- Мама, ты что, какое замужество? - Михаил стоял посреди ее кухни, как столб, вросший в линолеум. - Какой еще Виктор?
- Не смей так разговаривать со мной! - Клавдия Петровна выпрямилась у плиты, где помешивала солянку. - Я, между прочим, имею право на личную жизнь!
- На что? - Андрей, младший сын, сидел за столом, вращая солонку, словно песочные часы, отмеряющие последние минуты семейного благополучия. - Мам, тебе шестьдесят лет.
- И что?
Она обернулась к ним, и в этот момент была похожа на разъяренную курицу-наседку, защищающую свое гнездо. Только обороняла не птенцов, а право на поздний, нелепый роман.
- В шестьдесят жизнь заканчивается? Все, в утиль?
Вот так это и началось, с кухонной перепалки, с того момента, когда Клавдия Петровна Мухина, вдова со стажем, бывший главбух швейной фабрики, объявила о своем намерении выйти замуж. Второй раз в жизни. За Виктора.
Его она встретила четыре месяца назад в очереди в аптеке. Он стоял перед ней подтянутый, с военной выправкой, в добротном пальто. Седина благородная, не старческая вата, а серебро зрелости. Уронил рецепт, она подняла. Он улыбнулся - и все, пропала Клавдия Петровна. Как девчонка, честное слово!
А ведь сколько лет учила сыновей уму-разуму! Михаилу твердила, что его первая жена Ленка - пустышка крашеная, только и умеет, что ногти наращивать да по салонам шастать. Оказалась права, развелись через три года.
Андрею про его первую говорила, что легкомысленная вертихвостка, а про вторую, что слишком простая, из деревни, что ли, без амбиций. И что? Андрей до сих пор со второй живет, двоих детей народили, и ничего, счастливы, кажется. Но Клавдия Петровна это «кажется» видела по-своему, терпят друг друга, и все тут.
Виктор ухаживал красиво. Не по-старчески, с авоськами и разговорами о пенсии, а с размахом. Розы (не три жалкие веточки, а охапка), ресторан (не забегаловка у метро, а с белыми скатертями и живой музыкой), комплименты. Господи, когда ей в последний раз говорили, что у нее красивые глаза? Или что фигура, как у Любови Орловой?
Покойный Петя, царствие ему небесное, за годы брака разве что «мать» называл, и то в последние годы все больше кряхтел да по врачам ходил.
Первые два месяца были как сон. Виктор появлялся через день, всегда с цветами, всегда с планами, то в театр, то на выставку, то просто гулять по Патриаршим. Клавдия Петровна молодела на глазах, даже подруги заметили.
- Мама…
Михаил сел напротив нее, взял за руку. Рука у него была холодная, от вечного сидения у компьютера кровь плохо циркулирует.
- Мы просто беспокоимся. Четыре месяца - это очень мало. Ты его совсем не знаешь.
- А вы своих жен знали? - огрызнулась она, выдергивая руку. - Ты Ленку свою знал? Три года прожили - и что?
Михаил поморщился. Старая рана, а все еще саднит.
- Это другое...
- Нет!
Клавдия Петровна встала, прошлась по кухне. Четыре шага туда, четыре обратно, маленькая кухня в хрущевке, где прожита целая жизнь.
- Вы просто не хотите, чтобы я была счастлива!
- Да при чем тут... - начал Андрей.
Но мать его перебила:
- Мстите! За то, что я вам правду о женах говорила! Так вот вам, мы подаем заявление через две недели, а свадьба в июне!
Сыновья переглянулись. В этом взгляде было все, и обида старая, застарелая, и тревога новая, свежая. И понимание, что переубедить мать - все равно что лбом стену прошибать.
После их ухода Клавдия Петровна долго размышляла. Как ей все-таки быть, не спешит ли…
От мрачных размышлений отвлекло сообщение от Виктора: «Солнышко, жду завтра в семь. Надень то синее платье, в нем ты как девочка».
Клавдия Петровна подошла к зеркалу в прихожей. Морщины, конечно, никуда не делись. Глаза только горели каким-то новым светом. Или ей казалось?
Но иногда что-то царапало. Мелочи какие-то. Виктор никогда не приглашал к себе, все у нее или в ресторанах. Про работу рассказывал расплывчато, строительная фирма, детали не столь важны. Телефон, когда при ней звонил, часто сбрасывал, говорил:
- Потом перезвоню, сейчас занят.
Но Клавдия Петровна эти сомнения гнала прочь, как назойливых мух. Не хотела им поддаваться.
Расследование сыновья начали через неделю после того разговора. Михаил, как истинный айтишник, полез в интернет. Андрей пошел другим путем, через знакомых, через друзей друзей. Москва - город большой, но все всех знают через одно рукопожатие.
Первый звоночек прозвенел через несколько дней. Михаил нашел странность, Виктор Павлович в базе данных строительной компании, которую он называл, не числился. Совсем.
Второй звоночек - от Андрея. Его приятель, частный детектив (да, нанял, что уж скрывать), откопал интересное, некий Виктор действительно существовал, но использовал разные отчества и фамилии. И да, был женат. Минимум дважды, это что удалось найти. Обе женщины - состоятельные вдовы за пятьдесят.
- Мам, послушай... - Михаил пытался в очередной раз достучаться до матери, принес папку с распечатками.
- Не хочу ничего слушать! - Клавдия Петровна демонстративно надевала серьги с аметистами, подарок Виктора. - Вы просто завидуете!
Но папку все-таки взяла. Потом, когда сыновья ушли. Открыла, пролистала... И закрыла. Мало ли что там понаписано. Может, однофамилец, ошибка. Или специально сыновья подделали, Михаил же программист, ему что стоит?
Только вот червячок сомнения уже точил. Тихонько так, но упорно.
- Виктор, - спросила она как-то между прочим, - а почему мы всегда у меня? Может, съездим к тебе?
- Зачем, солнышко? - он поцеловал ее в висок. - У меня ремонт, все вверх дном. После свадьбы покажу.
- А на работе у тебя как? Все в порядке?
Он напрягся, совсем чуть-чуть, но она почувствовала.
- Все хорошо. А что?
- Да так, интересуюсь...
День подачи заявления приближался. Клавдия Петровна купила платье, нежно-голубое, с кружевами, немного молодящее, но не вульгарное. Виктор одобрил.
За три дня до похода в ЗАГС сыновья сделали последнюю попытку. Пришли вдвоем, сели за стол, как на поминках.
- Мама, - Андрей говорил тихо, очень тихо, и от этого было еще страшнее. - Мы тебя любим. Правда любим. И да, ты была права насчет многого. Насчет Ленки Мишкиной точно была права. Это мы признаем. Но сейчас... Сейчас правы мы. Этот человек не тот, за кого себя выдает.
Клавдия Петровна смотрела на них, на своих мальчиков, которые выросли, поседели (Михаил особенно, весь в отца), обзавелись своими морщинами и своими проблемами. И вдруг увидела не маленьких упрямцев, а взрослых мужчин, которые правда за нее волнуются.
- Я... Я подумаю, - сказала она неожиданно для самой себя. - Обещаю.
В ночь перед подачей заявления Клавдия Петровна не спала. Ворочалась, вставала, пила валерьянку. Виктор должен был заехать за ней в девять утра, вместе поедут в ЗАГС.
В половине девятого он позвонил.
- Клава, солнце мое, я задерживаюсь немного. Давай встретимся прямо там в десять?
Что-то кольнуло. Почему не заедет? Всегда заезжал...
- Хорошо, - сказала она. - В десять.
Приехала в ЗАГС к половине десятого. Села в кафе напротив, оттуда вход хорошо видно. Заказала кофе, который не пила, просто грела о чашку руки.
Без пяти десять увидела Виктора. Он шел... не один. С женщиной лет тридцати пяти, ухоженной, в дорогой шубе. Остановились у входа в ЗАГС. Виктор что-то горячо говорил, женщина кивала.
И тут Виктор полез в карман, достал телефон. Ее телефон звонил в сумочке.
- Клава? Солнышко, прости, я застрял жутко. Давай перенесем?
Она смотрела на него через стекло, вот он стоит в десяти метрах, врет ей в трубку, а та женщина рядом улыбается.
- Конечно, - услышала она свой голос. - Перенесем.
Виктор убрал телефон, что-то сказал женщине, и они пошли, но не в ЗАГС, а мимо, в сторону парка. Клавдия Петровна, сама не зная зачем, пошла следом. Как в плохом детективе, прячась за деревьями, останавливаясь у витрин.
Они сели на лавочку. Виктор обнял женщину за плечи. Та прижалась к нему и сказала громко, четко, так что Клавдия Петровна, стоявшая за кустами сирени, услышала каждое слово:
- Ну что, твоя старушка все еще ведется?
- Еще как, - засмеялся Виктор. - Месяца два максимум после свадьбы, и квартирка наша. Отличный район, между прочим, рядом с метро.
- А она точно одна живет? Сыновья не прописаны?
- Не прописаны, я проверял. Да они ее и навещают редко, она сама жаловалась. Идеальный вариант, Ленок. Как с той, предыдущей, помнишь, в Марьино?
Домой Клавдия Петровна шла пешком. Через всю Москву. Три часа. На каблуках, в новом платье, с размазанной тушью. Ругала себя. А потом поняла, уж лучше так, чем как у той в Марьино, которую этот мошенник на квартиру развел.
Дома розы, которые он дарил, Клавдия Петровна мстительно выбросила с балкона. Все до одной. И смотрела, как они летят под вопли соседки с третьего этажа. (Все события вымышленные, все совпадения случайны) 🔔ЧИТАТЬ ЕЩЕ 👇