Беглецы и мстители: рождение ускокского братства
Ускоки? Их сложно назвать народом в полном смысле этого слова. Скорее, это была небольшая группа, насчитывавшая пятьсот-шестьсот воинов хорватского происхождения, кочевавших по Балканам. По мнению этимологов, их название происходит от хорватского слова, означающего «перебежчики» или «беглецы», а возможно, и «те, кто сидит в засаде», что, впрочем, не противоречит друг другу. Они действительно были беглецами, покинувшими свои земли, завоеванные турками, куда они возвращались лишь украдкой, с оружием в руках, когда представлялась возможность чем-нибудь поживиться. Изначально ускоки представляли собой горстку славян-христиан, которые оказывали сопротивление Османской империи, с удовольствием разоряя ее земли во время своих набегов. Их история как организованной силы началась в XVI веке, когда турецкое завоевание Балкан достигло своего апогея. Они были осколками разгромленных армий, крестьянами, потерявшими свои дома, дворянами, лишившимися своих владений — всеми, кто предпочел опасную свободу партизанской жизни рабству под властью иноверцев. Их главной крепостью стал город Клис в Далмации. Сеньор Клиса, хорватский дворянин Петар Кружич, счел разумным заручиться поддержкой этих закаленных воинов, предоставив им убежище в своем городе. Отсюда, из этой неприступной горной цитадели, ускоки совершали дерзкие вылазки, наводя ужас на османские гарнизоны и торговые караваны. В отместку турки в 1537 году, после долгой и кровопролитной осады, взяли и разрушили Клис. Но этим чертям-ускокам удалось избежать гибели. Прорвав окружение, они отступили к побережью, где разделились. Одна часть нашла убежище в городе Сень, на хорватском побережье Адриатики, под покровительством австрийских Габсбургов, которые были рады использовать их как живой щит против османской угрозы. Другая группа обосновалась в Градиске, к северу от Адриатики, — забытом порту, представлявшем собой австрийский анклав, который Габсбурги с радостью доверили охране таких отчаянных бойцов.
Этот небольшой город, окруженный крутыми горами, был практически неприступен. Но у крутых гор есть один существенный недостаток: на их каменистых склонах почти нечего грабить. И тогда ускоки, лишенные возможности вести привычную сухопутную войну, обратили свои взоры к морю. Они стали пиратами. На своих небольших плоскодонных судах, быстрых и маневренных, они выходили в море и нападали на торговые корабли, присваивая их грузы. Так начался новый этап в их истории, который превратил локальных партизан в проблему международного масштаба и, в конечном итоге, привел к войне, в которую оказались втянуты крупнейшие державы Европы.
От гор к морю: когда на суше нечем поживиться
Жизнь в Сени и Градиске, новых оплотах ускоков, разительно отличалась от вольницы в Клисе. Скалистые горы и скудная земля не могли прокормить растущую общину воинов, привыкших жить за счет военной добычи. Сухопутные набеги на османскую территорию стали более рискованными и менее прибыльными. Турки укрепили свои границы, и каждая вылазка требовала все больших усилий. В этих условиях море стало для ускоков единственным путем к выживанию и обогащению. Они быстро освоили морское ремесло, превратившись из сухопутных партизан в грозных пиратов. Их флот состоял из легких, быстроходных и маневренных лодок, которые местные жители называли «бригантинами» или «баркасами». Эти суда с малой осадкой были идеальны для действий в мелководных заливах и среди многочисленных островов далматинского побережья. Они могли незаметно подкрадываться к тяжелым и неповоротливым торговым судам, наносить стремительный удар и так же быстро исчезать в лабиринте скалистых берегов, где их не могли преследовать большие военные галеры.
Поначалу объектом их нападений были исключительно турецкие корабли. Для ускоков это было не просто пиратство, а продолжение их священной войны против османов. Каждый захваченный корабль был не только источником добычи, но и актом мести, ударом по могуществу врага, изгнавшего их с родной земли. Однако турецких судов в Адриатике становилось все меньше. Османская империя, ведя войны на других фронтах, сократила свою морскую торговлю в этом регионе. А жить было надо. И тогда ускоки, недолго думая, начали нападать и на христианские корабли, в основном принадлежавшие купцам из Венеции и Дубровника. Свою совесть они успокаивали весьма своеобразным аргументом: они утверждали, что нападают лишь на те суда, которые перевозят турецкие товары или принадлежат евреям. На деле же под удар попадали все, кто имел несчастье оказаться на их пути. Ближайшая и самая богатая жертва, Светлейшая Республика Венеция, была центром процветающей торговли. После долгой войны с «Великим Турком» она заключила с могущественным соседом мир, и договор предусматривал свободу судоходства в Адриатике для османских торговых судов. Блистательной Порте, естественно, не нравилось, что плавание ее торговых судов в венецианских водах систематически прерывалось самым печальным образом. Она дала понять дожу, что, если он не обеспечит порядок у своих берегов, этим вскоре займется магометанский флот.
Лев святого Марка и морские волки: венецианская дилемма
Таким образом, чтобы временно удовлетворить своего извечного врага-мусульманина, католики-венецианцы были вынуждены атаковать католиков-ускоков, бросив свои войска на Градиску. Это решение было для Венеции крайне неприятным, но неизбежным. Торговля с Востоком была основой ее процветания, и мир с Османской империей стоил дорого. Постоянные жалобы из Стамбула, подкрепленные угрозами возобновления войны, ставили венецианское правительство в безвыходное положение. Дож Маркантонио Меммо, правивший в то время, оказался между молотом и наковальней. С одной стороны, общественное мнение в самой Венеции и во всей католической Европе видело в ускоках героев, храбрых борцов за веру. Нападение на них могло быть расценено как предательство христианского дела. С другой стороны, экономические интересы и угроза со стороны Османской империи требовали решительных действий. В итоге прагматизм взял верх. Венеция решила силой покончить с пиратским гнездом.
В 1615 году мощная венецианская эскадра подошла к Градиске и начала осаду. Венецианцы рассчитывали на быструю и легкую победу. Их армия, насчитывавшая около 20 тысяч человек, многократно превосходила по численности горстку ускоков. Их флот безраздельно господствовал на море. Казалось, судьба пиратской вольницы предрешена. Однако осада с самого начала пошла не по плану. С суши крутые горы делали свое дело: нападавшие подходили к стенам крепости настолько измотанными, что ускокам оставалось лишь устроить им холодный прием, после которого немногие продолжали свой путь. С моря гавань была настолько мелководной, что тяжелые венецианские галеры не могли подойти достаточно близко, чтобы обстреливать цитадель, в то время как маленькие плоскодонные баркасы ускоков, снуя между прибрежными островками, успешно атаковали флот державы, считавшейся до тех пор могущественной средиземноморской талассократией.
Осада Градиски и дипломатическая катастрофа
Но именно в дипломатическом плане экспедиция обернулась настоящей катастрофой. Венецианцы, рассчитывая на быструю, чистую и безоговорочную победу — сровнять город с землей, а потом уже разговаривать, — несколько упустили из виду одну деталь: портовый анклав Градиска был австрийской территорией. Поскольку конфликт затягивался, новость о нем дошла до императора Священной Римской империи Фердинанда II Габсбурга, который счел весьма неприятным тот факт, что один из его городов осаждают без ультиматума или вызова посла. Он немедленно объявил войну Венеции. По игре альянсов его поддержала Испания, которая в то время правила Неаполем, Сицилией, Португалией, различными колониями в Африке и Азии и половиной Америки. Так, из-за попытки приструнить банду морских разбойников, маленькая Венецианская республика оказалась в состоянии войны с двумя крупнейшими державами того времени. Франция также готовилась присоединиться к анти-венецианской коалиции, но в последний момент было найдено посредничество папы римского. Ускоки, некогда враги османов, умудрились спровоцировать всеобщую драку в христианском мире, в то время как торговые суда султана мирно и прибыльно курсировали по Средиземноморью, поставляя припасы всем воюющим сторонам.
Война, вошедшая в историю как Ускокская или Фриульская, стала одним из самых странных и запутанных конфликтов своего времени. Венеция, начав полицейскую операцию, оказалась втянута в большую европейскую войну. Ей пришлось сражаться на два фронта: на море против австрийских и испанских кораблей и на суше, в регионе Фриули, против армий Габсбургов. Боевые действия велись с переменным успехом, истощая всех участников. А ускоки, ставшие причиной всего этого переполоха, продолжали держаться.
Неистребимая гидра и мадридский мир
Они компенсировали свои потери за счет превосходной социальной организации. «Ибо венецианцы сколько ни старались истребить ускоков, число их от этого не уменьшалось, — сообщает ученый епископ Задарский в своей «Истории ускоков» 1682 года. — Это было подобно голове Гидры, которая отрастала вновь после того, как ее отрубали, и умножалась от собственной крови». Во-первых, потому что жажда добычи привлекала новых соратников, которые наряду с «официальными» ускоками составляли отряды «авантюристов». Во-вторых, потому что ускокские дамы, к великому скандалу епископа Задарского, не отличались робостью, «и всякий раз, когда кто-либо из этих разбойников, какого бы звания он ни был, умирал, его вдова, то ли по закону, то ли по обычаю, немедленно выходила замуж за другого из той же банды, который без лишних церемоний наследовал управление семьей и владение имуществом». Иными словами, рождаемость у ускоков била все рекорды, они не знали ни вдовства, ни безбрачия.
С такими противниками пришлось договариваться. 26 сентября 1617 года, после двух лет братоубийственной войны, Мадридский мирный договор положил конец войне за Градиску, также известной как «Ускокская война». Осада Градиски была снята в обмен на заверения, что австрийцы впредь будут пресекать пиратские действия ускоков. На деле же они просто потребовали свою долю от добычи. И еще долго при венском дворе высшие сановники империи щеголяли в прекрасных драгоценностях и великолепных тканях, доставленных прямиком из трюмов турецких и венецианских кораблей. Судьба самих ускоков была решена. По условиям договора их следовало выселить из Сеня и расселить по внутренним районам Хорватии, подальше от моря, которое было источником их силы и проклятия. Эта мера, осуществленная австрийскими властями, положила конец их пиратской вольнице. Лишенные своей базы и возможности выходить в море, они постепенно растворились среди местного населения, утратив свою воинственную идентичность. Но память о них, о бесстрашных и жестоких морских разбойниках, которые бросили вызов трем империям — Османской, Венецианской и Австрийской, — надолго сохранилась в балканском фольклоре.
Понравилось - поставь лайк! Это поможет продвижению статьи!
Подписывайся на премиум и читай статьи без цензуры Дзена!
Тематические подборки статей - ищи интересные тебе темы!
Поддержать автора и посодействовать покупке нового компьютера