Искра в пекарне и город как пороховая бочка
Всякая большая катастрофа начинается с какой-нибудь мелочи. В ночь на 2 сентября 1666 года такой мелочью стала искорка в пекарне некоего Томаса Фарринера на улочке с аппетитным названием Паддинг-лейн. Пекарь, закончив работу, уверял потом, что потушил огонь в печи как следует, прежде чем отправиться спать. Но, видимо, какая-то особенно упрямая искра решила иначе. Она нашла себе уютное местечко среди сухих вязанок хвороста, и понеслось. Семья пекаря, включая его простоватую служанку по имени Алиса, проснулась от запаха дыма и успела выскочить через окно на крышу соседнего дома. Алиса же, то ли из-за страха, то ли из-за того, что в голове у неё и так было негусто, осталась в доме и стала первой официальной жертвой того, что войдёт в историю как Великий лондонский пожар.
Нужно понимать, что Лондон 1666 года был не городом, а одной большой ловушкой. Узкие, кривые улочки, застроенные впритык деревянными домами, чьи верхние этажи нависали друг над другом так, что соседи могли пожимать руки, не выходя из своих окон. Лето выдалось на редкость сухим и жарким, превратив деревянные постройки в трут. А в ту самую ночь с востока дул сильный и упрямый ветер, который с радостью подхватил пламя и понёс его дальше, от дома к дому, от улицы к улице. Первые попытки потушить огонь были до смешного неэффективными. Стандартный метод борьбы с пожаром в те времена — снос домов на пути огня, чтобы создать противопожарный разрыв. Но лорд-мэр Лондона, сэр Томас Бладворт, проснувшись и оглядев ситуацию, изрёк бессмертную фразу, которая стоила городу очень дорого: «Пф-ф! Этот пожар и женщина может потушить, помочившись на него!». С этими словами он отправился досыпать.
Пока мэр спал, огонь развлекался вовсю. Он перекинулся на склады у Темзы, где хранились бочки с маслом, дёгтем, спиртом и порохом. Начались взрывы. Ветер разносил горящие головни на сотни метров, поджигая всё новые и новые крыши. Знаменитый чиновник и автор дневника Сэмюэл Пипс, живший неподалёку, проснулся от криков и зарева. Он записал, что сначала не придал этому значения, но к утру, увидев огненную стену, понял, что дело пахнет керосином. Он бросился к королю Карлу II, который, в отличие от мэра, отнёсся к ситуации серьёзно и приказал сносить дома без оглядки на чьё-либо разрешение. Но было уже поздно. Пожар превратился в огненный шторм, который уже никто не мог контролировать.
Четыре дня в аду и расплавленный свинец Святого Павла
Пожар бушевал четыре с половиной дня. Это было зрелище апокалиптических масштабов. Огромный город, центр мировой торговли, превращался в пепел на глазах у своих беспомощных жителей. Люди в панике хватали самое ценное и пытались бежать. Темза была забита лодками и баржами, гружёнными домашним скарбом. На полях за городской стеной раскинулись огромные лагеря беженцев. Воздух был настолько горячим, что птицы падали замертво. Земля под ногами раскалилась так, что, по словам очевидцев, «подошвы на обуви сгорали».
Огненный смерч поглотил невероятные 436 акров городской застройки. Сгорело 13 200 домов, оставив без крова 90% лондонцев. В огне погибли 86 церквей, 6 часовен, здание ратуши Гилдхолл, Королевская биржа, Таможня, 52 зала гильдий, трое городских ворот и четыре каменных моста. Огонь не пощадил и тюрьмы, включая печально известные Ньюгейтскую и Флитскую, выпустив на свободу их обитателей, которым, впрочем, бежать было особо некуда.
Одной из самых драматичных страниц этой катастрофы стала гибель старого собора Святого Павла, одного из крупнейших в Европе. Люди, в отчаянной и, как оказалось, глупой вере, что каменные стены храма защитят их, стащили внутрь своё имущество. В крипте собора книготорговцы хранили свои бесценные запасы книг. Но огонь был неумолим. Сначала загорелись деревянные строительные леса, окружавшие собор (его как раз реставрировали). Затем под жаром расплавилась свинцовая крыша. Потоки жидкого свинца полились по улицам, а камни стен начали взрываться от температуры, «как гранаты». В какой-то момент всё здание превратилось в гигантский огненный шар. Одна безымянная женщина, которая с верой в Господа отказалась покидать собор, призывая других последовать её примеру, осталась там навсегда, став второй официальной жертвой пожара.
Король Карл II и его брат, герцог Йоркский (будущий Яков II), лично участвовали в тушении, организуя отряды солдат и добровольцев, которые взрывали дома порохом, чтобы остановить продвижение огня. Это, в конце концов, и сработало. На четвёртый день ветер стих, а созданные взрывами разрывы оказались достаточно широкими. Огонь начал ослабевать. Когда дым рассеялся, взору уцелевших предстала картина полного опустошения: дымящиеся руины на месте одного из величайших городов мира.
Бухгалтерия смерти и миф о побеждённой чуме
И тут мы подходим к одному из самых живучих мифов о Великом пожаре. Официально было объявлено, что в огне погибло всего несколько человек. В разных списках их число колеблется от четырёх до шести. Кроме уже упомянутой служанки Алисы и женщины в соборе, в этот скорбный список попали старик, который вернулся в свой горящий дом за какой-то постельной рухлядью, и часовщик по имени Пол Лоуэлл, который с фатализмом заявил, что останется в своём доме, «пока тот не рухнет мне на голову», что дом услужливо и сделал. Иногда к ним добавляют пару пьяниц, которые отказались покидать любимый паб, пока он не загорелся, а выбежав, свалились в Темзу и утонули.
И всё. Шесть человек на фоне уничтоженного мегаполиса. Звучит не просто неправдоподобно, а откровенно издевательски. Правда, как обычно, была куда страшнее. В те времена жизнь и смерть бедняка не стоили чернил, чтобы их записывать. Никто не считал сгоревших в своих лачугах обитателей трущоб, бездомных, стариков и больных. Более реалистичные оценки говорят о тысячах, возможно, о 8 или 10 тысячах погибших. Их останки просто не нашли. Температура в центре огненного шторма была такова, что плавился металл и трескались камни. В таком пекле от человеческих останков не могло остаться и следа, лишь горстка пепла, унесённая ветром.
К прямым жертвам пожара стоит добавить и косвенные. В антисанитарных и переполненных лагерях для бездомных, раскинувшихся вокруг города, вспыхнули эпидемии холеры и дизентерии. От болезней, голода и холода в последующие месяцы умерло, по разным оценкам, до 20 000 человек.
Второй популярный миф гласит, что пожар, при всей своей разрушительности, принёс и пользу: он якобы очистил город от Великой чумы, которая свирепствовала годом ранее, в 1665-м. Эта красивая теория тоже не выдерживает критики. Да, чума 1665 года была ужасна. В пиковую неделю в сентябре она уносила более 7000 жизней, а всего от неё умерло, по разным оценкам, около 100 000 лондонцев, примерно шестая часть населения. Но к моменту пожара, к осени 1666 года, эпидемия уже практически сошла на нет. Еженедельное число смертей упало до нескольких десятков. Пожар бушевал в основном в центральных, деловых и богатых районах города. А главные рассадники чумы — перенаселённые, нищие трущобы на окраинах — огонь практически не затронул. Более того, чума примерно в то же время исчезла и из других городов Европы, которым для этого вовсе не понадобилось сгорать дотла.
Найти виновного, или Как повесить француза для успокоения толпы
Когда первый шок прошёл, начался поиск виноватых. В толпе поползли слухи. Это дело рук папистов-террористов! Это диверсия голландцев, с которыми Англия как раз вела войну! Это месть бывших офицеров армии Кромвеля! Власти прекрасно понимали, что если не найти козла отпущения, разъярённая толпа, оставшаяся без крова и средств к существованию, начнёт сама вершить правосудие, устраивая погромы католиков и иностранцев.
И тут им сказочно повезло. Нашёлся доброволец. Некто Робер Юбер, французский часовщик из Руана, явился с повинной и с энтузиазмом признался, что это он, будучи агентом Папы Римского, поджёг пекарню. Тот факт, что Юбер был явно не в себе, никого не смутил. Наоборот, сумасшедший француз — идеальный кандидат. Его поспешно осудили, и он закончил свои дни на виселице в Тайберне, к всеобщему удовлетворению. Никого не волновало и то, что в ходе следствия выяснились неопровержимые доказательства его невиновности. Капитан шведского корабля, на котором Юбер прибыл в Англию, под присягой показал, что их судно вошло в лондонский док только через два дня после начала пожара. Юбер физически не мог быть на Паддинг-лейн в ту ночь. Но правосудию нужны были не факты, а быстрый результат. Казнь француза успокоила народ, и можно было переходить к следующему пункту — восстановлению города.
Феникс из пепла и рождение страхового бизнеса
Восстановление Лондона стало грандиозным проектом. Величайший архитектор того времени, сэр Кристофер Рен, представил амбициозный план полной перестройки города с прямыми широкими проспектами и площадями в европейском стиле. Но этот план так и остался на бумаге. Частная собственность в Англии была священна, и заставить тысячи владельцев сгоревших участков отказаться от своих земель ради красивой планировки было невозможно. В итоге город отстроили по старой, средневековой сетке улиц, но уже из камня и кирпича, а не из дерева. Рен же получил утешительный приз: он спроектировал и построил новый собор Святого Павла и более 50 других церквей.
Но Великий пожар породил не только новый архитектурный облик Лондона. Он породил совершенно новую идею. Один из самых предприимчивых застройщиков того времени, некто Николас Барбон, глядя на дымящиеся руины, понял, что на страхе можно делать отличные деньги. Он основал первую в мире компанию по страхованию имущества от огня. Человек он был колоритный. Его отец был ярым пуританином по имени «Хвали-Бога» Барбон, в честь которого даже назвали один из парламентов времён Кромвеля. Сына же он окрестил ещё более витиевато: «Если-бы-Иисус-Христос-не-умер-за-тебя-ты-был-бы-проклят» Барбон. Повзрослев, парень благоразумно решил, что подписывать деловые бумаги именем Николас будет несколько проще.
Свою компанию, открывшуюся в 1680 году, Барбон назвал «Феникс». Как и многие, он не совсем правильно понял миф об этой птице (Феникс не возрождался из пепла, а просто уступал место новому, родившемуся в другом месте), но название оказалось удачным. Дело пошло. Идея была простой и гениальной. Клиент платил взнос, а взамен получал металлическую табличку-знак, которую прибивал на фасад своего дома. У каждой страховой компании (а они стали появляться как грибы после дождя) была своя собственная пожарная бригада. И эти бравые ребята выезжали на вызов только в том случае, если видели на горящем доме «свою» табличку. Если же дом был застрахован у конкурента или не застрахован вовсе — что ж, это его проблемы. Эта причудливая система частных пожарных команд просуществовала в Англии на удивление долго. Последняя такая бригада, принадлежавшая компании «Норидж Юнион» в городе Вустер, вошла в состав государственной пожарной службы лишь в 1929 году. Так, из пепла Великого пожара родилась не только новая архитектура, но и целая индустрия, построенная на простом человеческом желании не потерять всё в следующий раз.
Понравилось - поставь лайк! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай статьи без цензуры Дзена!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера