Сегодня я из кожи вон вылезла, чтобы всё выглядело идеально. Но повод того стоил — двадцать лет рядом, разве это шутка? Тарас с утра заверил, что сегодня не задержится на службе. Я старалась верить, что он вспомнит: этот вечер — особенный.
— Мам, да ты просто фея, — сказала дочь, ухватив с блюда закуску.
— Сядь за стол, шалунья, — одёрнула я её, но с улыбкой.
— Не могу, слишком уж вкусно, — она рассмеялась, но почти сразу посерьёзнела. — Мам… ты уверена, что он приедет?
Слова ударили неожиданно. Внутри всё сжалось, но я не показала. Да, Тарасу свойственно засиживаться в министерстве, работа у него непростая. Но мне хотелось, чтобы хотя бы сегодня всё было по-другому.
— Обещал — значит, будет, — ответила я твёрже, чем чувствовала.
— Если вдруг сорвётся… позвони мне сразу, ладно?
— Зачем такие мысли? — нахмурилась я.
— Просто… хочу, чтобы ты помнила: я тебя очень люблю, — она шагнула ко мне и обняла.
— И я тебя, родная, — прошептала я, прижимая её к себе.
Кажется, только вчера я качала её на руках, а вот уже неделя прошла после её восемнадцатилетия.
— Когда тебя ждать?
— Сегодня остаюсь у Маши, переночую у неё. Завтра вместе поедем на пары. Пусть у вас с папой будет свой праздник без посторонних, — подмигнула она и исчезла в коридоре.
Я улыбнулась сквозь лёгкую грусть. Проверила духовку, потом пошла переодеваться. Хотелось выглядеть по-особенному. Даже нашла платье, почти как то, в котором мы встретились впервые. Интересно, вспомнит ли он?
Звонок прервал мои мысли. На экране высветилось его имя, и я сразу оживилась.
— Алло, Тарас.
— Томочка… прости. Только что на стол легла срочная бумага, я не смогу быть к ужину.
— Опять работа? — губы дрогнули сами.
— Ты же знаешь, как сейчас всё напряжённо, — его голос звучал сухо, без следа сожаления. — Я задержусь. Если будет поздно — не жди, ложись.
— Поняла, — сказала я ровно, хотя внутри всё оборвалось.
— Ты у меня умница, всегда всё понимаешь, — он оборвал звонок, оставив меня с телефоном в руках и пустотой внутри.
Его слова ещё долго глухо отдавались внутри. Я всегда прощала, всегда ждала, всегда терпела… А он даже не сообразил, какая сегодня дата. Я медленно опустила телефон, но тут же встряхнула головой, словно стряхивая дурную мысль.
Почему я так расстроилась? В конце концов, ничего драматичного не произошло: он сказал, что отпустил всех сотрудников — значит, там никого нет. Значит, я могу подарить ему маленький сюрприз. И внезапно настроение стало снова подниматься — как будто всё было не напрасно.
Да, у него ответственная должность, постоянные форс-мажоры. Но ведь я могу сделать ему приятно. Он увидит меня и вспомнит обо всём — разве может быть иначе?
Я выключила духовку — мясо наполняло кухню теплыми ароматами, и мой желудок ответил согласным урчанием. Быстро убрала остатки со стола в холодильник, накинула шубу и вышла — такси уже поджидало у подъезда.
По пути до министерства время тянулось будто намеренно. Обычно дорога занимала двадцать минут, сегодня же каждый поворот, каждый светофор тянулся невыносимо долго, как бы растягивая предвкушение.
К моменту приезда уже стемнело. На посту охраны меня узнали, и я ид шагом, перебирая в голове сценарии: откроет дверь — увидит меня — улыбнётся. Поднявшись на нужный этаж, я подошла к его кабинету. Дверь была приоткрыта. На мгновение я остановилась, чтобы поправить причёску и глубже вдохнуть, но тогда изнутри донеслись голоса.
— Ты же обещал, что, как только отпразднуете совершеннолетие дочери, ты с ней порвёшь, — шелестел чей-то притягательный, сливочный голос.
— Я так и сказал — уйду, — ответил мой муж, сухо и твёрдо. — Хватит слов, давай быстрее. Я соскучился.
Эти простые фразы словно взорвали в меня что-то. Мир поплыл, лицо посерело, и мне показалось, что земля катится из-под ног. Но я не рухнула: опёрлась о дверную коробку, как о последнюю прочную точку опоры.
В голове пронеслись кадры: наша свадьба, детские шаги, отпускные фото — те мелочи, что я бережно хранила как священное достояние. Сейчас они звучали фальшиво, как будто кто-то подменил хорошую вещь дешевым сувениром.
— Я всё равно не понимаю, что в ней нашёл, — продолжала женщина, смеясь словно над шуткой. — Такую же скромную, почти без амбиций. А ты — мужчина, который умеет выбирать. С тобой я ощущаю себя живой, как ни с кем раньше.
У меня вобрался ком в горло. Хотелось вломиться внутрь, закричать, всё разнести в щепки — но тело не слушалось. Сначала ступор, затем — медленно, как прилив, поднимающаяся ярость, которая вытеснила растерянность и боль.
Ком ушёл. Дыхание вернулось в норму. Я шагнула назад, и только тогда заметила дрожь в руках, как мелко дрожало всё тело. Но это была не слабость — это была сила, распирающая изнутри; ярость, которая требовала выхода. Собравшись, я выпрямилась и, не раздумывая, распахнула дверь.
Дверь захлопнулась так резко, что я даже вздрогнула. В глазах мелькнуло помещение, и первым, кого я увидела, был он — Тарас. На лице — раздражение, ни грамма смущения.
В кресле рядом — она. Молодая, ярко накрашенная, в растрёпанной блондинистой причёске, пытающаяся укутаться его пиджаком, будто это прикрывает от позора.
— И что ты тут делаешь? — равнодушно бросил Тарас, не скрывая нетерпения.
— Вот интересный вопрос, — ответила я, делая шаг вперёд.
В голосе не дрожала ни одна нота, хотя внутри всё кипело.
— Не устраивай скандалов, Том, — помедлив, сказал он и, не глядя на меня, застёгивал рубашку. — Пора домой, я скоро буду.
— Скандал? — смех сорвался ледяной. — Ты называешь сценой всё это? А как тогда назвать измену?
Он попытался выдать невинность:
— Я не знаю, что ты там себе придумала… — начал было он, но я не стала терпеть.
— «Придумала»? — шаг вперёд. — Здесь всё видно без домыслов.
— Тома, я говорю — поговорим дома! — он снова раздражённо повышал голос. В его взгляде не было раскаяния, только раздражение.
— Нет, сейчас и сразу. И слово «когда» меня интересует: когда ты собирался объявить о разводе? Очень символичная дата, ты знаешь, о чём я.
В груди сгустилась буря. Одна часть меня рвалась к нему — схватить, швырнуть, кричать. Другая — хотелось уйти и оставить его с чувством собственного унижения. Но я держалась, потому что нельзя было показывать сломленность.
Вдруг его спутница, будто поддерживая удобный сюжет, вмешалась:
— Вообще-то, Том, лучше сказать всё прямо сейчас. Зачем тянуть?
— Я сам решаю, когда и как говорить, — отрезал Тарас, пытаясь восстановить контроль.
— Ты почему её обижаешь? — я резко посмотрела на него, собрав всю боль в голосе.
Он усмехнулся, проводя рукой по волосам, словно это всё — пустяк:
— Что ты вообще слышала? — холодно спросил он.
— Достаточно, — ответила я коротко. — Чтобы понять, что это не спонтанность.
Любовница попыталась снова:
— Тарас, ты же обещал… — но он прервал её жестом.
— Хватит тут цирка. Заткнулись обе, — сказал он и посмотрел на те часы на запястье — те самые, что я дарила ему на сорок четвёртый. Потом снова: — У меня дела. Том, возвращайся домой и жди меня, а ты — отправляйся в свой отдел.
Она покорно улыбнулась и старательно показала ему самые удачные ракурсы — как бы невзначай.
Я не выдержала. — Лебедев! — моё имя прорезало воздух, как нож.
Он вздрогнул, но тут же обрёл привычную маску самоконтроля.
— Ты всерьёз? — он посмотрел на меня с издёвкой. — Ты собираешься просто командовать и мы должны разойтись, как ни в чём не бывало?
— Помни о приличиях, — отозвался он сквозь зубы, отворачиваясь. — Я не хочу устраивать шоу на работе — кто-то может услышать. Мне лишние разговоры ни к чему.
— Ах да, «могут услышать», — рассмеялась я. — А подумал ли ты о том, что кто-то может увидеть?
Я повернулась к ней. Она, кажется, ещё мгновение назад говорила за мою «прозрачность», а теперь весь её вид тлел от неловкого удовольствия и расчёта.
— Ну что? — я не отрываю взгляда от её нагло прищуренных глаз. — Или у тебя тоже «важные дела», поэтому язык проглотила?
Она с показным спокойствием пожимает плечами и выдыхает:
— Мне нечего скрывать. Я всего лишь хочу, чтобы вы перестали цепляться за прошлое. Мы с Тарасом любим друг друга, это очевидно. Ваш союз исчерпал себя, и честнее будет признать: время для вас закончилось.
Её слова бьют в виски, будто молотком. «Моё время истекло?» — пальцы сами сворачиваются в кулаки. Я делаю шаг к ней, но она тут же отпрянула, слащаво взвизгнув:
— Тарас, она меня пугает!
— Тома! — голос мужа рявкнул так, что у меня зазвенело в ушах. Он резко схватил меня за запястье. — Немедленно остановись. Мы поговорим дома, я сказал!
— Дома? — я вскинула голову. — А ты уверен, что там тебя вообще кто-то ждёт?
— Давай без истерик, — он мотнул головой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. — Мы прожили двадцать лет вместе…
— О! Наконец-то вспомнил, — я резко перебила его.
Он нахмурился, замер на секунду, потом перевёл взгляд на часы, будто пытаясь вычислить, о чём я говорю. И только спустя пару мгновений до него дошло.
— Так вот зачем ты приехала? — в его голосе прозвучало раздражение. — Не могла дождаться меня дома?
— Я ждала, Тарас, двадцать лет, — слова вышли ровно, почти спокойно. — Ждала, прощала, закрывала глаза. Но сегодня, в день нашей годовщины, выяснилось главное: ты всё это время любил не меня.
И вдруг всё во мне осело. Гнев, злость, слёзы — будто вытекли сквозь невидимую трещину, оставив только пустоту. Страшную, звенящую, как после взрыва. Я глянула на него и произнесла тихо:
— Ты прав. Здесь и обсуждать больше нечего. Завтра я подам на развод.
Он качнул головой и с неожиданной холодной усмешкой сказал:
— Ошибаешься. Решать, когда разводиться, буду я.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40. Вспомнить о себе", Мия Герц ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение