «Пора обратно».
***
Путь в Россию оказался долгим и запутанным, явно спланированным так, чтобы оборвать и сбить со следа любого, кто вздумал бы его отследить. Никаких прямых перелетов, никаких очевидных маршрутов. Сначала Ерофея, еще ощущавшего фантомные боли от операции, на неприметном седане довезли до Стокгольма, петляя по второстепенным дорогам. Оттуда – ночным паромом до Таллина, где в порту его уже ждал другой человек, угрюмый и молчаливый, который, не сказав ни слова, просто протянул ему ключи от старенького, но надежного «Вольво» и толстую пачку евро. Дальше он ехал один.
Пересечение эстонско-российской границы через пропускной пункт Лухамаа прошло на удивление гладко, хотя и заняло несколько часов. Ерофей заранее забронировал время в электронной очереди, как ему и велели, чтобы не вызывать подозрений и не стоять в очереди обычной. На эстонской стороне его машину бегло осмотрели, проверили документы. На российской пришлось повозиться дольше: заполнить таможенную декларацию, ответить на дежурные вопросы о цели визита.
– Возвращаюсь из туристической поездки по Европе, – спокойно отвечал Деко, и новый паспорт на имя Виктора Орлова, с безупречной фотографией его нового лица, не вызвал у пограничников никаких вопросов.
Санкт-Петербург встретил его промозглой, пронизывающей до костей осенней погодой, с низким серым небом и мелким, моросящим дождем. Ерофей, а теперь уже Виктор, снял номер в небольшой, не слишком приметной гостинице на Васильевском острове. Первые несколько дней он ничего не делал, просто привыкая к своему новому облику, к новому имени. Часами бродил по лабиринтам улиц, вглядываясь в темные отражения в витринах магазинов и окнах машин, пытаясь свыкнуться с незнакомцем, которым стал. Человек в отражении был похож на него, но это был не он – более резкие черты, другой нос, исчезнувшие морщины.
Следующим шагом стали поиск жилья и рабочего помещения в одном флаконе. Норвежцы перевели на его новый счет весьма солидную сумму – ее с лихвой хватило бы на покупку неплохой квартиры в центре. Но Ерофей решил не торопиться и для начала арендовать. Ему требовалось нечто, где можно было бы и жить, и работать, не привлекая лишнего внимания соседей.
Он с головой ушел в просмотр объявлений на сайтах недвижимости. Его интересовали либо апартаменты в новых, современных жилых комплексах, либо лофты в реконструированных промышленных зданиях – там проще было найти помещение со свободной планировкой и достаточно удалённое от лишнего внимания.
После нескольких дней методичных поисков он нашел идеальный вариант в Выборгском районе – просторная студия на последнем этаже нового монолитного дома, с отдельным входом с общей террасы и панорамными окнами. Идеальное место для кабинета и достаточно уединенное для жизни.
Процесс аренды оказался проще, чем Ерофей ожидал. Он связался с агентом, представился Виктором Орловым, предпринимателем из Мурманска, который планирует открыть в Петербурге филиал своей логистической компании. Легенда сработала безупречно. Ерофей показал паспорт, предоставил выписку с банковского счета, подтверждающую его платежеспособность. Без лишних вопросов подписал договор найма на полгода, чтобы избежать обязательной государственной регистрации, которая была бы ему совершенно ни к чему. Внес залог и оплату за первый месяц наличными. Через два дня он уже перевозил свои немногочисленные вещи в новую штаб-квартиру.
Помещение было именно таким, как он и хотел: огромное открытое пространство площадью почти в сто квадратных метров, которое можно было зонировать по своему усмотрению, высокие четырехметровые потолки и панорамные окна во всю стену, выходящие на террасу с видом на городские крыши. Он сразу же заказал через интернет необходимую мебель и мощнейший компьютер с несколькими профессиональными мониторами.
Когда быт был более-менее налажен, пришло время для самого важного и самого рискованного – восстановления связи со своей командой. У Деко было несколько подчиненных, и среди них – трое проверенных в деле специалистов высочайшего класса, которые работали с Ерофеем уже несколько лет. Они были разбросаны по разным районам Питера и никогда не знали друг друга в лицо, общаясь исключительно через зашифрованный канал связи. Теперь ему предстояло снова собрать их под своим началом, не выдав ни себя, ни их.
Деко извлек из потайного отделения дорожной сумки невзрачный кнопочный телефон. С виду – устаревшая модель, не представляющая интереса, но на деле – криптофон с глубоко модифицированной прошивкой. Это устройство, врученное норвежцами, стало его страховочным тросом в мире, где доверять нельзя было никому. Ерофей включил его. Аппарат не искал сотовые сети, его коммуникационный модуль был настроен исключительно на работу через зашифрованный канал спутниковой связи, что исключало возможность триангуляции по вышкам связи обычной, сотовой.
Ерофей знал, что его люди ждут сигнала. У них был строгий протокол: если он не выходит на связь более недели, вся деятельность немедленно замораживается, а все оперативные контакты обрываются до получения экстренного сообщения. Прошло уже почти три недели – достаточно, чтобы его команда начала беспокоиться всерьез.
Для повседневной связи они использовали анонимные мессенджеры, не требующие привязки к номеру телефона, что обеспечивало базовый уровень анонимности. Но для экстренных ситуаций, подобных этой, у них был имелся особый метод. Ерофей зашёл в программу, отыскал в зашифрованном списке контактов первый никнейм – «Калибр». Это был его лучший инженер, гений в области взрывных устройств и сложной механики. Деко открыл его профиль, нажал на три точки в углу экрана и выбрал опцию «Начать секретный чат». Экран на мгновение погас, а затем открылось новое окно. Имя контакта подсветилось зеленым, а рядом с ним появился значок замка – верные признаки активации защищенного режима.
Деко набрал кодовую фразу: «Погода в Питере дождливая». Это был сигнал «уровень один»: он жив, находится в относительной безопасности. Ответ пришел спустя несколько томительных минут. «Слишком даже сыро». Это означало: «Сигнал принят, жду инструкций». Ерофей активировал таймер самоуничтожения сообщений, установив его на одну минуту. Все, что они напишут, будет безвозвратно стерто с обоих устройств через указанное после прочтения время. Отсчет таймера начинается в тот момент, когда получатель открывает сообщение. «Связь только в этом чате. Раз в неделю, среда, 21:00 по Москве. Подтверди», – быстро напечатал Деко. «Подтверждаю», – гласил ответ. Ровно через минуту чат опустел.
Ерофей повторил эту процедуру с двумя другими ключевыми фигурами: «Хакером», гениальным программистом, способным взломать практически любую систему, и «Призраком», мастером наружного наблюдения и бесшумных проникновений. Оба ответили в строгом соответствии с протоколом. Команда была снова в сборе, пусть и в усеченном, дистанционном формате.
Деко вспомнил о бывшем подчинённом отца, сотруднике прокуратуры Руслане Пименове. Как жаль, что его сцапали правоохранители. Если бы не это, он мог бы стать четвертым «всадником апокалипсиса», – только такого специалиста и не хватало: умеющего «решать вопросы», то есть отправлять людей на тот свет. «Но что поделать, – вздохнул Ерофей. – Сам виноват, облажался».
Он выключил криптофон и убрал его в небольшой сейф, который он накануне вмонтировал в стену за книжным шкафом. Затем опустился в кресло и посмотрел в панорамное окно на россыпь огней ночного города. Первый, самый рискованный этап был завершен. Он выжил, он на свободе, пусть и весьма условной, и у него снова есть команда. Теперь оставалось ждать инструкций от норвежцев.
Деко не питал иллюзий относительно их мотивов, но был уверен в одном: игра только начинается, и ставки в ней возросли многократно. Его новая жизнь дана ему не просто так. Он стал частью большого, непонятного ему плана, в котором был одновременно и ключевой фигурой, и разменной монетой. И ему предстояло выяснить, какую именно роль ему уготовили.