— Всё? — голос Валеры прозвучал хрипло и неуверенно. Он стоял у стены, бледный как мел, но на ногах.
— Всё, — подтвердил Шелби. Его форма снова была чёткой, но казалась чуть более прозрачной, чем обычно. — Контракт расторгнут. Печать уничтожена. Твоя родовая линия свободна.
Я подняла взгляд на документ. На пожелтевшей бумаге, где была пульсирующая чёрная дыра, теперь зиял дырявый прожжённый след. От самой печати осталась лишь горстка пепла, медленно осыпающаяся на камень.
— А… а что с ней? — Валера кивнул на пустое место в центре круга.
— Отправлена туда, откуда пришла, — бесстрастно ответил Шелби. — Без якоря в этом мире ей здесь не задержаться. Надолго, во всяком случае. Будет ждать новую глупую жертву.
Я с трудом прошла по цеху, чувствуя, как дрожат колени. Подошла к «Смотрительнице». Деревянная кукла почернела, будто обуглилась, и была холодной, как лёд. Она вобрала в себя тот первый, самый мощный удар.
— Жаль, — прошептала я, бережно касаясь почерневшего дерева. — Служила верой и правдой до конца.
— Она выполнила свою задачу, — Шелби появился рядом. — Её можно будет правильно упокоить. С почестями.
Я кивнула и повернулась к Валере.
— Ты как?
Он провёл рукой по лицу, смахивая пот.
— Жив. Кажется… — он глубоко вздохнул. — И свободен. Я чувствую это. Та тяжесть… она ушла.
— Она ушла, — подтвердила я. — Теперь ты принадлежишь только себе. И своей семье.
Мы молча собрали наши вещи. Я аккуратно завернула почерневшую куклу в ткань и уложила в коробку. Валера взял коробку с документом — теперь это была просто старая бумага, не несущая угрозы.
Когда мы вышли из подвала на свежий утренний воздух, солнце уже поднялось над лесом, заливая светом заброшенное здание. Мир казался удивительно обычным и спокойным.
— Поехали домой, — сказала я, садясь в машину. — Мне нужно часов двенадцать поспать. Да и смыть вот это всё не мешало бы. Ты тоже, когда приедешь домой, помойся. Понял?
— Угу, — кивнул он.
Валера сел за руль и свободно, с облегчением выдохнул. Шелби, растворившись на своём месте, молчал. Но я знала — без него мы бы не справились.
Копирование и распространение запрещено автором Потаповой Евгенией и законом об авторском праве.
Машина тронулась, оставляя позади мрачное прошлое. Впереди был обычный день. И это было прекрасно.
Я обернулась. Поляна была пуста, никаких заброшенных зданий и цехов на ней не имелось, только ровная снежная гладь. Даже наших следов не осталось, да и дорога исчезала сразу, как только мы проезжали.
— Иллюзия? — удивлённо спросил Валера, следя за тем, как в зеркале заднего вида тает лесная дорога, сменяясь сугробами и кустарниками.
— Скорее, временный портал, — проговорила я, чувствуя лёгкое головокружение. — Место силы, которое Шелби вызвал для нас всего на несколько часов. Оно выполнило свою задачу и закрылось.
— То есть этого места вообще не существует?
— Существует, — раздался голос Шелби с заднего сиденья, — но не в твоём измерении. Не ищи его в следующий раз. Не найдёшь.
— А я-то думаю, почему там инструменты валяются и горн стоит, никто не разворовал и не растащил, да и место без мусора и других человеческих следов пребывания. А оказывается, вон оно что.
Валера покачал головой, но больше не задавал вопросов. Видимо, за последние сутки его порог восприятия реальности серьёзно расширился.
Мы ехали молча. Я устало закрыла глаза, прислонившись головой к прохладному стеклу. Сквозь веки чувствовался тёплый солнечный свет. Обычный солнечный свет, без каких-либо потусторонних примесей.
Через некоторое время машина плавно остановилась у моего дома.
— Всё, — выдохнул Валера. — Приехали.
— Спасибо, — сказала я, открывая глаза. — И передай жене, что всё кончилось. Можно возвращаться к нормальной жизни.
— Передам, — он кивнул, и в его глазах читалась безмерная благодарность. — Я… я даже не знаю, как тебя отблагодарить.
— Как обычно, — устало улыбнулась я. — И живи хорошо без всякого такого потустороннего. Это будет лучшей благодарностью.
Я вышла из машины и, не оборачиваясь, пошла к калитке. Слышала, как автомобиль Валеры тронулся и затих вдали.
Дом встретил меня тишиной и запахом свежего хлеба. Катя, видимо, уже справилась с хозяйством. Я скинула верхнюю одежду в коридоре и, едва добравшись до дивана, рухнула на него, накрывшись пледом.
— Агнета-а-а… — послышался знакомый голос.
— Да, папочка, — пробормотала я, сползла с дивана и, не открывая глаз, на ощупь побрела в ванную комнату.
— Вот и умница, — послышалось над ухом.
— Я чувствую себя как выжитый лимон, — сказала я, стаскивая с себя одежду.
— Про соль не забудь. Сейчас полегчает.
Я приоткрыла один глаз, нашла в шкафчике банку с солью, насыпала её на дно душевой кабины и встала на эту кучку. Включила душ, и сверху на меня полилась вода. С каждой каплей мне становилось всё легче и легче. Бодрой я себя, конечно, не чувствовала, но ушло то, что давило на плечи, словно я вагоны с кирпичами разгружала.
Обратно до дивана я уже шла с открытыми глазами, снова плюхнулась на него и завернулась в плед.
Перед сном я почувствовала лёгкое движение воздуха рядом.
— Спи, — прошептал Шелби. — Я на посту.
На этот раз в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки. Только усталая уверенность. И я, наконец, позволила себе расслабиться, проваливаясь в глубокий, заслуженный сон. Всё действительно было кончено.
Я провалилась в сон, как в глубокую чёрную воду. Ни снов, ни кошмаров — только полное, всепоглощающее небытие, в котором тело и душа наконец-то отдыхали.
Меня разбудил настойчивый запах жареной картошки и лука. Я открыла один глаз. За окном уже темнело — проспала я почти весь день. С дивана доносилось мерное тарахтение — Прошка, свернувшись калачиком у моих ног, и, кажется, тоже дремал.
Из кухни слышались голоса Кати и Славки, звон посуды. Обычные, домашние звуки. Я потянулась, чувствуя, как мышцы ноют приятной усталостью, а в голове — блаженная пустота.
Поднялась, накинула халат и побрела на кухню.
— О, спящая красавица пробудилась! — Катя, стоя у плиты, улыбнулась мне. — Голодная?
— Как волк, — честно призналась я, плюхаясь на стул. Славка тут же сунул мне под нос кружку с горячим чаем.
— Там тебе на телефон несколько сообщений пришло, — сообщил он, садясь напротив.
— Потом посмотрю.
Я кивнула, согревая ладони о кружку. Пасынок принёс мне телефон. Сообщения были от Валеры. Он писал, что нормально добрался и всё у него хорошо, вся семья в сборе и дома. Приятно было знать, что там, в другой части города, тоже воцарился покой.
— А папа где? — спросила я у Славы.
— Всё там же, на работе, — вздохнул он. — Мы бедные заброшенные дети, папа — полицейский, а мама — ведьма.
— Радуйтесь, что такие есть, вас не бьют и отдают за свои долги, — хмыкнула я.
Слава с Катей с удивлением на меня посмотрели, но ничего спрашивать не стали.
Поужинав и помыв посуду, я вернулась в свой кабинет. Шелби, снова в своём человеческом облике, разглядывал почерневшую «Смотрительницу», лежавшую на столе.
— Что с ней будем делать? — спросила я, садясь рядом.
— Проводим с почестями, как и положено воину, павшему в бою, — сказал он, не отрывая взгляда от куклы.
— Воину… — я улыбнулась. — Да, пожалуй, так оно и есть. Завтра?
— Угу, — кивнул он.
Мы сидели в тишине, слушая, как за окном поёт вечерний ветер. Никакой спешки, никакой тревоги. Просто тихий вечер в своём доме.
— Благодарю тебя, Шелби, — тихо сказала я. — Без тебя я бы не справилась.
Он повернул ко мне голову, и в его глазах мелькнули дьявольские искры.
— В следующий раз просто не лезь в такие дебри без присмотра, — проворчал он, но без привычной язвительности. — А то ещё угробят тебя какие-нибудь жадные до чужой силы призраки. Мне потом нового напарника искать, а может даже и работу.
Я рассмеялась. Всё возвращалось на круги своя. И это было прекрасно.
— А что это за место было? — спросила я.
— Астрал, — пожал плечами Шелби.
— То есть не мы пошли в астрал, а он пришёл к нам? — уточнила я.
— Совершенно верно. Я потянул за край реальности и вытащил это место в наш мир. Как только дело было сделано, оно исчезло.
— А если бы оно исчезло вместе с нами? — я нахмурилась.
Шелби усмехнулся.
— Тогда мы бы стали частью декораций, вернее вы, я бы исчез. Вы бы стали новыми призраками для следующей жертвы. Вечно разгружали бы воображаемые вагоны с кирпичами в заброшенном цехе.
— Не смешно, — фыркнула я. — Но ты же был уверен, что успеешь?
— Уверенность — роскошь, которую я не могу себе позволить, — он посмотрел на меня. — Я рассчитывал. Просчитывал риски. И был готов в случае чего… разорвать ткань уже с другой стороны. Ценой большего усилия. Но обошлось.
Я поняла, что он не договаривает. Поняла, что «большее усилие» могло бы стоить ему гораздо больше, чем просто усталость.
— То есть ты рисковал…
— Я выполнял работу, — резко оборвал он. — Как и ты. Не стоит романтизировать. Мы оба знали, на что идём.
Я замолчала, понимая, что дальнейшие расспросы будут бесполезны. Шелби не любил сантиментов и разговоров о жертвах. Он был существом действия, а не слов.
— Ладно, — вздохнула я, поднимаясь с кресла. Кости ныли приятной усталостью. — Пойду, позвоню Саше, а то что-то мне не нравятся эти задержки в последнее время.
— Иди, — кивнул Шелби, его форма уже начала терять чёткость, растворяясь в сумерках комнаты. — А я пойду проверю периметр. На всякий случай. После таких визитов в Межмирье реальность иногда истончается, и всякая мелочь может просочиться.
— Призраки? — насторожилась я.
— Нет. Что-то похуже. Разнообразная нечисть.
— Так Исмаил присматривает.
— Ну, мне тоже иногда хочется размяться, поохотиться, — подмигнул Шелби.
Он исчез, оставив меня в комнате одну. Я громко зевнула, потянулась, убрала коробку с куклой в шкаф и отправилась вниз за телефоном.
Автор Потапова Евгения