Король-неудачник и бароны-рейдеры
Великая хартия вольностей, которую якобы «подписал» король Иоанн Безземельный в 1215 году на лугу Раннимид, в массовом сознании прочно засела как краеугольный камень современной демократии и первый документ, защитивший права простого человека. Звучит красиво, пафосно и абсолютно не соответствует действительности. На деле это была циничная сделка, заключённая одной группой элиты с другой, где о простом человеке не думали от слова «совсем».
Чтобы понять суть документа, нужно сначала взглянуть на главного антигероя этой пьесы — короля Иоанна. Ему сильно не повезло с пиаром. Во многом благодаря более поздним легендам о Робин Гуде и едким хроникам, написанным его врагами, он вошёл в историю как один из худших монархов Англии. Хотя, если быть честным, он был далеко не так плох, как его старший братец, Ричард I Львиное Сердце. Ричард был типичным «героем» своего времени: обожал войну, провёл в Англии за всё своё десятилетнее правление от силы полгода, рассматривая королевство исключительно как источник денег для своих крестовых походов и французских авантюр. Он извлек из страны все возможные ресурсы, обложив её непомерными налогами, а потом ещё и заставил платить гигантский выкуп, когда умудрился попасть в плен по дороге домой. Иоанн же, унаследовав пустую казну и кучу проблем, по крайней мере, пытался управлять страной, а не просто использовать её как банкомат.
Проблема Иоанна была в том, что он был королём-администратором в эпоху, когда ценили королей-воинов. Он проигрывал войны во Франции, теряя родовые земли Плантагенетов — Нормандию, Анжу, Мэн. Каждая военная неудача требовала новых денег, а значит, новых налогов. И вот тут он наступил на больную мозоль английским баронам. Эти ребята были не благородными борцами за народное счастье, а жёсткими и прагматичными феодалами, хозяевами своих земель с железной хваткой. Их совершенно не волновали права какого-нибудь свинопаса Джонни. Их волновали собственные кошельки и привилегии. Они хотели, чтобы король перестал изымать у них средства ради своих провальных войн, уважал их феодальные права на землю и подданных и, самое главное, не вмешивался в их внутренние дела.
Конфликт тлел годами. Иоанн пытался укрепить королевскую власть, вводя новые налоги, требуя службы, вмешиваясь в судебные дела. Бароны же видели в этом посягательство на свои исконные права. К 1215 году ситуация накалилась до предела. Группа самых влиятельных и недовольных баронов, воспользовавшись очередной военной неудачей короля, подняла мятеж. Они захватили Лондон, и у Иоанна просто не осталось выбора. Он был вынужден пойти на переговоры.
Так что сцена на лугу Раннимид — это не торжественный акт дарования свобод, а, по сути, переговоры под давлением, где одна из сторон была вынуждена пойти на значительные уступки. Король Иоанн, кстати, даже не подписал Хартию — он был неграмотен, как и большинство аристократов того времени. Он приложил к документу свою королевскую печать. А сам документ был написан не для народа, а для и про баронов, которые хотели одного: ограничить власть короля, чтобы беспрепятственно продолжать управлять своими владениями.
Хартия для своих: кому на самом деле дали волю
Если продраться сквозь пафосные формулировки и внимательно прочитать все 63 статьи Великой хартии, становится очевидно: это корпоративный документ, защищающий интересы акционеров закрытого общества «Феодальная Англия». Ни одна из этих статей ни на йоту не касалась положения простолюдинов, которые составляли подавляющее большинство населения.
Самая распиаренная статья, 39-я, которую цитируют как прообраз презумпции невиновности, гласит: «Ни один свободный человек не будет арестован или заключён в тюрьму, или лишён владения, или объявлен вне закона, или изгнан, или каким-либо иным способом обездолен, и мы не пойдём на него и не пошлём на него иначе, как по законному приговору равных ему и по закону страны». Ключевое слово здесь — «свободный человек». В Англии XIII века «свободными» были только сами бароны, рыцари, высшее духовенство, купцы и зажиточные горожане. Эта привилегированная каста составляла, по самым щедрым оценкам, не более 25% населения.
Остальные 75% — вилланы, крепостные, рабы — находились в полной зависимости от своих феодалов. Они не могли покинуть землю, на которой родились, без разрешения господина, не могли жениться, владеть собственностью, а их благополучие целиком и полностью зависело от воли местного барона. Сама мысль о том, что какой-нибудь крепостной мог бы сослаться на 39-ю статью, чтобы оспорить действия своего лорда, вызвала бы у авторов Хартии крайнее недоумение. Цель этой статьи была совершенно иной: бароны хотели обезопасить себя от произвола короля. Они требовали, чтобы их судили не королевские чиновники, а «равные им», то есть другие бароны. Это была классическая круговая порука. Все прекрасно понимали, что аристократы будут судить друг друга с большим снисхождением, по-свойски закрывая глаза на мелкие и крупные прегрешения.
А чтобы у короля не возникло соблазна нарушить договорённости, бароны вписали в Хартию статью 61 — пожалуй, самую радикальную и дерзкую. Она учреждала комитет из двадцати пяти баронов, который получал право в любой момент отменить любое решение короля. Если монарх отказывался подчиняться, этот комитет мог легально начать против него войну, захватывать его замки и земли до тех пор, пока он не «исправится». По сути, бароны не просто ограничили власть короля, они узаконили право на вооруженное сопротивление как инструмент политического давления.
Пройдёт ещё полтора века, прежде чем права, прописанные в Хартии, начнут потихоньку распространяться на остальное население. Только в 1354 году, во времена правления Эдуарда III, формулировка была изменена на «ни один человек, какого бы сословия и положения он ни был». Так что благодарить за основы справедливого суда стоит его, а не корыстных баронов XIII века. Да и сам документ не был чем-то революционно новым. Большая его часть была попросту скопирована с более старой «Хартии вольностей», которую добровольно издал король Генрих I ещё в 1100 году, чтобы заручиться поддержкой знати в борьбе за трон. Бароны 1215 года лишь заставили Иоанна под угрозой силы подтвердить то, что и так считалось неписаной нормой.
Документ-призрак: аннулирован, переписан, продан
Самое забавное, что тот самый документ, который сегодня почитают как святыню, просуществовал в юридическом поле всего около трёх месяцев. Как только король Иоанн вырвался из цепких лап баронов, он немедленно отправил гонцов к своему сюзерену — Папе Римскому Иннокентию III. Иоанн был вассалом Папы, и он пожаловался, что мятежники силой заставили его приложить печать к незаконному и унизительному документу.
Папа, который видел в сильной королевской власти в Англии залог стабильности (и стабильных поступлений в папскую казну), полностью согласился с вассалом. 24 августа 1215 года он издал папскую буллу, в которой объявил Великую хартию «незаконной, несправедливой, вредной для королевских прав и позорной для английского народа» и отменил её раз и навсегда под угрозой отлучения от церкви. Это решение немедленно привело к Первой баронской войне.
Однако идея документа оказалась на удивление живучей. После смерти Иоанна в 1216 году, регенты при его малолетнем сыне Генрихе III немедленно переиздали Хартию (в урезанном виде, убрав самые одиозные статьи вроде 61-й), чтобы примириться с мятежными баронами. Потом её переиздавали ещё в 1217 и 1225 годах. А та версия, которая сегодня считается канонической и является частью британского законодательства, — это вообще копия 1297 года, утверждённая королём Эдуардом I.
Более того, не существует какой-то одной, единственной «оригинальной» Хартии. В 1215 году было изготовлено несколько десятков копий, которые разослали по разным графствам шерифам и епископам. До наших дней дошло всего четыре из них. Две хранятся в Британской библиотеке, одна в соборе Линкольна и одна в соборе Солсбери. Копии более поздних версий разбросаны по всей Англии. Например, в соборе Дарема есть экземпляры 1216, 1217 и 1225 годов, а в Бодлианской библиотеке Оксфорда — целых четыре.
Есть даже копия в Австралии. В 1952 году одна из старейших английских школ, King's School в Брутоне, испытывая финансовые трудности, продала свой экземпляр Хартии 1297 года австралийскому правительству за скромную по нынешним меркам сумму в 12 500 фунтов стерлингов. Австралийцы оказались дальновидными покупателями. Сегодня стоимость этого документа оценивается примерно в 20-30 миллионов австралийских долларов. Отличная сделка для ребят с Зелёного континента!
Суд равных: от медведей до монархов
Принцип суда присяжных из «равных» (a jury of his peers), пусть и задуманный как привилегия для избранных, со временем всё же просочился вниз по социальной лестнице. Но его распространение порой приводило к совершенно анекдотическим ситуациям.
Средневековая Европа вообще была местом удивительным, где юридические нормы порой применялись не только к людям. Суды над животными были распространённым явлением. Животных могли судить за причинение вреда людям, порой с самыми трагическими последствиями, а саранчу и долгоносиков могли отлучить от церкви за порчу урожая.
Один из самых курьёзных случаев, связанных с принципом «суда равных», произошёл в Германии в 1499 году. Медведя, который доставлял беспокойство нескольким деревням на окраине Шварцвальда, поймали и решили судить по всей строгости закона. Адвокат, назначенный для защиты косолапого, решил, видимо, довести ситуацию до абсурда и потребовал для своего клиента суда присяжных из «равных ему». Судья, не моргнув глазом, согласился и приказал собрать в качестве присяжных дюжину местных учёных и цирковых медведей.
Дальнейшее напоминало фарс. Как только «присяжных» ввели в зал суда, начался хаос. Один из них проявил агрессию по отношению к обвинителю, что имело для последнего фатальные последствия. Вдохновлённые примером коллеги, остальные медведи тоже вышли из-под контроля: они дрались друг с другом и создавали угрозу для зрителей, пришедших поглазеть на зрелище. В возникшей суматохе подсудимый сбежал, и больше его никто не видел.
Но если вернуться к людям, то и здесь принцип «суда равных» имеет интересные последствия. Например, он делает британского монарха фактически неуязвимым для закона. У короля или королевы нет «равных» (peers) в королевстве, а значит, и судить их некому. Теоретически, правящий монарх может совершить любое противоправное действие, зная, что ему не грозит судебное преследование. Кроме того, все уголовные дела в Великобритании возбуждаются от имени Короны (Crown Prosecution Service). Получился бы юридический казус: монарх должен был бы преследовать самого себя.
Аристократия у руля: как лорды злоупотребляли законом
Право баронов быть судимыми только «теми, кто их лучше всего понимает», то есть другими аристократами, оказалось на удивление живучим. Привилегия пэров Королевства представать перед судом Палаты лордов, а не перед обычным судом присяжных, просуществовала в Великобритании до середины XX века. И за это время она не раз использовалась для того, чтобы обеспечить снисходительное отношение к представителям знати.
Особенно отличился в этом отношении клан Расселов, чья аристократическая спесь, похоже, не знала границ. В 1901 году Джон Фрэнсис Рассел, 2-й граф Рассел, старший брат знаменитого философа Бертрана Рассела, был обвинён в двоежёнстве. Будучи активным сторонником реформы бракоразводного законодательства, сам он, видимо, относился к этим вопросам довольно легкомысленно. Обвинение было стопроцентным, и в обычном суде ему грозило до пяти лет тюрьмы. Но граф Рассел, как пэр, потребовал суда в Палате лордов. Его «равные» оказались в щекотливом положении: доказательства были неопровержимы. В итоге они нашли соломоново решение: признали его виновным, но приговорили всего к трём месяцам тюрьмы, сочтя, что «мучения» его первого брака уже были достаточным наказанием.
В 1935 году Расселы снова оказались в центре скандала. Эдвард Саутвелл Рассел, 26-й барон де Клиффорд, ярый сторонник британских фашистов и, по иронии судьбы, активный борец за введение ограничений скорости и экзаменов по вождению, предстал перед судом лордов. 15 августа 1935 года он стал участником дорожного инцидента со смертельным исходом, выехав на своем спортивном автомобиле на встречную полосу. Дело было очевидным, но барон снова воспользовался своей привилегией. И Палата лордов его оправдала.
Этот случай стал последней каплей. Общественное мнение, возмущённое такой откровенной классовой несправедливостью, взорвалось. Даже сама Палата лордов поняла, что подобные спектакли в меняющейся послевоенной Британии уже неуместны. В 1948 году «Актом об уголовном правосудии» эта средневековая привилегия была наконец отменена. Так, спустя более семи веков, злоупотребление 39-й статьёй Великой хартии вольностей подошло к концу.
Понравилось - поставь лайк! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай статьи без цензуры Дзена!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера