— Я дом не продаю! — возмутилась Ирина. — Уходите немедленно!
— Мама, зачем тебе одной пять комнат? — ответил Павел. — Сидишь, как дракон на золоте, а дом только ветшает!
— Пока я жива, дом не будет продан, — отрезала Ирина. — Так и знай!
Сын приехал не один, а с агентом по недвижимости.
Ирина открыла дверь, ожидая увидеть Павла с беременной Оксаной. Воскресенье же, всегда приезжали на обед. А тут нате вам, перед ней стоял незнакомый мужчина в дорогом пальто, начищенные ботинки блестят. И сразу, без приветствия, достал телефон и начал фотографировать прихожую.
— Мам, это Андрей Викторович, — Павел неловко топтался на пороге, не глядя ей в глаза. — Он специалист по недвижимости. Просто посмотрит дом, оценит...
Специалист уже прошел в коридор, оценивающе осматривал потолки, проводил рукой по стене. Ирина заметила, как он кивнул сам себе, одобрительно, что ли.
— Паша, что происходит? — тихо спросила она, но сын уже помогал гостю снять пальто.
Дом был особенный. Двухэтажный, построенный покойным мужем двадцать пять лет назад. Виктор тогда сам чертежи рисовал, каждую доску проверял, с рабочими спорил из-за любого гвоздя. Говорил:
— Это наша крепость, Ирочка. Тут внуки бегать будут.
Только дождаться не успел, два года назад его не стало. Инфаркт прямо в саду, возле любимых яблонь.
После его смерти дом стал для Ирины единственной опорой. Здесь все напоминало о прошлом, и скрипучая лестница на второй этаж, которую Виктор так и не успел починить. И его кабинет с чертежами на стенах, и даже запах, смесь старого дерева и яблочного варенья, которое она делала каждую осень.
— Отличный участок, — деловито заметил агент. — Пятнадцать соток, до города двадцать минут. Дом крепкий, фундамент хороший. Найдем покупателя за две недели, не сомневайтесь.
— Какого покупателя? — Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Я дом не продаю!
Павел покраснел, потом стал белым как мел.
— Мам, нам нужно поговорить, — он наконец посмотрел ей в глаза. — Присядь, пожалуйста.
Они сели за кухонный стол, тот самый, за которым когда-то собиралась вся семья. Агент тактично остался в гостиной, но Ирина слышала его шаги, ходит, изучает, оценивает ее жизнь.
— Оксане скоро рожать, — начал Павел. — Пятый месяц уже. В съемной однушке с ребенком... Ты же понимаешь, это невозможно. Нам нужна своя квартира. Мам, продай дом.
— Я же предлагала — живите здесь! Места всем хватит, весь второй этаж ваш будет!
Павел поморщился.
— Оксана не хочет. Говорит, ей нужно свое пространство. Да и правильно, какая молодая женщина захочет жить со свекровью?
— Но это же дом твоего отца! — Ирина почувствовала, как горло сдавило спазмом. — Он каждую доску сам прибивал! Как ты можешь?
— Отца нет уже два года! — вдруг взорвался Павел. — Нельзя же вечно жить прошлым! Ты одна в огромном доме, зачем тебе пять комнат? А нам деньги нужны, понимаешь? Ребенок будет!
Агент появился в дверях кухни.
— Простите, что вмешиваюсь. За дом можно выручить неплохие деньги. Вам, Ирина Петровна, хватит на хорошую двушку, и еще останется на безбедную старость. А Павлу Викторовичу — на первый взнос по ипотеке. Все в выигрыше.
— Времени мало, — добавил он, странно посмотрев на Павла. — Помните об этом.
Павел дернулся, словно его ударили. Глянул на экран телефона и выскочил во двор. Ирина видела, как он ходит по саду, размахивая руками, что-то горячо объясняет.
Вернулся он минут через десять. Выглядел так, что краше в гроб кладут.
— Все нормально, — буркнул он на ее вопросительный взгляд. — Проект горит, сроки поджимают.
Агент между тем деловито раскладывал на столе какие-то бумаги.
— Вот предварительный договор. Почитайте на досуге. Я понимаю, решение непростое, но подумайте о будущем. О внуках.
Когда они уехали, Ирина долго думала. Воскресный обед так и остался не приготовленным, любимые Пашины котлеты. Оксана опять не приехала, токсикоз, как сказал сын. Хотя какая тошнота на пятом месяце?
Что-то было не так. Павел всегда был спокойным, рассудительным. А тут словно подменили, дерганый, на мать голос повышает. И этот странный агент с его «времени мало»...
На следующий день Ирина поехала к невестке. Туда, где они с Павлом снимали квартиру. Открыла Оксана сама, действительно с заметным животом, но какая-то... отстраненная, что ли.
— Оксаночка, может, подождете годик? — Ирина старалась говорить мягко. — Накопите потихоньку...
— Годик? — Оксана помолчала, потом вздохнула. — Ирина Петровна, я понимаю, что вы хотите как лучше, но... Понимаете, с младенцем в съемной квартире — это очень тяжело. Знаете, сколько мы платим за эту дыру? А сколько Павел получает... Какие тут накопления?
— Так живите у меня! Места много, я вам мешать не буду...
— С вами? — Оксана покачала головой. — Ирина Петровна, вы же сами понимаете... Молодой семье нужно свое пространство. Это же так просто. Да и ваш дом... Простите, но он не очень удобный для жизни с маленьким ребенком. Туалет на первом этаже, кухня. Ночью с младенцем по лестнице бегать?
Ирина молчала. Что тут скажешь? Может, девочка и права.
Домой она вернулась разбитая. А там — сюрприз. Во дворе незнакомая машина, двое мужчин ходят по участку, фотографируют, о чем-то переговариваются.
— Вы кто такие? — Ирина старалась говорить твердо, хотя сердце заколотилось.
— Покупатели, — ответил один, плотный такой, в кожаной куртке. — Ваш сын сказал, можно посмотреть.
— Он не имел права! Это мой дом!
Мужчины переглянулись. Тот, что в куртке, усмехнулся:
— Ну как знаете. Только мы не просто так приехали, серьезные люди, зря время не тратим.
Они уехали, а Ирина еще долго стояла во дворе. Что происходит? Почему Павел так торопится? И что за люди?
Вечером она набралась решимости и поехала к нему на работу. Думала, застанет в офисе, он часто задерживался. Но охранник на проходной удивился:
— Павел Викторович? Так его же уволили. Месяц уже как.
Мир покачнулся. Уволили? Месяц назад?
— Вы уверены? — глупо спросила она.
— Конечно, уверен. Я тут десять лет работаю, всех знаю. Павла уволили после той истории... — охранник осекся. — Ну, неважно. Месяц назад точно.
— После какой истории?
Но охранник уже отвернулся, делая вид, что занят журналом посещений.
Ирина вышла на улицу. Паша врал. Целый месяц. Но зачем? И эти странные люди, которые так уверенно заявляют о покупке...
Телефон прервал ее размышления.
— Мам, ты где? — голос встревоженный.
— Возле твоей… бывшей работы.
— Приезжай. Я все объясню.
— А Оксана?
— Она у родителей. Приезжай, мам. Пожалуйста.
Ирина встала со скамейки и побрела к остановке.
— Мама, прости меня... Я все испортил... — Павел сидел, уткнувшись лицом в ладони.
На столе стояла початая бутылка коньяка, хотя он никогда не пил.
— Паша, что случилось? Говори уже! — Ирина села напротив, взяла его руки в свои, ледяные, влажные. — Ты болен? Что-то с Оксаной?
Он поднял голову. Глаза красные, припухшие — плакал, что ли?
— Я взял деньги компании. Полтора миллиона.
— Как взял? — Ирина не понимала. — Украл?
— Не украл! Взял на время. Друг посоветовал вложить в криптовалюту. Говорил, за неделю удвоим. Я думал, верну незаметно, еще и заработаю. На квартиру как раз… Друг уверял, все безопасно.
— И?
— Все потерял. За два дня. Все.
Ирина откинулась на спинку стула. В голове не укладывалось, ее Паша, умный, образованный, рассудительный Паша...
— Директор, который был другом отца, помнишь, дядя Сережа? Он не заявил в полицию. Дал два месяца вернуть. Но уже полтора прошло, мам. Если через две недели не верну...
— Тюрьма, — закончила за него Ирина.
Павел кивнул. Налил себе коньяка, выпил залпом, поморщился.
— А Оксана знает?
— Нет. Думает, я работаю. Над важным проектом. Я каждое утро уходил, шатался по городу, в библиотеке сидел... Мам, если она узнает, то уйдет. С ребенком.
— Те люди, что приезжали...
— От дяди Сережи. Они готовы помочь с быстрой продажей. Понимаешь? Либо мы продаем сами, либо...
— Папа бы тебя не простил, — тихо она.
— Знаю.
— Он этот дом для внуков строил. Для будущего.
— Знаю, мам. Но у меня нет выбора.
Она обернулась.
— Выбор есть всегда. Можно было прийти ко мне сразу. Не брать эти деньги. Можно было не слушать идиотов с их криптовалютой!
— Мам...
— Помолчи! — она впервые повысила на него голос. — Ты предал память отца! Готов был выгнать родную мать из дома!
— Я не… Я же говорил, купим тебе квартиру...
— Вместо моего дома! — Ирина горько рассмеялась. — А ты знаешь, что каждое утро я завариваю кофе в папиной чашке? Сижу в его кабинете, разговариваю с ним? В том доме каждый угол — это наша жизнь! Первые шаги твои помнишь где были? На той самой лестнице, которую папа так и не починил! А яблони? Он их специально сажал, каждая под определенное событие. Вот эта — когда ты родился, та — когда в школу пошел...
Павел молчал, уставившись в стол.
— Я продам дом, — сказала Ирина после долгой паузы.
Он вскинул голову.
— Мам?
— Но с условиями. Первое — расскажешь все Оксане, понял? Никакой лжи.
— Она уйдет...
— Если и так, то лучше узнать сейчас. Второе, устроишься на любую работу в течение месяца. Хоть курьером, хоть грузчиком. Третье, будешь отдавать мне половину зарплаты пять лет. Это за дом отца.
— Мам, спасибо, я...
— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Для внука или внучки. Чтобы у ребенка был отец, а не уголовник.
На следующий день Павел признался Оксане. Ирина ждала в соседней комнате, слышала крики, плач, звук хлопнувшей двери.
— Ушла от тебя? — спросила она, выйдя к сыну.
— Нет. К родителям поехала. Подумать.
Оксана вернулась, но приехала сразу к свекрови.
— Вы святая, Ирина Петровна, — сказала она. — Я бы на вашем месте... Я бы его самого в полицию сдала. Из-за его дурости вы дома лишаетесь…
— Он мой единственный сын, — устало ответила Ирина.
Новая квартира была двушкой на третьем этаже панельной девятиэтажки. Окна на детскую площадку. Стандартная планировка, низкие потолки, вид на такие же серые дома.
Павел устроился курьером. Зарплата стабильная, пахал на совесть. Половину, как и обещал, отдавал матери. Они с Оксаной больше не снимали квартиру, жили с ней.
Спустя четыре месяца родилась внучка. Маленькая, сморщенная, с темными волосиками. Назвали Викторией в память о дедушке. Их фото теперь висели рядом на стене. Как символ того, что жизнь продолжается.