Рубиновый венец 133 Начало
Муж поднял голову от бумаг и сразу понял по её лицу: дело серьёзное.
— Садись, Тамара.
Она присела и заговорила, сбивчиво, но с жаром:
— Я думаю, что мы все эти годы не видели очевидного. Дарья… это не дочь Суслова. Это ребёнок Марии и Вальдемара Львовича. Я сложила всё, что у нас есть. И то, что мы знали, и то, что Дарья сегодня вспомнила. Слушайте внимательно и не перебивайте, прошу. Первое: кольцо — подаренное в знак помолвки, дар Вальдемара. Второе: их внезапная разлука и столь же внезапный отъезд Марии с Сергеем Ивановичем в имение. Третье: дорога, разбой, пропажа венца и одной серьги — и чудом найденная другая. Четвёртое — самое важное: Дарья помнит, как её бабушка, мать Фёдора, кричала Марии, что “Фёдор растит чужого ребёнка”. Чужого ребёнка! И кричала это в тот самый день, когда Мария уезжала навсегда. Если это так — а у меня нет причин не верить детской памяти, — значит, девочка была не Суслова. Значит, Дарья — дочь Вальдемара Львовича. Иного вывода я не вижу.
Михаил Константинович, уже было потянувшийся к полке за книгой, застыл посредине движения, опустил руку и грузно опустился в кресло. В глазах у него вспыхнул тот сухой огонь, в котором всегда переплетались разум и боль.
— Повтори, — попросил он глухо. — Про бабушку.
— Дарья сказала, — отчеканила Тамара Павловна. — Она вспомнила, как бабушка Суслова кричала её матери, то есть Марии, что Федор растит чужого ребенка. Если ребенок – не Федора, значит, этот ребенок привезён из столицы. От нам, Михаил Константинович. Это мы не доглядели. Но здесь был только один кандидат, с кем Мария могла встречаться. Это Вольдемар. У них, действительно, была любовь. Я не подстраиваю этот факт под желание сердца. Я лишь складываю: кольцо, помолвка, отъезд, спешный брак. Всё совпало. Мария вышла за Суслова не по любви. По необходимости.
Михаил Константинович поднялся, прошёлся по кабинету от окна к двери и обратно, как привык делать, когда спорил с самим собой, а не с собеседником. Остановился у камина.
— Двадцать лет — долгий срок, — произнёс он, не глядя на жену. — Но некоторые вещи не тускнеют. Я помню, как Вальдемар смотрел на Марию: это были настоящие чувства. Помню, как Сергей Иванович белел лицом, когда кто-то спрашивал о приданом. Да, Шумские были против. С характером Августы и с её деньгами расстроить этот союз не вызвало труда. Ты помнишь, как она даже нас шантажировала? А запугать бедную девочку ничего не стоило. Потому они и исчезли. Да, это похоже на истину. И крик старой Сусловой… Понимаю, почему Дарью отдали в чужие руки. Понимаю, почему она выросла, не зная ласкового слова.
Михаил Константинович положил руку на плечо жены.
— Пожалуй, ты права. Всё говорит о том, что Дарья действительно дочь Вальдемара Львовича.
Они замолчали. Каждый думал о своём. Для них это открытие было не просто неожиданностью, но и тяжёлой правдой.
— Что же теперь? — спросила тихо Тамара Павловна. — Девочка даже не знает всей своей судьбы.
— Значит, наша задача — беречь её, — сказал Михаил Константинович. — И готовить её к жизни так, чтобы, когда правда откроется, она встретила её с достоинством. Во всей этой истории, Тамара, есть и наша вина. Ведь, если бы мы знали о ребенке, мы бы нашли способ донести это до Вольдемара. Скорее всего, он не оставил бы Марию. Но ничего уже не вернуть. Но исправить и помочь можно. И теперь – это наша задача. Что бы ни случилось, Дарью мы не оставим.
Тамара Павловна кивнула.
— Да. Это самое главное. А решение придёт. Только не надо торопить события. Дарья повторяет судьбу матери. Но, к её счастью, Алексей Александрович, похоже, готов до конца отстаивать свои чувства.
- Что ж, поживем, увидим.
**
Дарья сидела у окна, держа в руках кольцо с рубином. Она не отрывала от него взгляда, словно старалась разглядеть в красных бликах ответ на мучивший её вопрос. Но в душе звучало одно имя, и, наконец, она решилась спросить:
— Тамара Павловна, а где сейчас… Вальдемар Львович? — голос её прозвучал неуверенно, но решимость в глазах выдавала больше, чем слова. — Женат ли он? Чем занимается?
Тамара Павловна чуть вздрогнула, но виду не подала. Она ожидала этого вопроса, и сердце подсказало ей: Дарья сама уже близка к догадке, которую она, Тамара, держала при себе. Вслух же о своём предположении о родстве она не говорила — вдруг, это всё же было ошибкой.
— Вальдемар Львович… — начала она медленно, глядя на Дарью. — Да, он по-прежнему живёт в столице. Занимает большой пост, считается человеком уважаемым и нужным. Его ценят за ум и честность.
Дарья сжала кольцо крепче, будто подтверждая что-то сама себе.
— И… он женат? — спросила она ещё тише.
— Да, — кивнула Тамара Павловна. — Его супруга — Анна Николаевна Долгова. Их союз был выгодным для обеих семей. Но… — тут она сделала паузу, — детей у них нет.
Эти слова будто резанули Дарью. В глазах её мелькнуло столько чувств сразу — и грусть, и странная гордость, и непонятное облегчение.
— Нет детей… — повторила она шёпотом.
Тамара Павловна видела, что девушка начинает волноваться от всякого известия, связанного с Вальдемаром. Но сдержала себя: не задала лишних вопросов, не подтолкнула к прямому выводу. Пусть дорога к правде станет для Дарьи её собственной дорогой.
— Он служит государству и, надо думать, служит честно, —добавила она. — Так что знайте: человек, которого любила ваша матушка, стоит уважения.
Дарья кивнула, но в её глазах блеснули слёзы. Она отвернулась к окну, чтобы Тамара Павловна не увидела, как сильно задели её простые слова: «детей у них нет».
Тамара Павловна лишь тихо вздохнула: она понимала, что девочка уже знала больше, чем осмеливалась сказать.
— А он будет на том светском мероприятии? — тихо спросила Дарья, не отводя взгляда от окна.
— Должен быть, — пожала плечами Тамара Павловна. — Такие вечера посещают почти все высшие чиновники. Почему вы спрашиваете, моя девочка?
Дарья замялась, пальцы невольно сжали рубиновое кольцо. Она и сама не понимала, зачем этот вопрос сорвался с губ. Наверное, потому что с каждой новостью имя Вальдемара звучало внутри всё отчётливее, будто зов издалека. Хотелось увидеть того, кого любила её матушка. Убедиться собственными глазами: вот он, живой, тот, который тоже любил.
— Я… просто хотела знать, — выговорила она и умолкла.
Тамара Павловна посмотрела на неё и, не настаивая, добавила:
— Если он будет, я вам об этом скажу. Я буду рядом. Мы подойдём только к тем, к кому следует, и уйдём, как только вы устанете.
Дарья кивнула. Внутри всё смешалось — ожидание, страх, какое-то странное, детское нетерпение.
— Вечер — не испытание. Это всего лишь светские разговоры, музыка. Остальное — по вашей воле, — тихо сказала Тамара Павловна, словно прочитав её мысль.
— Я понимаю, — ответила Дарья, и глаза её блеснули. — Но, мне хочется его увидеть. Хоть издалека.
— Тогда сделаем так, — решила Тамара Павловна. — Если он будет, мы обязательно подойдем ближе.
Дарья благодарно улыбнулась. Ей хотелось выглядеть на этом мероприятии спокойной, достойной.
— Спасибо вам, — сказала Дарья, поднимаясь. — Я постараюсь держаться спокойно.
— Вы и так неплохо держитесь, — ответила Тамара Павловна. — И вообще не думайте об этом.
— Тамара Павловна, — решилась Дарья, — я хочу одеть кольцо матушки. То самое, которое ей подарил Вальдемар Львович.
— Его? — переспросила Тамара Павловна, словно уточняя, что расслышала правильно.
— Да, именно его, — твёрдо сказала Дарья. — У меня больше нет ничего из украшений.
— Но мы можем что-то приобрести, — заметила Тамара Павловна. — У ювелиров Петербурга можно найти подходящие серьги, брошь…
Дарья торопливо замотала головой.
— О, нет, нет, пожалуйста. Не нужно. Вы и так сделали для меня и моего сына слишком много. Не хочу новых вещей. Я хочу, чтобы это кольцо жило. Оно не должно лежать спрятанным. Если матушка оставила его мне, значит, она хотела, чтобы я его носила. И я надену его. И жемчужное ожерелье тоже.
Тамара Павловна вздохнула, посмотрела на девушку с теплотой.
— Хорошо, Дарья. Вы вправе так поступить. Это память, это часть вашей матери. Думаю, Мария Георгиевна была бы рада, зная, что её дочь надевает эти вещи.
Дарья прижала кольцо к груди и немного улыбнулась. Волнение переполняло её. В глубине души она лелеяла одну мысль: может быть, именно завтра ей удастся увидеть Вальдемара Львовича. Её сердце подсказывало, что он будет там, на приёме. Она ждала этой встречи и в то же время страшилась её.
«Он ведь не знает меня, — успокаивала себя Дарья. — Не знает, кто я, откуда. У меня совсем другая фамилия».
Эти мысли не убавляли волнения, но помогали держаться. Она понимала: завтра ей придётся выдержать первый настоящий визит в высшее общество. И, возможно, первый взгляд на того, кто был самым дорогим человеком для её матери.
**
Кареты одна за другой подъезжали к подъезду известного особняка. Лакеи торопливо открывали дверцы, помогали дамам выйти, мужчины галантно подавали руки и обменивались приветственными поклонами. Всё вокруг дышало блеском и строгостью светских правил: шуршание шёлковых платьев, оживлённые голоса, смех, едва сдерживаемый торжественностью момента.
Дарья, стоявшая рядом с Тамарой Павловной, чувствовала, как ноги и руки ее дрожат. Такое количество людей, этот шум и сверкающий водоворот нарядов смущали. Она боялась сделать что-то не так, сказать что-то лишнее. Но всякий раз, когда взгляд её встречался с глазами Тамары Павловны, тревога немного стихала. В этих глазах было немое, но ясное: «Всё хорошо, дорогая. Ты выглядишь достойно».
Дарья и правда выглядела сегодня необыкновенно. В розовом платье, подчёркивавшем стройность её фигуры, с лёгким румянцем на щеках и ясным взглядом больших глаз она притягивала внимание, хотя сама того и не желала. После ро дов она полностью оправилась, снова обрела лёгкость движений, лицо посвежело. Теперь она походила на юную барышню, в чьих манерах не было и следа той зажатости, что так часто выдаёт провинциалку.